Category: финансы

Category was added automatically. Read all entries about "финансы".

Мансур Гиматов

РУБЛЬ: полюс крайностей

Констатация факта: рубль за текущий год потерял порядка 40% своей стоимости. Иными словами, на 40% уменьшились наши заработные платы, банковские вклады, государственные (и не только) фонды (пенсионный, например), размеры социальных выплат, и прочее, и прочее, и прочее. Давайте зададимся вопросом: а ради чего всё это? Что (или кто) толкает рубль в пропасть? Кому это, в конце концов, выгодно? По крайней мере, на текущий момент мне известен лишь один человек – Джон Маккейн, который с радостью потирает руки, глядя на состояние рубля.

Но если с американским конгрессменом всё понятно – он враг России, совершенно не скрывающий своих антипатий, то кто же проводит враждебную по отношению к нам финансовую политику? Кто воплощает в российскую жизнь мечты и пожелания американца Джона Маккейна?

Вопрос, конечно же, риторический. Наша финансовая власть (уточнение «финансовая» дано с некоторой избыточностью) и есть «виновник торжества». И вот осознание подобного парадокса вводит меня в некий когнитивный диссонанс: как же так – наша страна ведет открытую и информационную, и экономическую войну со Штатами и их приверженцами, но при этом мы сами, собственными руками гробим основу основ нашей экономики – рубль, следуя указаниям чикагской финансовой школы?!

Более всего здесь интересен вопрос – это от небольшого ума или же преднамеренный курс нашей финансовой элиты?...

Ну, то, что большого ума у наших финансистов никогда и не наблюдалось – тут без комментариев. Но, извините, раз десять за последние только несколько лет (и это не говоря уж об опыте 90-ых и начала 2000-ых годов!) наступить на одни и те же грабли, и не сделать выводов – это что? «Чужой среди своих»?... А других вариантов что-то и не наблюдается.

Если скатиться на самый примитивный уровень пояснений, то финансовая система – это кастрюля, в которой варится каша-экономика нашей страны. И рубль – это та самая ложка, с помощью которой кормятся из сей кастрюльки наши граждане. Большая ложка – большее количество участников можно прокормить, малая – соответственно. При этом нужно учесть еще и тот факт, что до начала кормления, кастрюлю нужно заполнить содержимым, а это осуществляется с помощью той же самой ложки-рубля.

По сути, никакой разницы нет, будет ли эта ложка равна, скажем, одному доллару или же один доллар будет равняться 100 нашим ложкам. Негатив ситуации заключается в том, что в разгар обеда нам подменяют «инструмент». Это принципиально недопустимо!

Зачастую можно слышать разговоры о том, что на курс рубля влияет снижение цен на нефть. Извините, но причем тут рубль? Снижение цен на нефть, каковое проистекает на фоне укрепления доллара США, гласит о начале оздоровления мировой экономики. Вместе с нефтью удешевляются все сырьевые товары. Так, например, золото за последние полгода потеряло почти 20% стоимости. В Штатах цены на бензин резко пошли вниз, что автоматически влечет за собой снижение цен практически на все продукты. А это – рост спроса со всеми вытекающими.

Лишь в России сложилась уникальная ситуация, когда рост стоимости нефти влечет удорожание бензина, а снижение нефтяных цен – еще большее удорожание бензина!

Аналогичная зависимость от нефтяного курса наблюдается и в отношении курса рубля: если нефть падает, то и курс рубля падает. Ну, а если нефть начнет расти, то курс рубля упадет по причинам уже вполне объективным, как это мы уже неоднократно наблюдали в предшествующие годы. И понятно, что Россия – это не США, и не Европа. Россия – это полюс крайностей, где самые ничтожные изменения могут вызвать целую бурю и революцию... А оно нам нужно?

Самое неприятное во всем этом то, что развернуть курс рубля в обратном направлении ничего не стоит. ЦБ нужно лишь заявить, что завтра курс доллара будет снижен, скажем, на 1 рубль. И выполнить обещание. И так – в течение 3-5 дней – более не потребуется. Все последующие дни рубль будет укрепляться сам, радуя окружающих своей стабильностью и открывающимися экономическими возможностями.

Но вся беда в том, что власть не хочет укреплять рубль. По совершенно невнятным и надуманным причинам, пару десятков лет назад зародившимся и до сих пор блуждающим в мозгах нашей финансовой элиты. Рубль – это не доллар и даже не юань. Его можно девальвировать, пускать в «свободное плавание», на корню уничтожая и без того чахлую экономику. Рубль – это вновь полюс крайностей, к которому никто не стремится, и до которого никому из властей нет ни малейшего дела...

Но крайности, так крайности... Ребята, если вы так и не научились работать с российской  национальной валютой, если вы не желаете с ней ладить, так в чем же дело? Давайте и вовсе откажемся от нее. Будем жить с американским долларом, евро или китайским юанем... И вам проблем меньше, и у меня никогда более зарплата за день не уменьшится почти на 10%....

Может подобная постановка вопроса заставит вас задуматься о важном и насущном?
Мансур Гиматов

К-волны и кризис капитализма (часть 2)

Развитие капитализма до наших дней

Наш вывод о крайне негативном влиянии кредитной эмиссии на процессы общественного развития порождает некий парадокс: как же так, кредитная эмиссия негативна, но мы воочию наблюдали прекрасные темпы общественного развития на историческом этапе от второй мировой войны до середины 1990-ых годов! Как это происходило, почему кредитная эмиссия не сказалась на этом этапе, и что вызвало столь бурный рост мировой экономики?! В конце концов, мы подошли к моменту становления новой – электронной – денежной системы, что говорит нам и о развитии капитализма на этом историческом периоде, что никак не совмещается с нашим представлением о его нахождении в состоянии перманентного кризиса!

Всё это требует более обстоятельного изучения как отдельных ситуаций, повлиявших на общий результат, так и работы дополнительных эмиссионных механизмов.

Начнем с последнего – с дополнительных механизмов.

По существу их два:

1. Валютная эмиссия
2. Банковская эмиссия


Валютная эмиссия

Валютная эмиссия позволяет осуществлять дополнительный выпуск денежной массы за счет экспорта произведенных товаров и услуг во внешнюю среду. Т.е. позитивное воздействие валютной эмиссии и связанного с ней экспорта, на фактор роста данной конкретной экономики и фактор распространения в мире передовых технологий – безусловно. Чего не скажешь о влиянии экспорта на противоположной стороне операции, там, где экспорт превращается в импорт. В этой точке происходят абсолютно противоположные действия – выкуп валюты для приобретения импортного товара и ремиссия собственной денежной массы. Т.е. экономика, угнетаемая кредитной эмиссией, получает дополнительный ущерб от импортных операций.

Именно на этой основе идет деление на так называемые «развитые» и «развивающиеся» страны. Первые – это те страны, где экспорт превышает импорт, позволяя развивать собственные экономики, фактически за счет финансового притеснения вторых. А вторые – это те, которым финансовые правила игры не позволяют даже думать о собственном развитии, поскольку импорт, включающий в себя не только товары, но и необходимое для жизни сырье, а зачастую и энергетику, никогда не позволит им поднять уровень денежной массы до сколь-нибудь приличных объемов, позволяющих начать собственное развитие. Т.е. это – тот самый механизм, действие которого подтолкнуло основоположников марксизма к введению понятия «империализм».

Подытоживая рассуждения о валютной эмиссии, можно сделать следующие выводы:

1. Правила валютной эмиссии дают преимущество в экономическом развитии лишь для отдельных стран. На текущий момент в их числе можно назвать Китай, Германию, Японию, США, в какой-то степени ряд Азиатских стран (производство электроники), и отчасти, ряд стран с сырьевым уклоном (Россия, Арабские страны и т.п.).
2. Даже явное финансовое преимущество, получаемое этими странами, не гарантирует сегодня экономического развития, отчасти и потому что большая часть обретенной валюты идет в различного рода резервы, бесполезные и бессмысленные, по сути.
3. Страны, живущие в условиях экспортного дефицита, обречены на рост долговых обязательств.
4. В системе мировой глобальной экономики сальдо всей совокупности экспортно-импортных операций дает нам круглый 0. Иными словами, с финансовой точки зрения влияние валютной эмиссии на развитие глобальной мировой экономики равно 0 или статистической погрешности.


Банковская эмиссия

О характере влияния банковской эмиссии на общественную экономику можно написать отдельную полноценную книгу. Но мы всё же, попытаемся крупными «мазками» обрисовать контуры этого механизма.

Суть: банки создают некий продукт – ценные бумаги, стоимость которых причисляется к его активам, каковые, в свою очередь, определяют размер получаемых в ЦБ кредитов. Т.е. в каком-то смысле это и есть та самая кредитная эмиссия, вернее, ее upgrade версия. Но некоторые особенности работы этой версии эмиссионного механизма требуют и точной расстановки акцентов, да и вообще, более пристального внимания.

Самый важный вопрос – увеличивает ли банковская эмиссия денежную массу? – имеет ответ «нет». Банковская эмиссия выступает в роли мультипликатора денежной массы, время работы которого строго ограничено. В условиях роста экономики и привлечения множества подобных мультипликаторов, создается впечатление существенного роста денежной массы. Пример подобной ситуации можно увидеть в период от середины 90-ых и вплоть до августа 2008 года. Лишь в августе 2008 года – когда практически все работающие на тот момент мультипликаторы обнулились – мы выяснили истинный размер мировой денежной массы.

Самым неприятным в механизме банковской эмиссии является то, что его работа ничем не регулируется. Всё происходит спонтанно на фоне финансовых успехов или неудач данного конкретного банка. В итоге, мировая банковская система получает спектр решений ранее приведенного уравнения, плавающий по всему отрезку от 0 и до Max, создавая то дефляционную, то инфляционную среду экономического развития. И фактически в период с середины 90-ых и до августа 2008 года механизм банковской эмиссии повторил ситуацию с неограниченной эмиссией (x=Max), жесткий отказ от которой произошел более века назад.

Поскольку иных эмиссионных механизмов человечество на данный момент не имеет, то с формальной точки зрения мы должны были бы получить некое волновое развитие экономики. Это, конечно же, самым существенным образом отличается от циклов Кондратьева. Во-первых, графиком развития, который от медленного повышения переходит в фазу экспоненциального роста и завершается обрывом-падением до минимального значения (напоминает график роста цены на нефть в период от конца 90-ых до 2008 г.). А во-вторых, периодом, который вновь зависит от событий случайных и непредсказуемых, но заведомо и существенно меньше 50-60-ти летнего цикла Кондратьева.

Но даже и этот «позитивный» вариант недостижим по ряду объективных причин.

Самая важная из них заключена в том, что поставленная в условие собственного выживания банковская система полностью игнорирует общественную экономику. Единственный фактор, каковым озабочены банки – привлечение (лучше сказать – извлечение) средств из стагнирующей экономической среды. Никаких других интересов у банков в экономике нет. Фактически получается, что не банки работают на экономику, но экономика предоставляет банкам средства для выживания. И в этих условиях шансов на развитие общественной экономики нет ни единого. В самом лучшем случае мы получим лишь замедление стагнации.

Как это ни парадоксально, но этой ситуации способствует фактор перехода к новой денежной системе. Электронные транзакции, уже внедрившиеся в наш обиход и существенно повысившие скорость денежного обращения, создали для банковской системы виртуальную биржевую среду, деятельность в которой позволяет банкам получить шанс на выживание.

Т.е. что получается: привлекаемые банками вклады населения, и также кредиты от ЦБ вкладываются в биржевые операции, где за счет этих вложений идет графический рост по уже расписанным циклам. Достигая максимума, график падает вниз, выбивая очередную жертву русской рулетки, тогда как оставшиеся начинают игру заново. Выйти из этого «круговорота» банки не могут. Выход в среду реальной экономики – практически мгновенная смерть. А поскольку и экономика – подобно шагреневой коже – постоянно уменьшается в размерах, то и поток привлекаемых на биржи средств постоянно уменьшается. В ситуацию периодически вмешиваются власти, подливая денежную массу в банковский котелок, но общей ситуации это нисколько не меняет.

Банковская эмиссия – это смерть капитализма с неизбежной мировой революцией, отблески которой мы уже воочию наблюдаем на майданах и тахрирах, и в результате которой мировая власть может попасть в случайные руки с не исключенными вариантами гитлеров и пол-потов.


Факторы роста капитализма

Мы, наконец-то, добрались до позитивных факторов роста капитализма, находящегося в негативных условиях кредитной эмиссии.

По существу, их два.

Первый фактор, нивелировавший негатив кредитной эмиссии, это Ленд-лиз. Практически 100 млрд. долларов, закачанных в экономику США в период 1939-1945 гг., оказалось достаточно для полувекового непрерывного развития не только США, но и всего его окружения. Этот фактор усиливался на фоне валютной эмиссии, позитив которой для США сложился за счет существенного технологического преимущества.

Второй же фактор несет в себе, скорее, психологический оттенок. Кратко его можно назвать «эффект экономического соревнования с СССР».

Т.е. здесь нет каких-то финансовых преимуществ. Основа этого фактора заключена в том, что развитие экономики велось «умно», – вырабатывались некие цели, например, полет на Луну, осуществлялись многомиллиардные государственные заказы производственным предприятиям, осуществлялась реальная финансовая помощь во внешнее окружение, что определяло экономический рост всей среды...

Грубо говоря, если первый фактор сказался на росте объемов денежной массы – количественный показатель, то второй существенным образом повлиял на качественные показатели экономического роста.

Весьма интересным является сравнение двух очень схожих по сути, но разительно отличных по результату, исторических событий-явлений. Речь идет о Ленд-лизе, с одной стороны, и росте денежной массы в предреволюционной царской России, с другой.

В обоих случаях мы имеем колоссальные денежные эмиссии, залитые в экономики. В России за 3-4 года увеличение денежной массы составило 18 млрд. рублей, в США объем Ленд-лизовских заказов, размещенных и оплаченных правительством США, составляет порядка 100 млрд. долларов (около 50 млрд. – ленд-лиз и примерно столько же на производство вооружения для собственной армии). Сравнивая же итоговые результаты, мы видим, что в России всё завершилось революцией, тогда как в США – бурный рост экономики привел к рождению новой постиндустриальной формации...

Что называется – найдите два отличия...

Могу предположить, что основным отличием, сменившим знак результата этих исторических событий, является то, что правительство США вкладывало деньги в производство на собственных предприятиях, тогда как в России рубли печатали для закупки импортного вооружения...


Работоспособная эмиссия

До сих пор наш разговор шел в рамках критики используемых вариантов эмиссионных механизмов. Первый исторический вариант этого механизма представлял собой неограниченную эмиссию, каковой вел к разрушению используемой денежной системы. Второй вариант – кредитная эмиссия, мгновенно приведший экономику к депрессии, и  «расширенный» его вариант – банковская эмиссия, результат которой плавает по всему диапазону возможных решений, но при этом создает специфические условия, угнетающие реальную экономику.

А где же правильное решение? Как его можно вычислить, и – главное – как реализовать на практике? Вопрос чрезвычайно сложный. Хотя бы потому, что единственной альтернативой этому, еще не найденному решению, является предложение Бена Бернанке о разбрасывании денег с вертолета...

Поиск решения заключается в сравнении качественных показателей денежных систем в момент перехода от одной к другой.

Итак, в 18-м веке у нас состоялся процесс перехода к новой – бумажной – денежной системе. Чем золотые монеты отличаются от бумажных денег, и на работу какого финансового механизма это качественное отличие может повлиять?

Не буду заниматься нудным и трудоемким перебором всех отличий, сразу перейду к искомому – дешевизна выпуска денег. Думается, что никто не будет возражать, что это – одно из самых существенных отличий бумажных денег от золотых монет.

Но что дает нам это качество?

Хочу подчеркнуть, что ответ на данный вопрос необходимо искать с позиции развития финансовой системы, внедрения в нее новых перспективных механизмов, каковые позволят нам что-то там ускорить и что-то увеличить.

Так вот, дешевизна выпуска новых денег позволяет нам задуматься о целесообразности сбора налогов. Зачем их собирать, когда их дешевле напечатать заново?! Зачем собирать ничего не стоящие (в плане производства) бумажки, содержа для этой цели целую армию налоговиков, охрану, учетчиков и пр., и пр. и пр., когда можно просто взять и напечатать соответствующую сумму... И вам дешево и людям приятно...

Я прекрасно понимаю, что осознать предложенное – равносильно свершению революции в каждой отдельно взятой голове... Но попробуем приложить найденное решение к варианту возможного эмиссионного механизма.

Назовем его «налоговая эмиссия». Действие этого механизма основано на принципе замены собираемых налогов (или их части) на выпуск соответствующей порции денежной массы. Т.е. вместо сбора налогов, мы определяем их сумму и печатаем заново.

Что это дает?

Во-первых, у нас появляется денежная эмиссия, отличная от крайних показателей, с одной стороны, и привязанная к произведенной продукции, с другой (налог – это часть произведенной продукции). Т.е. у нас появляется решение уравнения f(x)=y, с х отличным от 0 и Max, и величина x зависит от объемов производимой экономикой продукции.

Иными словами, после уточнения соотношения выпускаемой продукции и налоговой эмиссии, общественная экономика получает возможность постоянного развития, на корню уничтожая понятия инфляция и дефляция. А это, в свою очередь, естественным образом исключает появление социального дискомфорта.

Во-вторых, первичная отмена налогов (или их части) приведет к снижению цен на продукцию, что позитивно отразится на покупательской способности населения, а, следовательно, и росте производства.

В-третьих, налоговая эмиссия снижает потребность в персонале, обслуживающем процессы сбора налогов, что существенно снижает расходы государства. При этом высвобождение персонала на госслужбе произойдет с одновременным привлечением работников на предприятиях, каковое последует вслед за ростом производственной деятельности. Иными словами, при разумном подходе к этой проблематике, она не будет иметь негативных социальных оттенков.

В-четвертых, в современных условиях работу механизма налоговая эмиссия невозможно представить в централизованном виде. Сбор информации о произведенной продукции, как и собственно эмиссия, должны производиться в условиях работы децентрализованной сети. Иными словами, естественной средой для размещения этого механизма является банковская система, каковая, эмитируя рассчитанные налоговые средства на государственные счета, будет пополнять собственные активы. Тем самым мы вновь привлекаем банковскую систему к экономической деятельности, разворачивая ее от биржевых спекуляций лицом к реальной экономике.

Ну, и поскольку мы имеем множественный позитив в различных сферах и направлениях экономической деятельности, то должен иметь место эффект мультиплицирования, когда позитив одной сферы деятельности, увеличивает отдачу в соседней и т.д. И всё это – по сути – за счет крохотного финансового механизма...


От бумажной к электронной ДС

Сегодня даже трудно оценить, сколько бед и потерь принес мировой экономике пропущенный когда-то эмиссионный механизм. Еще раз подчеркну, что его разработка и внедрение должны были бы начаться где-то 150-200 лет назад. И дабы подобное не повторилось в будущем, необходимо уже сегодня пристально присмотреться к тому, какие новшества могут появиться за счет перехода к новой денежной системе на электронной или виртуальной основе.

Чем отличаются виртуальные деньги от бумажных?

На мой взгляд, основное отличие лежит в скорости транзакций, в мгновенной их передаче. И именно этот фактор должен лечь в основу организации новых финансовых механизмов. В частности, видится необходимость создания нового механизма бюджетного распределения, работающего в real-time режиме. Не подготовка пятилетних планов или бюджета на год, но процентное распределение по направлениям с исполнением бюджета в режиме реального времени. Кстати говоря, подобное новшество на корню убивает коррупционность управляющей среды.

Конечно, это – лишь предположение, в необходимости реализации которого еще нужно будет убедиться. Но учитывая ошибки прошлого, анализировать будущую ситуацию, спорить, сомневаться, проверять возможности тех или иных предположений, доказывать их необходимость – нужно уже сегодня.

Мы должны строить будущее, а не плестись на поводу собственных прошлых ошибок.
 
Мансур Гиматов

К-волны и кризис капитализма (часть 1)

Нет, нет, нет... в данной работе не будет разбора псевдонаучных циклов Кондратьева и облизывания набившей оскомину идеи «кризиса перепроизводства». Единственной причиной, каковая послужила основой для вынесения К-волн в заголовок, это подчеркивание той порочной эфемерности научной мысли в экономической науке, каковая должна была бы являться фундаментом деятельности мирового экономического сообщества.

Единственное добавление в адрес К-волн, выражающее мое отношение к ним, это то, что их использование в теоретических построениях и практических решениях, сродни астрологическому прогнозу для любого из нас, с той же долей «научности» и с той же долей вероятности получения верного решения.

Но теперь, когда мы отбросили один из важнейших элементов всей экономической конструкции, претендующей на звание научной, нам придется сделать шаг или даже несколько шагов назад, дабы найти нечто, что заменит этот элемент.

Итак... Для начала нам необходимо разобраться с терминологией. То, что мировая экономика находится в глубоком кризисе, надеюсь, ни у кого возражений не вызывает. Но кризис чего мы имеем? О каком капитализме идет речь? Т.е. если говорить о капитализме, как о некой общественной системе, которая противостояла Советскому Союзу в холодной войне, можем ли мы сказать, что она находится в кризисе? Думаю, что нет, подобного не скажешь, поскольку сама общественная система Запада не давала нам особых поводов для подобных предположений. Т.е. кризис мы имеем, и он уже сказывается на жизнедеятельности обсуждаемой системы, но мы не видели в ней тех процессов, каковые могли бы указывать на зарождение кризиса – нельзя же принимать всерьез, скажем, движение хиппи или «Оккупируй Уолт-стрит», как некие социальные протесты, меняющие общественную систему...

Также мы не можем сказать, что текущий кризис зародился в соответствии с марксистской наукой, как результат перепроизводства или, скажем, усиления гнета трудящихся масс. Иными словами, мы не можем к термину «капитализм» применить и определение, данное Марксом, каковой говорил о капитализме, как о некой общественной формации. К тому же, мы сегодня воочию наблюдаем становление новых общественных формаций – постиндустриальной, как уже случившийся факт, и информационной, как явственно видимое недалекое будущее, полностью отсутствующие у Маркса.

И, вот, в свете всех этих размышлений вновь повторим основной вопрос: а что же такое «капитализм»? От этой «печки» мы и начнем наши поиски и построение общей экономической конструкции.


Капитализм

Чтобы ответить на этот, очень важный вопрос, нам придется отказаться от множества привычных идиом, используемых в экономической и обществоведческой терминологии. Так, мы уже упомянули об отказе от формационного взгляда на капитализм. Но это лишь один из многих элементов, каковые необходимо отсечь, от нашего «каменного цветка».

Основным признаком, и даже можно сказать синонимом, указывающим нам на капитализм, является термин «рыночная экономика». Он перекликается практически со всеми возможными вариантами, используемых при упоминании «капитализма». Т.е. здесь присутствует и противостояние плановой экономике СССР, и основной принцип экономических взаимодействий, и явное указание на частную собственность, и даже на предполагаемые форматы производственных отношений и финансовых взаимодействий.

Т.е. в каком-то смысле мы можем утверждать, что капитализм = рыночная экономика.

И уже этим тождеством мы получаем явное противоречие с использованием термина «капитализм» в экономической науке. Экономическая наука утверждает, что капитализм зародился пару-тройку веков назад вместе с паровыми машинами и английскими ткацкими фабриками. Но, с другой стороны, мы знаем, что рыночная экономика ведет отсчет своего существования от первых рынков с натуральным обменом, зародившихся еще в первобытнообщинном человечестве.

Кто тут не прав? А не права тут наука, поскольку паровые машины, как и ткацкие фабрики – это признак зарождения промышленной формации, каковую очень часто путают с капитализмом, при этом как-то забывая, что и в СССР заводы и фабрики не были чем-то необычным.

Не буду задерживаться на этом моменте – разговор предстоит длинный – принимаем к сведению: капитализм, как и рыночная экономика, берут свое начало в первобытнообщинном периоде развития человечества. У кого-то чуть раньше, у кого-то чуть позже, но рыночные, и как следствие, капиталистические взаимоотношения сложились на заре формирования человеческого общества.


Принцип эксплуатации

Перейдем теперь к еще одному чрезвычайно спорному и весьма крепко вбитому в наши головы элементу – принципу эксплуатации человека человеком. Марксизм утверждает, а ни одна другая экономическая наука не возражает против того, что основа капитализма зиждется на этом принципе.

Так ли это на самом деле? Рассмотрим на примерах:

Пример первый: Я вырастил на собственном огороде урожай. Вынес его на рынок, продал, а затем на вырученные деньги закупил себе все необходимое. Можно ли данный пример отнести к капиталистическим отношениям? Не можно, но нужно – других у нас нет. Сработал ли принцип эксплуатации? Нет.

Пример второй: Справедливости ради отметим наиболее распространенные взаимоотношения, именуемые «наемным трудом». Эксплуатация, впрочем, как и изредка проявляемое сотрудничество эксплуататора и эксплуатируемого, присутствует.

Пример третий: Я построил полностью роботизированную линию по производству микросхем, коими торгую во всех частях света. Эксплуатации 0. Прибыль огромна. Куда и каким образом нужно отнести данный пример?

Пример четвертый: Я разработал компьютерную программу (прошу прощения за наполеоновские замашки), каковая позволила мне организовать социальную сеть, скажем, Facebook. Насколько в данном случае я буду являться капиталистом и эксплуататором?

Пример пятый: Некто, в наше время захватил несколько человек и заставил их заниматься рабским трудом в личном хозяйстве. Насколько этот факт соотносится с обсуждаемым капитализмом?...

Примеров, конечно же, можно выдумать массу, но и приведенные охватывают весьма солидную часть наиболее распространенных капиталистических взаимоотношений. Сразу открещусь от последнего – явного нарушения чтимого мною уголовного кодекса, но из жизненных реалий мы его исключить, увы, не можем.

О чем говорят эти примеры? Лишь о том, что капитализму абсолютно индифферентен принцип эксплуатации человека человеком. Он использует всё, что можно предложить, и, что имеет хотя бы какую-то финансовую выгоду. Эффективен рабский труд – капитализм использует рабский труд, эффективна роботизация – капитализм съест и этот принцип, приносит доход личный или коллективный труд – он и этим не почурается.

Капитализм всеяден, и вопрос той или иной эксплуатации – лишь вопрос эффективности, каковая, в свою очередь, имеет, в том числе, и возможность законодательного управления. И это – весьма важный момент.

Завершая разговор об эксплуатации невозможно пройти мимо еще одной и весьма оригинальной косности. Речь идет о первобытнообщинном коммунизме. Сразу выражу свое отношение к ней – это просто невероятнейшая глупость!

Т.е. документов соответствующей эпохи мы, естественно, не имеем. Сообщить нам о коммунизме/капитализме той эпохи никто не мог. А собственно вывод сей сделан на основе наблюдений за племенами Океании и Полинезии, до сих пор сохранившими свой первобытнообщинный уклад. Наблюдатели отметили, что достаточно большая часть племен живет в условиях безэксплуатационного варианта экономических взаимодействий, из чего экономическая наука делает вывод о первобытнообщинном коммунизме...

Что тут можно сказать?... Нет, никто не спорит с научными фактами наблюдений. Действительно, на островах Океании до сих пор живут «коммунистические» племена. Но вывод, вывод! Они потому и живут до сих пор полуобезьянами, поскольку не смогли найти эксплуатационных, а значит и более эффективных форм экономических взаимодействий! Там же, где развитие проистекало в нормальных условиях, и племена смогли перейти сначала к родовым общинам, а затем и к обществу, ни о каком «коммунизме» и речи идти не может!

Вообще говоря, меня крайне напрягает негатив, вкладываемый в термин «эксплуатация». По сути, это один из вариантов терминологии сотрудничества. Эксплуатация – это форма сотрудничества, осуществляемая по принуждению одной из сторон. Т.е. негатив термина «эксплуатация» ложится не на его основу – сотрудничество, но на качественный его признак – принуждение. При этом, скажем, принуждение ребенка к каким либо позитивным действиям, негативной коннотации уже не несет!

Можно сказать, что «эксплуатация» – это пещерный вариант «сотрудничества» с помощью кнута. Тогда как по мере общественного развития принцип эксплуатации будет заменяться на более цивильные – с помощью пряника – формы привлечения к сотрудничеству. Развивается общество, а вместе с ним увеличивается экономическая эффективность, и вместе с ней развиваются формы сотрудничества.

Кто-то, возможно, заметит, что развитие форм сотрудничества – есть ничто иное как развитие общественных взаимоотношений. Совершенно верно. Но при этом, мы не говорим о том, что эти взаимоотношения можно «получить» или «построить». Наоборот, данные взаимоотношения являются откликом на эффективность производительных сил. Только достижение соответствующего уровня производительных сил ведет к смене производственных отношений, как наиболее эффективных применительно к новым силам.

Итог по эксплуатации: эксплуатация – это примитивная форма сотрудничества экономических субъектов. Решая задачи экономического развития необходимо также принимать во внимание и возможное развитие этих форм сотрудничества, рассматривая варианты замены элементов эксплуатационного принуждения на формы привлечения к равноценному сотрудничеству.


Отличие капитализма от рыночной экономики

И теперь для окончательного определения термина «капитализм» нам осталось сделать последний шаг. А именно – найти различия между капитализмом и рыночной экономикой.

Итак, рыночная экономика – это не управляемая система экономических взаимоотношений, осуществляемых множеством субъектов, действующих на свой страх и риск по писаным и неписаным правилам, с целью получения выгоды от проводимых операций.

Обратите внимание, что данное определение универсально «для всех времен и народов». И в первобытнообщинной эпохе оно работает, и сегодня мало чем изменилось. Единственное изменение текущего периода касается фактора появления сил, каковые начинают влиять на эту систему взаимоотношений. К этим силам можно отнести деятельность институтов центральных банков и торговых бирж, оказывающих непосредственное влияние на систему экономических взаимодействий.

Т.е. можно сказать, что рыночная экономика как зародилась тысячи лет назад, так и просуществовало практически в своем первозданном виде до дней сегодняшних. А что же капитализм?

А вот, капитализм развивается, и речь здесь не идет об империализме.

Начальной формой развития капитализма являлась та, которая позволяла функционировать рыночной экономике в условиях натурального обмена и первых «ракушечных» денег.

Следующий этап развития капитализма связан с использованием золота в качестве монет. Этот период устранил преграды во взаимоотношениях различных общественных образований, что привело к зарождению международной торговли, и породил феномен ростовщичества.

Третий этап связан с переходом на бумажные деньги, в процессе которого развилась банковская система, а также появились различные формы ценных бумаг.

И наконец, текущий этап развития капитализма связан с переходным периодом от бумажных денег к электронным транзакциям...

Думается, что многие уже поняли, о чем разговор. Капитализм – это набор базовых принципов финансовых взаимодействий, произрастающий из заложенной в основание денежной системы, и действующий в условиях рыночной экономики.

Именно этот общественный институт следует называть капитализмом, именно его мы искали, и именно он на протяжении последних нескольких столетий находится в состоянии перманентного кризиса. А нам осталось лишь определить, в чем заключена ошибка взаимодействия денежной и финансовой систем, и какие условия ведут к возникновению экономических кризисов.


Среда и условия развития экономического кризиса

Хочу обратить ваше внимание, что практически все значимые социальные катаклизмы проистекали в условиях девальвации и даже утраты собственной денежной системы (ДС). В качестве примера можно привести распад Римской империи, произошедший на фоне девальвации используемой ДС, так называемой «порчи монет», каковая целенаправленно велась всеми последними римскими императорами, начиная от Нерона (54-68 гг.). Суть порчи заключалась в постепенной замене содержимого серебряных монет более дешевыми материалами, а император Аврелиан (270-275 гг.) и вовсе превратил серебряный денарий в медную монету. Всё это сопровождалось растущими инфляционными процессами, а завершилось распадом Римской империи.

Во Франции переход на бумажную ДС датируется 1703 годом. Но основные события, связанные с этим переходом, начались с момента создания банка "Касса коммерческого учета" (1776 г.), которому был поручен выпуск банкнот, предназначенных для покрытия государственных расходов. К 1795 сумма ассигнатов составляла 40 млрд. ливров, и с 1797 Франция вновь вернулась к металлическому денежному обращению. Сопоставьте все эти даты с Великой Французской революцией (1789-1799).

В США с 1836 г. стали выпускаться первые кредитные деньги, право на эмиссию которых имел каждый банк, коих к тому моменту насчитывалось свыше полутора тысяч. В 1860 г. уже американское правительство стало выпускать собственные банкноты – гринбеки. Отметим, что это была уже вторая попытка выпуска бумажных денег – первая полностью провалилась. Гринбеки невозможно было обменять на драгоценные металлы, но правительство объявило их законным платежным средством... И вновь сопоставим эти даты с периодом Гражданской войны в США – 1861-1865 гг.

В России к концу 1914 года царское правительство полностью исчерпало все свои бюджетные резервы, в связи с чем специальным законом отменило размен кредитных билетов на золото, и стало прибегать к выпуску бумажных денег в больших, чем обычно,  размерах для финансирования военных расходов. В итоге денежная масса с 2,4 млрд. рублей на начало войны возросла до 5,7 млрд. рублей на 1 января 1916 года, до 10,8 млрд. рублей на 1 марта 1917 года и до 20,4 млрд. рублей на 1 ноября 1917 года, что на фоне резкого уменьшения объёмов производства и сокращения товарной продукции вызвало мощную инфляцию. Чем все это закончилось, мы пока еще помним.

Совершенно очевидно, что совпадение социальных потрясений и негативной деятельности финансовых институтов далеко не случайно. И к уже перечисленным можно привести дополнительное множество примеров от медных бунтов на Руси и прихода на фоне великой депрессии к власти Гитлера в Германии и до событий текущих дней, добавивших в наш лексикон такие специфические термины, как «арабская весна» и «майдан».

Иными словами, деятельность человечества, постоянно сопровождающаяся социальными потрясениями, содержит некий бракованный механизм, действие которого, во-первых, не позволяет говорить о неком случайном или хаотичном выбросе негативных результатов, но, во-вторых, также не позволяет применять циклические модели а-ля К-волн.

Еще раз присмотримся к приведенным примерам. Все они гласят о двух факторах развития негатива. Первый – фактор перемен, в частности замена денежной системы, каковая абсолютно во всех случаях ведет к социальным потрясениям. Второй – некое напряжение общественных усилий (например, участие России в войне 1914 г.), что выбивает из колеи сначала финансовую составляющую общественной деятельности, затем – экономическую, и заканчивается все социальным взрывом.

Из всего вышесказанного мы можем сделать предварительные выводы:

1. Система общественной жизнедеятельности человека содержала и до сих пор содержит некорректно работающий механизм.
2. Этот механизм размещен в финансовой системе, и более того, непосредственно связан с эмиссионной деятельностью общественного управления.
3. Смена денежной системы (а на текущий момент мы имеем именно эту фазу развития – переход на виртуальную ДС) неизбежно ведет к экономическим и, как следствие,  к социальным катаклизмам.


Математическая природа кризиса

Анализ этапа перехода к бумажной ДС позволяет достаточно быстро найти «бракованный» элемент-ошибку, повторенную (а порой и неоднократно) абсолютно всеми финансовыми властями. Низкая стоимость выпуска бумажных денег (сравнительно с золотыми и серебряными монетами) привела к тому, что устоять перед соблазном эмиссии большего, чем это возможно, объема денежной массы не смог никто. Все страны, все правительства, все вновь созданные банковские системы прошли через этот негативный процесс эмиссионной чрезмерности.

Можно ли сказать, что человечество осознало эту ошибку? Несомненно. Но говоря об ее осознании, нужно понимать, что этот процесс длился более века. Он проистекал независимо от аналогичных сценариев в соседних странах. Каждый шел к этому осознанию своим путем, каждый набил себе шишек на этих граблях, и каждый сделал свои, возможно чуть иные, чем у соседа, выводы. Общий же вывод, вынесенный абсолютно всеми финансовыми властями кратко гласит: неограниченная эмиссия – это абсолютное зло, ведущее к инфляции и разрушению используемой ДС. И с этим выводом невозможно не согласиться.

Но какое практическое применение нашло указанное осознание? И здесь ответ на этот вопрос мы воочию видим на примерах всех стран и их финансовых систем: обжегшись на неограниченной эмиссии, финансовые власти отказались от эмиссии вовсе, переведя выпуск новых денег на кредитную основу.

В качестве математического пояснения. Экономика, а в любом естественном случае этот термин заведомо подразумевает именно растущую экономику, оперирует лишь с позитивными результатами. Нельзя произвести «минус два автомобиля» или съесть «минус один хлеб» (как и съесть отсутствующий хлеб). Также экономике чуждо математическое понятие «бесконечность». Т.е. можно сказать, что область решения любой экономической задачи лежит на отрезке от 0 до неких больших, но не бесконечных значений, которые мы для простоты назовем Max.

Неограниченная эмиссия – это решение уравнения
f(x)=y, с x=Max, и где х принадлежит отрезку [0,Max] – крайнее решение.

И теперь, если мы взглянем на решение, полученное в результате осознания, – кредитную эмиссию, то его математическую формулировку можно записать в виде
f(x)=y, с x=0, и где х принадлежит отрезку [0,Max] – вновь крайнее решение.

Человечество из одной крайности кинулось в другую – прискорбно, но не удивительно.

Даже без поиска решения, даже без каких бы то ни было математических расчетов и прикидок, можно с абсолютной уверенностью заявить, что правильное решение – «золотая середина» – находится где-то между этими двумя крайностями.

Данный вывод подтверждается и историческими событиями, последовавшими за первичным осознанием и повсеместным переходом на кредитную эмиссию. Единая характеристика этих исторических событий – всеобщая экономическая депрессия – от малых до Великих.

Резюмируя наши поиски «бракованного» механизма, можно сказать, что мы нашли искомое. В начальный момент им являлся механизм «неограниченная эмиссия», каковой в дальнейшем был заменен на механизм «кредитная эмиссия». При этом, несмотря на различие итоговых результатов, их работа является крайне негативной для общественной жизнедеятельности. Первый ведет к развитию инфляционных процессов и к разрушению денежной системы, второй же запускает дефляционные процессы, ведущие к угнетению экономики и общества в целом.
Мансур Гиматов

Миссия эмиссии

Банально, но наша жизнь во всем взаимозависима: мы меняем технологии, а технологии меняют нас, и это вновь ведет к необходимости получения новых технологий, каковые вновь повлияют на нас самих... Всё это – действие стандартного природного принципа «борьбы противоположностей», где мы и технологии исполняем роль двух противоположно взаимодействующих рычагов: мы поднимаем технологии, а технологии поднимают нас. А итогом всей этой борьбы являются переходы на новые общественные уровни, с организацией новых систем общественного взаимодействия.

Следует отметить, что не все сферы общественной деятельности, не все общественные институты развиваются одинаково быстро. Замшелый консерватизм некоторых из них порой превращается в шлагбаум на пути общественного развития, и только уткнувшись в него, мы обращаем внимание на эту закостенелую помеху.

Одной из самых консервативных общественных сфер является денежная система. Оно и не удивительно, менять ее – источник накопленного богатства для одних и инструмент выживания для других – можно/нужно лишь в случаях крайней необходимости. И в связи с этим зададимся вопросом, а когда она наступает эта необходимость? И что считать подобной необходимостью? К примеру, нынешний кризис – это необходимость или нет?

Чтобы попытаться ответить на эти вопросы, предлагаю проследить за развитием денежной системы, ее изменениями в истории человечества.

Скорее всего, период развития денег от «ракушек» и до золотых монет был самым длительным в истории человечества. Изучать его – по причине отсутствия достоверных сведений – чрезвычайно сложно. Да и с точки зрения современных проблем он нам и не очень-то интересен. Потому сразу перейдем к моменту зарождения золотых монет.

История утверждает, что первые золотые монеты появились в Лидии (западная Турция) в 6-м веке до н.э., а в дальнейшем распространились по всему Средиземноморью, и особенно, в древней Греции и Риме.

Зададимся вопросом: а какие причины толкнули человечество к чеканке именно золотых монет? Думаю, что многие на этот вопрос ответили бы чрезмерно современно, ссылаясь на химическую инертность золота, а также на его «эталонность» при использовании в качестве денег. Т.е. золотое содержание денег и редкость золота в природе не допускают их чрезмерного выпуска, что гарантирует от некой избыточности денежной массы.

Но думали ли наши предки об «эталонности» и избыточности? Подозреваю, что нет. Скорее всего, единственной причиной (помимо «удобных» химических свойств), которая толкнула царей Лидии к чеканке золотых монет, являлась защита от подделок. Золото – привилегия царской казны – в обиходе среднего жителя встречается крайне редко. К тому же устройство для чеканки в ту эпоху – еще один мало распространенный механизм, а уж совокупность и того, и другого имела и малое распространение, и к тому же достаточно легко вычислялась в случае появления даже намеков на что-либо подобное.

Наша версия подтверждается и еще одним моментом – уже из жизни средневековой Европы. Открытие Америки и наплыв золота из заморских краев привели к колоссальной инфляции в средневековой Испании и в Европе в целом. Иными словами, ни о какой золотой «эталонности» денег в тот момент никто и не думал! Никто и не помышлял ограничивать хождение вновь добытого-привезенного золота из Америки. И, напомню, что это происходило уже в 17-м веке нашей эры – много веков спустя Лидии!

В качестве вывода из сказанного: даже золотое содержание денег не всегда спасает нас от неприятных эксцессов, связанных с работой денежной системы. И это намек «для подумать» приверженцам всевозможных энергетических и прочих привязок денег. Денежная система не нуждается в привязке ни к золоту, ни к энергетическим продуктам, ни к чему иному, за исключением используемой товарной массы.

Но вернемся к истории.

Следующий этап развития денег – переход к бумажным деньгам. Первыми к ним перешли, естественно, китайцы. И не только потому, что именно они являются изобретателями бумаги, но в основном потому, что многосотмиллионная армия китайских экономических субъектов не имела и не могла иметь соответствующего количества золотых и серебряных монет. На мой взгляд, именно эта особенность – постоянная нехватка денежных средств в Китае – сформировала известный всему миру китайский менталитет – «привычка» к бедности и желание трудиться даже за малую плату.

Как бы то ни было, первое упоминание о бумажных деньгах историки относят аж к 1-му веку до н.э. И хотя на государственном уровне переход на бумагу состоялся лишь в эпоху Тан при династии Сан (примерно 1000 лет назад), все равно это произошло намного раньше, чем в Европе и Америке.

Собственно переход на бумажные деньги в Китае практически совпал с достижениями в искусстве печати. Каждая банкнота содержала высокохудожественные изображения зданий, деревьев и людей. При печати применялись красные и черные чернила, на каждой банкноте стояли печати эмитентов и конфиденциальные отметки. И это неслучайно. Как и в случае с переходом к золотым монетам – основным мотивом служила защита денег от подделок и воспроизведения.

Первое использование бумажных денег в Европе, скорее, дело «несчастного случая», чем естественного развития. Длительная осада испанскими войсками Нидерландского Лейдена привела к тому, что его жители начали использовать бумажные «монеты» – вырезанные из обложек церковных книг бумажные пластины. Шел 1574 г.

Первая же попытка «естественного» перехода к бумаге состоялась почти на 100 лет позже в Швеции. В июле 1661 г. Иоганн Палмструх, основавший Стокгольмский банк, предложил новую денежную единицу – временную кредитную бумагу. К сожалению, Палмструха постигла неудача: вскоре у банка возникли проблемы из-за того, что купюр было выпущено слишком много. Директора банка привлекли к суду и приговорили к тюремному заключению.

Вообще говоря, процесс перехода к бумажным деньгам оказался крайне сложным, длительным и неприятным. Почти 2 века Европу и Америку лихорадило от этого нововведения.

Банк Англии, созданный в 1694 году по инициативе Уильяма Паттерсона выпустил банкноты Goldsmithnotes (вексель), дальнейшее развитие которых по "Рестрикционному акту" от 1797 г. освобождалось от размена на золото, тем самым обретая полноценную функцию бумажных денег. Но в 1820 г. размен банкнот на золото был восстановлен.

Во Франции бумажные деньги появились в 1703 году во время правления Людовика XIV. В 1776 году был учрежден банк "Касса коммерческого учета ", которому был поручен выпуск банкнот, предназначенных для покрытия государственных расходов. К 1795 сумма ассигнатов составляла 40 млрд. ливров, и в феврале 1797 года они были аннулированы, после чего Франция вернулась к металлическому денежному обращению. Лишь во время франко-прусской войны (1870-1871) правительство Франции расширило выпуск банкнот и объявило их неразменность. Банкноты из векселей превратились в бумажные деньги.

В Северной Америке первые бумажные деньги были выпущены в начале 1690-х годов.  Массачусетская колония выпустила банкноты для постоянного обращения. Во время борьбы английских колоний за независимость Конгресс штатов в 1775 году принял постановление о выпуске «континентальных денег» на 3 млн. долларов. К 1779 их сумма превысила 240 млн. долларов. "Континентальные деньги " были ликвидированы 18 марта 1780 года путем девальвации с отсрочкой обмена на 6 лет и использованием пятипроцентных облигаций. Во времена гражданской войны 1861-1865 гг. правительство США вновь осуществило эмиссию бумажных денег, напечатав знаки зеленого цвета – «гринбеки», каковые вновь были обесценены. А окончательный переход к бумажным деньгам в США зафиксирован лишь Президентским Указом Франклина Рузвельта от 5 апреля 1933 (!) г. Документ предусматривал наказание в виде штрафа 10 тысяч долларов или 10 лет тюрьмы любому, кто будет держать у себя более 100 долларов золотом, а не банкнотами....

Этот исторический материал дает нам пищу для анализа и возможности для выводов. Во-первых, отметим, что переход от золота к бумаге заставил ошибаться буквально всех («никто не прыгнул с первого раза»). Все допустили ошибки в объемах эмиссии, что заставляло впоследствии начинать процесс заново или почти заново. А во-вторых, объемы эмиссии вновь говорят нам о том, что об эталонности денег никто тогда (даже тогда!) не думал. Все выпускали сколько хотелось или «требовалось» обстоятельствами – от жадности или широты замыслов – но не угадал ни один.

А теперь внимание – что же произошло в момент осознания собственной ошибки? Правильно – человечество из одной крайности кинулось в другую. Обжегшись на молоке – дуем на воду. Если нельзя печатать денег сколько хочется – мы вообще не будем их печатать, только под кредитный займ!

Так родилась кредитная эмиссия...

Фактически ее становление произошло на стыке 1800-ых и 1900-ых гг. И она практически сразу же продемонстрировала себя во всей красе мощнейшими вспышками экономических депрессий в США и Германии, выход из которых обеспечила лишь необходимость производства огромнейшего объема военной техники для ВМ2. Отбросив финансовые предрассудки, Рузвельт заключил многомиллиардные контракты по Ленд-лизу, каковые на долгое время обеспечили экономику США финансовым ресурсом.

Еще раз, медленно... Никаких средств по Ленд-лизу в США не поступало, тогда как их объем составлял более $50 млрд., что по самым скромным меркам превышает цифру $5 трлн. в современных ценах (добавьте сюда еще столько же на оснащение собственной армии и флота). Но, тем не менее, правительство США передавало заказы предприятиям и оплачивало их. Фактически, это прямое включение печатного станка (каковое, по мнению современных финансовых идеологов, должно привести к гиперинфляции). Эмиссия, прямо и непосредственно нарушающая все основные постулаты кредитной эмиссии. И именно этот исторический факт не только вывел экономический мир из депрессивного состояния, но и на долгие годы обеспечил его процветание и развитие. Вплоть до 90-ых годов прошлого столетия рыночная экономика не знала серьезных проблем, каковые, конечно же, не исчезли, но лишь затаились...

Отметим также, что к 80-м начала формироваться уже новая денежная система – электронно-виртуального характера, каковая чуть позже в историческом периоде сменит бумажную. И появление электронных денег оказало на мировую экономику двойственное влияние. С одной стороны, позитив в виде мгновенных транзакций, которые фактически устранили влияние такого параметра как «период денежного обращения». Но с другой стороны, ведущийся переход к новой денежной системе настолько мощно увеличил объемы товарной массы (только среди «прямых» товаров – банкоматы, кардридеры, системы обслуживания кредитных карт...), что оценить даже знак влияния этого процесса на мировую экономику весьма сложно.

В итоге можно констатировать, что финансовая система оказалась под давлением двух противоположных сил: с одной стороны, кредитная эмиссия практически поглотила все денежные запасы, порожденные еще Ленд-лизом, и этому способствовал широчайший рост товарного производства, вызванный, в том числе, и появлением электронных денег. А с другой стороны, широко шагнувшие в обиход электронные деньги, повысив скорость транзакций, несколько снизили требования к объемам денежной массы. В итоге финансовая система оказалась в ситуации шаткого равновесия, падение в которой могло произойти в любой момент.

Первый «толчок», каковым оказался кризис платежеспособности развивающихся стран, произошедший еще в начале 80-х, система выдержала. В августе 1982 г. Мексика, а вслед за ней и ряд других развивающихся стран, заявили о невозможности осуществлять долговые платежи по графику и обратились к кредиторам с просьбой о реструктуризации долга. О своей неплатежеспособности за короткий срок объявило более 40 стран, в том числе и крупные должники. Кризис платежеспособности принял глобальный характер. Только к концу 1987 г. после того как банки сформировали крупные резервы для обеспечения подобных долгов, кризис утратил глобальную угрозу.

А что, собственно говоря, произошло?

Поймите правильно: «кредитная эмиссия» лишь называется эмиссией. На самом деле она выполняет функцию ремиссии – уничтожения денежной массы. Банк берет кредит у ЦБ (собственно эмиссия), но затем обязан вернуть кредит вместе с процентами (ремиссия денег, поскольку возвращается всегда больше, чем берется). И совершенно неважно, что происходит с деньгами в период между этими двумя временными точкам – сама кредитная система ведет к постоянному снижению объемов денежной массы.

Сразу отмечу, что помимо кредитной эмиссии, имеется еще валютная эмиссия. Т.е. заработанная на экспорте валюта обменивается на новые рубли (если в качестве примера смотреть на Россию), каковые вливаются в национальную экономику. Другими словами, если в той или иной стране развито производство чего-либо идущего на экспорт, то валютная эмиссия может перекрыть давление кредитной. Но если экспорт не развит... извините, «вас здесь не стояло»....

Естественно, что в ситуации начала 80-х, развивающиеся страны оказались «слабым звеном», в финансовой системе. Экспорт близок к 0, импорт, в том числе и с целью развития, под который и шли кредиты в МВФ, востребован. И при этом собственный рынок развит слабо, т.е. организовать что-либо противостоящее постоянно нарастающему финансовому гнету, просто невозможно.

Где слабо – там и рвется.

Но сей момент послужил лишь предтечей для дальнейшего развития событий.

Развивающиеся страны – это всего лишь бедные родственники, каковые попали под раздачу. Если же взглянуть на ситуацию с позиции системообразующих факторов, то отчетливо видно, что узлом, несущим основную финансовую нагрузку, является собственно банковская система.

Итак, банки берут кредиты в ЦБ, каковые надо возвращать. При этом, не забываем, что им еще и на самих себя надо потратиться. Иными словами, каждый кредит должен принести такой доход, который покрыл бы ставку рефинансирования плюс собственные издержки, включая налоги, зарплаты, аренду помещений и т.д. и т.п.

Как обеспечить доход?!

Фактически, решение, которое банковская система применила, является самым обычным подлогом. Кредиты стали получаться не под деньги, но под различные банковские активы – ценные бумаги (создаваемые теми же банками), вторичные бумаги, их производные – буквально всё пошло в ход.

И еще раз медленно: обеспечением для получения новых денежных кредитов в ЦБ, служили сфабрикованные бумажки, многие из которых вообще ничего не стоили. Но и этого оказалось мало. «Ценные» бумаги пустили на биржу. Где постоянно, день за днем банки с усердием наращивали на них цены. И с новой – более высокой – ценой эти бумаги вновь служили основанием для получения кредитов в ЦБ....

Как вы думаете, как долго могло это продолжаться?...

Закончилось всё в июле 1997 г. событием, получившим название «Азиатский кризис». А что случилось? Да ничего особенного. Просто запредельная цена бумажек оттолкнула от себя некоторое количество покупателей, и эта ситуация нарастающей лавиной хлынула на биржу. Все продавали. А покупать, почему-то никто не хотел... И в этой ситуации я даже не стал бы искать того «первого», кто отказался покупать. Он просто оказался чуточку умнее остальных.

Но каков итог? В банках – активы в 0, денег нет и новых кредитов уже не получишь, а старые кредиты ЦБ, как и вложения вкладчиков надо возвращать! И это не говоря уж о различных фондах, таких как пенсионный, например, содержимое коих также находится в банках....

Конечно же, под раздачу вновь попали «бедные родственники» в лице Индонезии, Аргентины, России... Но это уже мелочи.

История на этом не заканчивается. Поскольку банки поняли, что ценными бумагами не прокормишься, они несколько разнообразили свои интересы-аппетиты. Банки буквально ворвались на рынок недвижимости, мгновенно обрушив его запредельно взлетевшими ценами. Вторгшись на товарно-сырьевую биржу, взвинтили до предела цены на сырье. И везде, и всюду итог был един – крах, разрушение, кризис...

А что же происходит сегодня? А сегодня ситуация несколько изменилась. Поняв всю безысходность политики взвинчивания цен, «жирные банковские коты» перешли к тактике отстрела слабых. Играем в игру «захвати свой стул», объединив ее с русской рулеткой. Успел сесть на стул, то бишь, получить прибыль (за счет другого банка!) – молодец – играешь дальше. Нет... извини... Боливар не вывезет двоих...

В этой ситуации банковская система начнет (уже начала!) стремительно сокращаться. Фактически это должно привести к тому, что в каждой национальной экономике сохранится лишь 1-2-3 банка, скорее всего, государственных, каковые начнут пополнять собственные средства за счет государственных вливаний. На фоне общей экономической стагнации всё это выглядит крайне безрадостно и бесперспективно.

Поймите меня правильно: несмотря на негативное отношение к методам, применявшимся банковской системой для разрешения создававшейся ситуации, в лице денежного подлога, взвинчивания цен и раздувания мировой инфляции, я не склонен обвинять ее в этих действиях. Это сродни обвинениям к голодному, который хочет кушать, а потому кушает, даже если ему сказали «нельзя».

Но суть в том, что эта ситуация – системная! До тех пор, пока мы не избавимся от кредитной «эмиссии», она неизбежна. Кредитная эмиссия – это система, порожденная в первую очередь психологическими факторами и крайностями. Как первые денежные эмиссии, основанные на неограниченном выпуске денег, бросали нас в инфляционную модель экономического развития, так и ее противоположность – кредитная эмиссия втягивает нас на иную сторону от шаткого равновесия – дефляционную модель экономического [с позволения сказать] развития.

Это просто поразительно: почти три века существования бумажных денег проистекали в ситуации двух крайностей, не находя золотой середины! Уже подошли к этапу перехода в новую систему электронных денег, а точка опоры-равновесия до сих пор не найдена!

Эмиссия денег (любых денег!) обязана поддерживать равновесное состояние между товарной и денежной массами. И это единственный принцип, каковой необходимо выдерживать с целью экономического развития. При этом механизмы определения притока товарной массы уже достаточно давно созданы. На работе этого механизма основана, например, система сбора НДС.

В качестве же дополнительного фактора существования денег должна стать ее защита от подделок и подмены, что было понято еще тысячелетия назад.

Миссия денежных вливаний – это создание рычага экономического развития общества, оптимизация размера которого должно встать во главу всех помыслов и идей. Мы не имеем права на случайное развитие, подобно Ленд-лизовскому. А любое проявление как дефляционных, так и инфляционных процессов гласит о том, что размер рычага подобран неверно.
Мансур Гиматов

Девальвация экономики

Полгода назад, едва вступив в должность министра экономического развития РФ, Алексей Улюкаев заявил: «Рецессии нет. И не будет. Стагнация, - наверное, термин уместный...».

Не знаю как вам, но мне еще не доводилось слышать – не то что умных речей – умных фраз от сей птицы Говорун. Вот и сейчас, оглядываясь на результаты деятельности соответствующего министерства, осознаю, что и это утверждение весьма сомнительно в исполнении.

Конечно, говорить о рецессии – формально – мы не можем, но результат, что называется, на лице – лишь вопрос ближайшего полугодия, в течение каковых изменить что-либо господину Улюкаеву вряд ли что удастся.

Почему я так уверен? Попробую пояснить....

Начнем с прояснения проблематики текущего кризиса.

С точки зрения М.Л.Хазина развитие технологий, а вместе с ними и рыночной экономики проистекает лишь на волне расширения собственно рынка. Нет расширения – нет и развития, а, следовательно, рынок переходит в режим стагнации, где кризисная ситуация совершенно не удивительна.

Если данную проблематику развернуть чуть иным боком, то можно увидеть, что технологическое развитие напрямую связано с ростом производительности труда и увеличением объемов производства и, следовательно, с ростом товарной массы. Тогда как масса денежная растет лишь за счет роста самого рынка (назовем это естественным ростом) или некими иными – искусственными – методами, каковые необходимо рассмотреть и отдельно, и более внимательно.

Первым методом, который совершенно немыслимым для меня образом занесли в механизмы роста денежной массы, является кредитование. По замыслу этот механизм должен выглядеть следующим образом: вам не хватает средств – вы берете кредит и пускаете его в оборот. Доход, который вы получите от оборота кредитных денег, должен при этом, как минимум, покрыть проценты кредитора. После чего вы возвращаете кредит и проценты, но за счет «излишка» дохода ваша денежная масса увеличивается. Если же доход от оборота кредитных денег меньше процента по кредиту или его вовсе нет (что составляет абсолютное большинство всех кредитов!), то, извините, ваша денежная масса не растет, но уменьшается. По крайней мере, после возврата кредита.

Ну, а если к вышесказанному добавить упоминание о жесткой конкурентной борьбе в среде производителей, в которой даже доли процента в себестоимости продукции ведут к конкурентному преимуществу, то становится абсолютно ясно, что кредитование как механизм роста денежной массы давно себя исчерпал. И на сегодняшний день кредитные системы лишь замедляют развитие производства. Т.е., даже если сегодня они и несколько увеличивают продажи, то завтра будет резкое снижение, и так далее – по нисходящей.

В этом вопросе следует также отметить влияние ставки рефинансирования. Чем ни выше ставка – тем глубже провал на следующем цикле. Конечно, людей благоразумных высокие процентные ставки останавливают от использования кредитных схем, и в этом плане – резкое снижение ставки может вовлечь множество людей в губительные кредитные сети. Но вопросы психологии – это уже стадия «технических» деталей на этапе разрешения проблематики – не наш уровень. И как бы то ни было, ставка рефинансирования ведущих мировых держав близка к 0, что говорит о том, что и здесь некий ресурс «подстегивания» в использовании кредитных схем полностью исчерпан. Хотя еще раз подчеркну, что снижение ставки рефинансирования ведет лишь к уменьшению размера ступеней на экономическом графике, ведущем вниз (не к росту, но лишь к замедлению падения).

Следующим методом искусственного роста денежной массы является так называемая «банковская эмиссия», каковая пару десятилетий назад вызвала эйфорию в финансовом мире с Нобелевской премией в порыве экстаза, и за каковую мы все платим и будем платить, еще неизвестно сколько по времени, весьма высокую цену.

Вкратце суть: финансовая система порождает некий продукт – ценные бумаги – каковые после оценки рынком заносятся в активы банка, что дает ему право на дополнительное кредитование от Центробанка. Полученные кредиты вновь пускаются на порождение новых бумаг и т.д. На примере данная схема выглядит следующим образом: банк А порождает бумаги, скажем, на $1 млн. Аналогичную операцию проводит и банк Б. Использовать собственную «продукцию» банки не могут, а потому банк А покупает бумаги банка Б, а тот, в свою очередь, у банка А. Миллион туда – миллион обратно – кажется, ничего не изменилось. Ан, нет! У банков А и Б теперь имеются дополнительные активы с рыночной стоимостью $1 млн. у каждого!

Конечно, разговор о «производстве ценных бумаг» заведомо утрирован – бумаги создаются на основе поиска/создания различных условий/механизмов (вплоть до создания новых юридических лиц) или перекупки уже существующих с повышением их рыночной стоимости – но этот разговор по сути, а не по «технике исполнения».

Самое же главное, что практически все итоги банковской эмиссии в 3 «хлопка» были полностью уничтожены. Первый «хлопок» – Азиатский кризис ценных бумаг 1997 г. – напрямую ударивший именно по «производителям» акций. Второй «хлопок» – ипотечный кризис США 2007 г., ударивший по бумагам, цель которых рост цен на недвижимость. И третий «хлопок» – 2008 г. кризис товарно-сырьевой биржи, каковая «эмитировала» за счет роста цен на сырьевую продукцию.

Зададимся вопросом: что общего во всех этих «хлопках» и чего здесь явно не хватает?

Общее выделяется достаточно быстро, особенно, на фоне недостающего звена – валютной биржи: всё это механизмы различных бирж, ориентированных на ценовой рост биржевой специфики. Т.е. эмиссия, основанная на росте цен того или иного направления товаров (не важно – реальных или мнимых), саморазрушительна, и не может использоваться в качестве увеличения денежной массы (ДМ).

С точки зрения «технической» расшифровки происходящего, трудностей также не возникает. Перед финансовой системой стоит задача увеличения ДМ, каковую она пытается решить за счет привлечения дополнительных средств на основе использования механизма постоянного удорожания отдельных групп товаров. И тут возникает два аспекта. Первый – деньги временно привлекаются, но их нужно возвращать, т.е. этот механизм будет работать только на основе постоянного роста прикладываемых усилий – что заведомо невозможно – в экономике мы не можем оперировать термином «бесконечность». И второй – все группы товаров (включая ценные бумаги) в вопросах ценообразования связаны друг с другом достаточно жесткой системой связей. Т.е. нельзя говорить о повышении лишь одной группы товаров – цены всех товарных групп начнут расти в той или иной пропорции. Т.е. фактически получается, что эмиссию мы получаем с одной группы товаров, а рост цен распространяется на все (не только на специально повышаемые) товары. В итоге – рост ДМ происходит за счет части товарной массы, но в свою очередь вызывает рост всей товарной массы. Грубо говоря, ДМ растет на 3 рубля, а товарная – дорожает на все 10!

Овчинка не стоит выделки!!!

Всё это и привело к катастрофам на трех, уже указанных биржах. Валютная же биржа, которая поначалу весьма «подсобила» в организации двух последних катастроф, в итоге перешла на синусоидальные графики (в отличие от непрерывного роста на других биржах), что несколько сгладило ситуацию, по крайней мере, на время.

Вспоможение валютной биржи в организации двух (из трех) финансовых крахов заключалось в создании и постоянном росте евро по отношению к доллару США. С октября 2000 года и по июль 2008 г. евро вырос к доллару с 0.82 до 1.60. Что сие значит? А это означает, что продукция, номинированная в евро, дешевеет, а в долларах – соответствующим образом дорожает. И поскольку доллар США числится единой мировой валютой, то вся продукция бирж также дорожает. Еще раз для ясности: дорожает – это ТМ растет, а денежная, каковой и так не хватает, – уменьшается. К тому же падение доллара (а именно так можно расценивать рост евро) привел к тому, что множество гос. бумаг, в частности, долговые обязательства США стали терять свою надежность, грозя еще одним мощным обрушением, уже на валютных рынках.

В итоге, ситуация на валютных рынках несколько успокоилась после того, как евро осадили до 1.2, переведя его курс в жесткие рамки 1.25 – 1.40.... На мой взгляд, и этот курс слишком высок – границы 0.9 – 1.1 более удачны, и к тому же увеличивают общий объем мировой денежной массы – но для осознания всего этого нужно еще пару раз наступить на валютные грабли.

Т.е. я могу еще как-то понять держателей евробондов – снижение курса евро наносит им удар. Но это мнимый удар! Для них ничего не меняется! Другое дело, что другие растут за счет этого. Но этот фактор выгоден всем, в том числе, и для Европы!

Но вернемся к нашим «баранам». Валютная биржа – единственная, кто избежал кризиса. Имеются ли тут угрозы? И вообще, какие угрозы/риски наиболее актуальны в 2014?

Что касается валютной биржи, то риски здесь имеются, хотя вероятность их реализации не очень велика. Первый риск связан с тем, что имеется ряд валют, действия с которыми направлены на их рост по отношению к доллару США (например, английский фунт). До тех пор, пока общий объем этих валют не очень велик (сравнительно с долларом и евро), риск этот не очень велик. Но по мере увеличения количества подобных валют – риски будут расти.

Второй риск рождается на «противоходе» различных валютных групп – тех, что постоянно снижаются (японская йена, например) и тех, что пытаются постоянно расти по отношению к единой мировой валюте. Этот риск, скорее всего, завершится локальным крахом, но это лишь увеличивает риск для всей мировой финансовой системы (вспомним про греческий долговой кризис).

Что же касается других рисков, то наиболее актуальными являются кризис банковской системы (в первую очередь – в России). Очень актуален на текущий день повторный кризис на бирже акций – чрезмерный рост активов на ней заметен невооруженным взглядом. Ну и рост социальной напряженности – это просто неизбежность данного периода.

Несколько слов по поводу того, какой мне видится модель «правильной» финансовой системы.

Самое главное, нужна стабилизация всей системы. И для этого

1. Укрепить доллар США, хотя бы до 1.1 к евро. После чего закрепить доллар США к корзине основных товаров и вывести его с Форекса. Другие валюты торгуются, доллар США – нет.

2. Изменить коэффициенты валютных торгов. Максимальные ежедневные изменения валют не должны превосходить 1-2 копейки (если говорить о рубле).

3. Аналогичные изменения должны коснуться и товарно-сырьевой биржи – максимальные изменения (вне природных и техногенных катастроф) не должны выходить за рамки 0.01% от цены товара. Если уж на то пошло, пусть меняют программы с увеличением «плеча» (дабы сохранить размеры ставок), но на реальных ценах это не должно отражаться.

4. Нужно обратить особое внимание на создание и развитие механизмов по привлечению банковской системы к реальной экономике. Если этот шаг удастся, то можно будет говорить об окончании кризиса финансовой системы.

Общий вывод из приведенного анализа:

Основной задачей, стоящей перед всей мировой и национальными финансовыми системами, является общая стабилизация системы, которая позволит провести расчеты как дальнейших действий, так и возможных рисков, и на основе чего можно будет произвести восстановление баланса денежной и товарных масс за счет наращивания денежной массы. При этом рост ДМ должен проистекать в реальных секторах экономики, т.е. дополнительным условием к основной задаче является установка «шлагбаумов» на перетекание дополнительной денежной массы в биржевую финансовую систему, и утечка ее в другие финансовые системы (например, перевод рублей в доллары).

Дальнейшее решение будет заключаться в поддержании восстановленного баланса при непрерывном росте товарной массы.
                                                           
И теперь на фоне всех произведенных выводов возвращаемся к российской реальности и к действиям министерства экономического развития во главе с господином Улюкаевым.

Какие решения указанного министерства нужно выделить в качестве основных?

Во-первых, всевозможные повышения налоговых ставок. Правда, подобная практика велась еще до прихода Улюкаева, но не изменилась она и после. Так, например, повышение отчислений в пенсионный фонд с 5 тыс.руб. в 2010 до 32 тыс.руб. в декабре 2012 привело к закрытию порядка 1.5 миллионов (!) ИП в течение 2013 года.

Что интересно – хоть бы глазом кто моргнул – нет, всё нормально... жизнь продолжается...

Во-вторых, любимая практика уже г-на Улюкаева – девальвация рубля. Данное решение имеет пару официальных пояснений и еще пару скрытых. Официальные гласят, что девальвация рубля позволяет бороться с инфляцией, а также проводить импортозамещение. С инфляцией просто – денег меньше у населения, соответственно, жрёт-покупает поменьше, а значит, и цены меньше растут. Примерно также выглядит и импортозамещение – уменьшение денег у населения не позволяет ему покупать растущие в цене за счет девальвации импортные товары, а потому он должен бы переходить на отечественную продукцию, что в итоге должно привести к росту российского производства... Ну, мол, помните, как в 1998 голландский спирт с российского рынка выдавливали... Как бы намекая на то, что и продукцию фирм Apple и Microsoft можно выдавить аналогичным образом.

Сразу отмечу, что уменьшение денежной массы у населения резко усиливает кризисные проявления. Снижается потребление не только импортной продукции, но и отечественной, каковая также растет в цене за счет жестких связей, установленных в том числе, и за счет вступления в ВТО. Что в итоге сказывается на деятельности всех производственных секторов. К тому же «импортозамещение» влечет за собой удорожание новейших технологий, что еще в большей степени не позволяет российскому производителю конкурировать как с западным, так и с китайским, отправляя российского в пещерный век.

Скрытые же факторы девальвации рубля выглядят следующим образом:

Во-первых, общий рост количества рублей (эффект от пересчета валютных поступлений) позволяет утверждать о росте экономики. Т.е. конечно же, роста никакого нет. Но формально цифирьки увеличились, и здесь уже – лишь дело техники – объявляем о росте ВВП. Небольшой, всего лишь процентик-другой в год, но – рост! А так, как его еще указать?!

А во-вторых, банальная жадность финансовых властей, установивших высокие ставки налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ), постоянно ведет к такой ситуации, когда рублевой компенсации валютной выручки нефтегазовых компаний недостаточно для повседневной жизни. Те начинают клянчить о снижении налогов, на что власть предлагает взамен девальвацию рубля. В начальный период после девальвации, когда разбалансированные цены еще не успевают стабилизироваться, нефтянка и газовики «купаются» в рублях. Но проходит время – цены вновь приходят в равновесное состояние – и – вновь на поклон к правительству – снизьте налоги....

Удав, пожирающий свой собственный хвост...

Девальвация рубля – это не только удар по карману налогоплательщика. Это урезание ВСЕХ резервов и накоплений, включая государственные. При этом, не стоит обольщаться – валютные накопления не растут – они сохраняются в прежнем размере, а вот рублевые – снижаются. Девальвация рубля – это повышение стоимости организации рабочих мест, а следовательно, прямое увеличение безработицы. Девальвация рубля отталкивает иностранного инвестора, и самым серьезным образом усложняет жизнь отечественному. Девальвация рубля ведет к его массовому сбросу и превращению во что-либо более стабильное – доллар, золото и т.п. Т.е. денежная масса еще более сокращается за счет этих побочных факторов.

Девальвация рубля негативно проявляется и на фоне мировой глобальной экономики. Т.е. девальвируя рубль, мы в обратном пересчете к доллару США, снижаем используемую денежную массу, что в итоге соответствующим образом сказывается в общих взаимодействиях мировой и российской финансовых систем.

Девальвация рубля – это девальвация российской экономики. Прямая, беспощадная и неотвратимая. Недаром, девальвация рубля в 90-ые привела к вымиранию многих миллионов российских граждан....

Ну, и теперь сами ответьте на вопрос: могут ли подобные решения и действия министерства экономического развития не привести российскую экономику к рецессии? Ответ, по-моему, очевиден.
Мансур Гиматов

И почему же мы не Америка?

« - Бить или не бить?
- Но это не вопрос!»
не Гамлет

Кризисные времена создали множество идей, прогнозов и целых теорий, так или иначе связанных с развитием общества и его экономики. Среди них можно выделить два заведомо неверных направления, одно из которых выстраивается на основе добавления в лексикон новой и никому не нужной сущности, а второе можно охарактеризовать лозунгом «Мы [Россия] – иные, со своим, богом данным, путем».

Почему не корректны первые? Потому что противоречат материалистическому пониманию мира, выстраивая общую конструкцию общественного развития на фундаменте сознания, духовности и черт-те каких придуманных фазах и принципах. Оторванные от земли, конструкции блестят и сверкают, но стоит их отпустить, как они тут же падают на реальный фундамент, разбиваясь вдребезги.

Но, пока оставим это направление в покое и более пристально присмотримся ко второму.

Конечно, камушек сей предназначен для огорода господина Паршева, а также тех псевдо-коммунистических (на самом деле националистических) идей, каковые, спекулируя на особенностях российской культуры и/или геополитики, призывают отгородиться забором от всего остального мира.

Любопытно, что и сам М.Л.Хазин, чья идея о зависимости тех.прогресса от расширения платежеспособного рынка полностью уничтожает как паршевскую теорию, так и любые иные националистические подвижки, самым непостижимым для меня образом поддерживает Паршева...

Но начнем с Адама Смита, каковой первым заметил различия разделения труда в городе и деревне. Т.е. здесь важны не особенности городской или сельской жизни (хотя и они тоже), но именно количественные показатели – в городе разделение труда более множественно, чем в деревне, по причине большего количества жителей.

Хорошо. Давайте проведем мысленный опыт – отгородим одну из деревень (для любопытных рекомендую прочесть/перечесть «Сто лет одиночества» Маркеса) от остального мира, и понаблюдаем за ее развитием. Т.е. всё хорошо в этой деревне – еды вдосталь, хватает всем, глава общины – не деспот, сам живет и другим дает – всё просто замечательно. Вопрос – будет ли наблюдаться в этой деревне тех.прогресс?

Несмотря на положительный ответ на этот вопрос, техническое развитие данной деревни можно будет сравнить с каким-нибудь папуасским или африканским племенем. Т.е. особенность развития этих племен лежит не на генном или географо-климатическом уровнях, но на банальной малой численности. Нет у малых народов, живущих обособленно, ни единого шанса на технический прогресс. Вернее, его уровень будет определяться количественными показателями жителей данного общественного образования. И при этом следует отметить, что уровень прогресса растет в экспоненте от количества жителей.

Можно обратить внимание еще на одну особенность развития, каковую можно выразить сентенцией «чем хуже – тем лучше». Т.е. чем ни лучше живет то или иное образование, тем меньше у него шансов на технический прогресс. Хорошая жизнь резко снижает скорость тех.прогресса, и нередки случаи, когда этот фактор и вовсе пускал тех.прогресс вспять, порой и вовсе уничтожая погрязших в роскоши и удовольствиях общины.

Таким образом, количество участников экономической жизни и качество их жизни – это два главных фактора, влияющих на скорость общественного развития. Образно говоря, эти факторы – как температура и давление в котле, где происходит химическая реакция общественного развития.

Данный образ позволяет понять некоторые особенности российского развития. В 17-м году, когда общественное давление разорвало котел российской государственности. В 30-е – 60-е годы, когда общий коэффициент температуры и давления позволил говорить о максимальной эффективности развития с итоговыми победой во второй Мировой войне и первым полетом человека в космос. Ну, и следствие – повышение качества жизни, начиная с 70-х, как резкое снижение давления, с потерей всех завоеванных до этого лидерских экономических позиций...

Обратите внимание – я намеренно не употребляю терминов «капитализм – социализм». Они здесь ни причем. Мы говорим об общих принципах общественного развития, вне зависимости от финансовой и социальной политики, реализованных в общественном образовании.

Лишь два фактора, первый из которых прост до безобразия – чем нас ни больше, тем большими техническими возможностями мы сможем пользоваться. Из этого же принципа явственно следует и необходимость организации глобального сообщества, и вообще общий рост его численности. Т.е. всякие досужие домыслы о необходимости «удаления» миллиарда-другого людей на Земле – якобы для повышения уровня жизни «золотого миллиарда» – бред сивой кобылы. Первичное утверждение М.Л.Хазина о тех.прогрессе верно и в обратном варианте: уменьшение платежеспособного рынка ведет к тех.регрессу. Подобные действия не повысят, но резко понизят уровень жизни всех остальных, включая «золотой миллиард», на фоне технологических потерь, связанных с уменьшением численности.

Второй же фактор куда более противоречив, и требует поиска нестандартных и эффективных решений. Мы не можем жить плохо ради прогресса, но и жить хорошо – наносит ему явный и непоправимый ущерб. И тут перед нами во всю свою мощь и ширь встает Владимир Владимирович, но не тот, о котором вы подумали, а который Маяковский, и сакрально вопрошает: «Что такое хорошо, и что такое плохо?»... И, действительно, для решения нашей задачи нам необходимо качественные показатели «хорошо» и «плохо» перевести в количественные.

Как это ни удивительно, но этот перевод относительно не сложен. К чему ведет «хорошая жизнь»? К тому, что часть населения отстраняется от участия в общественном развитии, предпочитая уединение, поездки куда-либо и т.д. и т.п. Фактически вновь получаем первичный вывод о снижении платежеспособного рынка.

Кстати говоря, здесь имеется еще один любопытный нюанс. Описанная ситуация в контексте «богатеющая страна» ведет к тому, что внутренний рынок начинает расползаться на внешнее окружение, создавая условия для привлечения/захвата всё новых участников экономических взаимодействий. Скучающие Обломовы, да и просто богатенькие Буратины, праздно путешествуя по свету, распространяют и утверждают собственную валюту, создавая при этом встречные товарные потоки, каковые всеми силами пытаются утвердиться на богатой территории, захватив для себя хоть сколь-нибудь значимую рыночную нишу.

По сути описанное являет собой универсальный алгоритм развития/расширения рынка. Единственное «но» – что делать в случае, когда рынку расширяться уже некуда? Глобальное сообщество фактически уже сформировалось, оставив на недалекое будущее вопрос создания мирового правительства. Этот вопрос также предрешен – любая деревня должна иметь руководящую и организующую структуру – что уж говорить о вопросах мирового масштаба. Причем вопрос тут даже не столь геополитический, сколь относящийся к банальному разделению труда. Формирование мирового правительства даст мощнейший толчок тех.прогрессу и общественному развитию на глобальном уровне.

Но как бы то ни было, появление мирового правительства не отменяет нашей дилеммы: как можно, создавая приемлемые условия жизни населению, добиться не снижения уровня развития? Как расширять платежеспособность рынка, не имея на это географических возможностей?

Первый принцип – увеличивая население Земли. Этот принцип абсолютно ясен и понятен, но отмечу, что он требует не очень значительной смены правил финансовой игры – и это – отдельная тема для разговора.

Второй принцип – увеличивать платежеспособность населения одновременно создавая и развивая условия для экономической активности.

Третий принцип – организация новых рынков, устремив свой взор на ближайшее космическое окружение.

Мы – не Америка, но и Америка – не мы. Всем нам, и Америка здесь – не исключение, суждено влиться в единый котел глобального сообщества. Конечно, речь не идет о присоединении к тому безобразию, каковое сотворили к текущему моменту финансовые олигархи. С этим и нужно бороться, и от этого необходимо дистанцироваться. Но это вопрос временный, и его нужно ставить и решать – правила финансовой игры требуют корректив.

Но огораживаться заборчиками, мантрой твердя слова о национальных отличиях, величиях и климатических условиях – путь, пройденный нашей страной в прошлом веке. Дважды наступать на собственные грабли – не подобает даже бледнолицым и голубокровым.
Мансур Гиматов

Теория формационного развития

Часть 3. Алгоритмы и кризисы финансового развития

Формационное развитие общества идеально сочетается со ступенчатой поступью его экономики. Развитие производительных сил ведет к получению дополнительных объемов товарной продукции, каковые образуют импульс, направленный на экономический рост.

Фактически, мы получили идеальный алгоритм развития, в котором нет места каким-либо кризисам и спадам.

А кризисы есть.... Неверный алгоритм? Или имеется еще что-либо, препятствующее действию выведенного алгоритма? Настала пора поговорить о финансовой системе, её влиянии на общественное развитие.

В предыдущей части работы говорилось о том, что формационное развитие происходит (в том числе) на фоне роста благосостояния населения. К сожалению, это условие необходимое, но не достаточное. Можно привести множество исторических примеров, когда рост благосостояния населения, не подтвержденный ростом производительных сил, не только не вел к росту экономики, но и наоборот, ввергал ее в пучину кризиса. Например, Испания в эпоху Великих географических открытий буквально утонула в золоте, свезенным с колониальных владений. Итог – кризис, приведший к обесцениванию золота. Более «свежий» пример: США последних десятилетий, в которых рост благосостояния населения привел к упадку производительных сил, выведенных в Юго-Восточную Азию, а закономерный итог – экономический кризис.

В чем же заключена подобная закономерность, о наличии которой говорит эмпирический опыт человечества?

В ответе на этот вопрос стандартным образом используется теория, именуемая «кризисом перепроизводства», каковая, на мой взгляд, является глубоко ошибочной.

Смысл «кризиса перепроизводства» заключен в том, что рост производительности труда и производства соответствующих товаров неизбежно заканчивается насыщением рынка, что в итоге и ведет к экономическому кризису – спаду сначала в основных, а затем и в смежных производствах, росту безработицы и т.п.

Если вдуматься в смысл «теории», то он гласит о том, что производство общественных благ есть суть негативное действо! Оно неизбежно ведет к общественному кризису! Это примерно как объявить жизнь болезнью, 100-процентно заканчивающуюся летальным исходом!

Остается лишь гадать – как же человечество до сих пор выжило?!

И основное мое неприятие подобных теорий заключено в том, что, по сути, мы отстраняемся от возможности собственных ошибок, обвиняя природу в использовании некорректных алгоритмов развития. Мы-то тут причем?! Это природа экономических взаимоотношений ведет то к росту, то к спаду.... Хороший рост заканчивается «хорошим» кризисом, и наши действия к этому не имеют ни малейшего отношения....

Ошибочность теории кризисов перепроизводства подтверждается также и тем моментом, что все последние экономические кризисы зарождались не в производственной, но в финансовой сфере. Так было, например, во времена Великой Депрессии, где самое непосредственное участие в организации кризиса приняли так называемые маржинальные акции, предлагаемые за 10% от их стоимости, но с необходимостью возврата в течении 24-х часов по требованию банка. Так было и во всех (!) кризисах последних десятилетий.

В чем заключена соль и суть последнего утверждения? А дело в том, что экономика в целом и ее производственная часть в частности, действительно, есть отражение работы природных алгоритмов. Они неизменны для всего человечества на всем протяжении его исторического существования. Но, вот, та часть, каковую мы именуем финансовой системой, и каковая превратилась в управляющий механизм экономического развития, это, извините, рукотворно.

Так может быть не стоит обвинять природу, а поискать ошибки в собственном творении? Где и каким образом финансовая система преграждает путь экономическому развитию, ввергая экономику и общество в целом в бездну кризиса?

Есть и еще один момент, требующий упоминания. Либеральная западная идеология напрочь отвергает саму возможность управления экономикой. С ее позиции нельзя говорить о том, что этот товар можно производить, а этот – нельзя. Свободный рынок – абсолютная ценность либеральной демократии.

Но при этом либеральные апологеты как-то не думают о том, что управление экономикой уже ведется. И ведется оно с помощью механизмов, устанавливаемых финансовой системой. Т.е. фактически получается, что если деньги есть, то можешь делать всё, что заблагорассудится, исходя из собственных умений, достоинств, а также и недостатков. Умеешь растить хлеб и имеешь возможность делать это – расти хлеб. Нравится порнография – производи порнографию. Но если денег нет, то – извини. Ничего тебе делать не нужно, даже и не пытайся.

В подобной среде лишь единицы истинных творцов смогли дойти до конечного производства. Появление Билла Гейтса и Стива Джобса произошло не благодаря, но вопреки используемой нами системы. А сколько тысяч творцов так и не смогло предъявить на наш суд собственные изделия?! Все они сгинули в пучине «свободного рынка».

Алгоритм развития финансовой системы

Финансовая система целиком и полностью базируется на использовании системы денежной, а также ее производных-дериватив. Т.е. именно появление первых денег сформировало финансовые взаимоотношения, каковые в дальнейшем переросли в систему, а затем и в управляющий механизм общественной экономики.

В каком виде при этом представлены деньги не имеет ни малейшего значения – золото, доллары, хоть – ракушки! Различие здесь будет выражаться лишь в том, что ракушки после длительного хранения в банке будут иметь специфический запах, а золото – единственный из объектов, имеющий собственную (и не малую) товарную стоимость.

И поскольку финансовая система – творение рук человеческих, то и говорить об алгоритме развития этой системы можно лишь в плане «как должно быть». Потому как «как есть» зависело от прихотей и пожеланий самых разнообразных людей, принявших участие в этом процессе. Можно лишь отметить, что после принятия Бреттон-Вудского соглашения развитие финансовой системы приняло унифицированный характер. Что, впрочем, не спасло ее от «кривых» рук.

Если вновь обратиться к алгоритму формационного развития общества, то основной его смысл выражается банальным ростом товарного производства:


Совершенно очевидно, что рост товарного производства обязан сопровождаться и ростом денежной массы (хотя бы для того чтобы вновь созданная продукция имела возможность покупки). Об этом же говорит и уравнение Фишера M*V = P*Q (товарная масса равна денежной, взятой с учетом ее обращения), каковое слегка лукавит, вводя в равенство параметр «скорость денежного оборота», пропорционально уменьшающий объемы необходимой денежной массы (об этом чуть позже).

Иными словами, каждый шаг по формационной лестнице обязан сопровождаться кардинальными изменениями денежной (хотя необходимо говорить о всей финансовой) системы, каковые позволят ей обслуживать новые объемы товарной массы.

Об этом же говорят исторические факты. Формирование человеческого сообщества вступило в решающую фазу вместе с формированием денежной системы. Принятие «золотого стандарта» удивительным образом произошло практически одновременно во всех известных нам цивилизациях. Можно также обратить внимание на то, что те племена/народы, которые не использовали золото в качестве денег, так до сих пор и не вышли из первобытнообщинного состояния.

Всё вышесказанное позволяет нам высказать предположение, что создание аграрной формации произошло вместе с принятием золота в качестве денег, и даже благодаря этому принятию. Нет никаких сомнений, что развитие мировой торговли с этапа использования золотых монет пошло многократно быстрее и успешнее, что способствовало росту цивилизаций и развитию внутренних торгово-производственных отношений.

Следующая, промышленная фаза формационного развития общества потребовала существенных изменений в денежной системе. Золота, даже с учетом колониальных поступлений, катастрофически не хватало. Это и привело к переходу к бумажной форме денег. И хотя первое появление бумажных денег несколько опередило фазу промышленного производства, данные процессы жестко взаимосвязаны. Только увеличение денежной массы позволяло осуществить переход на новую формационную ступень. И только отказ от золотых монет позволял увеличить объемы денег, пускаемых в оборот.

Можно также обратить внимание на формационные переходы внутри индустриальной ступени, каковые также вели к существенным изменениям-дополнениям-усложнениям денежной системы. Появились различного рода ценные бумаги, родилась и бурно развивалась система механизмов, устанавливающая взаимосвязи между деньгами и ценными бумагами.

Но всего этого оказалось и недостаточно, и к тому же эпоха Великой Депрессии вполне очевидно заявило о том, что ценные бумаги (ЦБ) – это не деньги, а принятая система взаимосвязей денег и ЦБ крайне ненадежна и требует внесения существенных корректив.

Корректив практически не произошло, если не считать принятия закона Гласса-Стиголла, разграничивающего инвестиционную и коммерческую деятельность банков. И правительству США пришлось предпринимать массу усилий по закачке денег в собственную экономику, что до определенной поры особого эффекта не давало.

К слову сказать, о кривизне логики, мыслей и рук... Сформировалась кризисная ситуация: выстроенная пирамида в системе ценных бумаг в одночасье рухнула, нанося огромные убытки ее обладателям. Банки, выискивая любые возможности восстановления собственных активов, стали требовать возврата маржинальных займов.... Т.е. суть проста донельзя: не хватает денежных средств, а ЦБ, выступавшие в роли денег, потеряли доверие. И вместо того, чтобы укрепить доверие к ЦБ, правительство США наоборот принимает закон Гласса-Стиголла, еще более подчеркивающий недоверие к ЦБ.

И понятно, что иного пути в ту эпоху, и в той ситуации у правительства США наверное и не было. Но сам факт подобного решения говорит о качестве понимания ситуации в финансовом мире. Более того, подобный же подход не раз, и не два демонстрировался уже в наше время (законы, ограничивающие действия деривативов). На мой же взгляд, все ЦБ должны быть ограничены в росте их стоимости, каковой обязан жестко связываться с ростом экономики, но никак не ограничиваться в использовании.

Как бы то ни было, но кризис Великой Депрессии продолжался долго, и неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не события Второй Мировой. Именно помощь по Ленд-лизу странам, ведущим боевые действия с гитлеровским фашизмом, позволила США закачать колоссальные объемы денег в собственную экономику, что и обеспечило дальнейший бурный рост экономики и общества в целом. А рост объемов производства в эти же годы привел к мощнейшему рывку в развитии производительных сил, создавая предпосылки для нового формационного перехода.

Смею предположить, что формационного перехода так и не случилось бы, если бы изменения вновь не коснулись финансовой системы. Речь идет о принятии сначала Бреттон-Вудского соглашения в июне 1944 г., каковое установило доллар США в качестве единой мировой валюты, а затем и Ямайской системы (1976), де-факто отменившей золотой стандарт.

Рассуждая о плюсах новых систем можно отметить, что Бреттон-Вудское соглашение унифицировало стандарты в работе мировой финансовой системы. Так сказать, ввело единоначалие в мировой валютной армии. И это, несомненно, плюс, поскольку фундамент, образовавшийся в ходе организации этой системы, до сих пор удерживает весь накопившийся в дальнейшем хаос.

Плюсом Ямайской системы является отказ от золотого стандарта, позволившего многократно увеличить объемы денежной массы. Хотя называть это плюсом именно Ямайской системы несколько поступиться истиной, поскольку отказ уже был произведен 15 августа 1971 г., когда президент США Ричард Никсон в ответ на демарш Де Голля объявил о временном запрете конвертации доллара в золото. Ничего нет более временного, чем постоянное, а потому Ямайская система лишь зафиксировала сей факт.

Но и плюсов Ямайской и Бреттон-Вудской систем оказалось бы недостаточно для окончательного шага в постиндустриальную эпоху, если бы не очередная «реинкарнация» мировой денежной системы. Речь идет о появлении и развитии электронных денежных систем. В 1993 г. центробанк Европейского союза зафиксировал правомочность электронных денег, появившихся в свет в середине 80-х.

Несколько утрированно, но по смыслу: Бреттон-Вудская и Ямайская системы позволили осуществить переход на электронные деньги. А уже они оказались тем качественным прорывом, позволяющим говорить о факте перехода к постиндустриальной эпохе.

Качественные отличия электронной денежной системы от бумажной оказались столь значимыми, что изменения, постоянно ведущиеся в финансовом институте, привели к всеобщему хаосу и пересмотру множества финансовых аксиом, до сих пор казавшихся незыблемыми. В частности, в уже упоминаемом уравнении Фишера переменная V (скорость денежного оборота) теряет всяческий смысл, поскольку электронные денежные транзакции осуществляются практически мгновенно....

Но вернемся к формационному развитию. Всё вышесказанное позволяет нам каждой формационной ступени однозначно поставить в соответствие вариант денежной системы:

Аграрная ступень – золотые монеты;

Индустриальная ступень – бумажные деньги;

Постиндустриальная ступень – электронные деньги.

И думается, что не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы продолжить это соответствие:

Информационная ступень – виртуальные деньги[1].

А иными словами, чем ни скорее мы полностью перейдем к виртуальной денежной системе (этот факт подразумевает под собой полный отказ от наличности), тем ни ближе и реальнее станет переход к новой формационной ступени общества.

Кризис современной финансовой системы

Рассуждая об источниках современного финансового кризиса, будет не верным говорить лишь о малой денежной массе, не соответствующей массе товарной. Вернее сказать, что получение соответствия является базовым и необходимым условием. Но сама суть осуществляемых существующим финансовым институтом операций на данный момент является камнем преткновения в его достижении.

Во-первых, сама финансовая система до сих пор мыслит категориями «золотого стандарта». Первая реакция любого финансиста на термин «виртуальные деньги» будет в виде вопроса: А чем они обеспечены? Т.е. привычка к материальному (золотому) обеспечению настолько вжилась в кровь и плоть нашего существования, что мы и помыслить не можем о каком либо ином варианте. И даже тот факт, что сегодня ни доллары, ни рубли, ни золото не обеспечены ничем, кроме как обещаниями центробанков, не может переломить эту косность. На дворе 3-е тысячелетие, в любой момент ученые могут найти способ получения золота из «ничего»... и что?...

Во-вторых, капитализм – как финансовая надстройка – не позволяет иметь, отличную от торговой, системы распределения общественных благ. И это проблема. Как заставить обывателя покупать общественный продукт, если его кошелек худеет и ему грозят безработицей? Доплачивать? Он и вовсе работать перестанет. А доплату пустит на покупку долларов или золота... Отчасти решение этой проблемы кроется в реформе пенсионной системы, но оно коснется лишь части населения, при этом наиболее консервативной ее части, закупающей соль и спички впрок....

Наиболее продуктивным, на мой взгляд, решением могло бы стать радикальное изменение системы налогообложения. Вернее сказать – отказ от нее, с переходом к расчетным механизмам денежных поступлений в казну. Т.е. не собирать только что распределенные деньги, но рассчитывать объемы их возможных поступлений с зачислением на нужные счета. И для принятия подобного решения уже правительству нужно отойти от мышления в категориях «золотого стандарта», что, на мой взгляд, еще более сложно, чем заставить финансиста сделать то же самое....

В третьих, помимо позитива введенная Ямайская система привнесла нам и массу деструктивных явлений. Если кратко, то она разбалансировала финансовую систему, позволив свободному рынку влиять на валютные курсы, и главное, на курс доллара, до тех пор, являющимся фундаментом финансовой стабильности. Этот фактор, и последовавшее за ним введение евро, вызвавшее серьезную конкурентную борьбу за право называться единой мировой валютой, настолько дестабилизировало финансовую ситуацию, что последствия в виде самого серьезного кризиса не заставили себя долго ждать.

И этот вопрос необходимо срочно решать. Доллар – значит доллар. Нет – так вводите что-то, что его заменит. Но доллар ли или что-то иное должны быть фундаментально стабильными, без права на малейшие изменения без особых, утверждаемых на самом высоком уровне, причин.

И в-четвертых, финансовая система должна перестать жить для себя любимой. Это управляющая система экономической жизни общества. В конце концов она просто обязана оторваться от финансовых игрищ, и обратиться лицом к реальной экономике. В этом моменте и кроется сущность финансовой дилеммы: денег в мире много, а экономика бедствует. Т.е. большая часть капиталов сегодня вращается в биржевой сфере, не то что, не помогая реальной экономике, но и наоборот, вызывая инфляционные процессы, снижающих эффективность производства. Конечно, здесь не так всё просто, как можно было бы предположить. Например, необходимо решить проблему конкурентной борьбы, снизившей маржу в реальных секторах экономики, что и вызвало отток капиталов на биржи... Но, в любом случае, ничего кроме как законодательных решений, напрямую связывающих банки и производства, здесь предложить невозможно.

P.S. Пока писалась данная часть работы, в голову пришла мысль о том, что термин «общество» перестал ассоциироваться с каким либо конкретным государством. И говоря о центре формационной реки подразумевался не кто-то условный, но тот, кто в данный момент времени оказался в гуще событий. В одном случае – тот, в другом – иной. Т.е. все эти рассуждения отражают существование и развитие всего мирового сообщества, а не конкретной страны/государства. Вся Земля – это единый общественный организм, развитие которого проходит все более централизовано и унифицировано. И, судя по тому, что мировая глобализация вступила в фазу естественных объединений, каковая вот-вот закончится созданием мировых управляющих центров, и которая позволит говорить о создании реального мирового сообщества, можно предположить, что информационная формация, будущее которой не за горами, является последней формационной фазой развития человечества. По крайней мере, в пределах Земли. Далее объединяться уже будет некуда. А всё формационное развитие направлено на становление единого общественного организма.



[1] Основное отличие виртуальных денег от электронных заключено в том, что электронные деньги – это «слепок» с бумажной наличности, полностью контролируемый банковской системой. Виртуальные же деньги банкам не подконтрольны, абсолютно ничем не обеспечены (чистая условность), и выполняют роль калькулятора приходов и расходов на данный конкретный счет.



Мансур Гиматов

Уроки Великой Депрессии

Не любим мы историю. Казалось бы, вот событие, каковое в значительной степени напоминает нам кризис текущий. Что происходило тогда? Как и чем завершилась предыдущая кризисная эпоха? Что из происходящего тогда можно взять на вооружение сегодня? Нет, единственный «вывод», эхом шелестящий по просторам инета, – кризис всегда завершается войной….

***

В черный четверг 24 октября 1929 года на фондовой бирже США началась паника, завершившаяся крупнейшей распродажей акций. В течение последующей недели было распродано более 40 млн. акций, а совокупная оценка биржевых потерь составила около $30 млрд.

1929 - "Чёрный четверг" и начало Великой депрессии в США. 28 октября)

Дальнейшие события в точности повторяют после-августовский период 2008 г. с единственным отличием, что в 29-м банки никто и не думал спасать. И уже в конце 30-го вкладчики начали массовое изъятие денег со счетов, что породило волну банковских банкротств.

Не буду утомлять долгими рассказами, лишь приведу короткий перечень наиболее ярких событий и основных антикризисных мер того периода:

– в июне 1930 года принят тариф Смута – Хоули, вводящий 40%-ю пошлину на импорт (вспоминается текущая борьба с китайским импортом);

– в 1932 году в Детройте полиция и частная охранная служба Генри Форда расстреляла шествие голодающих рабочих;

– осенью 1932 г. на президентских выборах побеждают демократы с Рузвельтом во главе (и вновь знакомая картинка – победа кандидата от демократов Барака Обамы);

– март 1933 г. – третья волна банковского кризиса. Банки закрыты на неделю, в течение которой принимается программа гарантирования вкладов;

– в 1933 – 1939 гг. работает программа привлечения безработных к общественным работам. Общая численность участников составила 4 миллиона человек.

– 1933 г. Закон Гласса-Стиголла о разграничении инвестиционных и коммерческих банков;

– январь 1934 г. – «экспроприация» золота у населения. Всё золото в слитках и монетах было изъято (принудительно выкуплено) государством, разрешалось оставлять лишь на сумму не более $100 (около 4-х унций), после чего 31 января цена золота была поднята на 41%;

– 1939 г. – индекс пром.производства составил 90 % к уровню 1932 года, безработица – 17 %;

– также нужно отметить программы поддержки сельского хозяйства, здравоохранения и образования. В частности бюджетные расходы на последние две сферы были в итоге увеличены вдвое.

– и в качестве последнего штриха – Бонни и Клайд в качестве национальных героев Америки – настолько возросла непопулярность банкиров (и вновь можно провести параллель с «Оккупируй Уолт-стрит»!).

Нил Бергер напишет про Бонни и Клайда.

Единой версии о причинах Великой депрессии так и не нашлось, но наиболее популярными теориями являются следующие:

  1. Кейнсианское объяснение – нехватка денежной массы, привязанной к золотому содержанию;
  2. Монетаризм – кризис вызвала денежная политика ФРС (не обеспечили поддержку банков);
  3. Марксизм – кризис перепроизводства.
  4. Биржевой пузырь;
  5. Стремительный прирост населения;
  6. Первая мировая война (американская экономика была сначала «накачана» военными заказами правительства, каковые затем резко сократились);
  7. Маржинальные займы – посредством приобретения акций за 10% от их стоимости, но с маржевым требованием в «нагрузку» (возврат займа в течение 24-х часов). 24 октября 1929 нью-йоркские брокеры, выдавшие маржинальные займы, стали массово требовать уплаты по ним.
  8. Также одним из факторов, подстегнувших наступление Великой депрессии, называют закона Смута-Хоули, увеличившим цены на дешевый импорт, и в свою очередь, снизившим покупательную способность населения.

На мой взгляд, п. 2,7 и 8 – не причины, но следствия, а п.3 и 6 – суть одного и того же явления. Но, как бы то ни было, все из указанных причин имели место и, фактически, являются описанием граней события. Чем-то всё это напоминает известную философскую притчу о слепых мудрецах, ощупывающих слона….

Как бы то ни было, но наибольший интерес в поиске первопричины дает нам кейнсианская версия – нехватка денежной массы. При этом привязка к золотому содержанию не имеет существенного значения, и кризис 2008 наглядно это демонстрирует. Проблема заключена в том, что монетарная политика государств (как тогда, так и сегодня), жестко ограничивающая увеличение денежной массы, это и есть то зло, тот механизм, раз за разом приводящий к финансовым кризисам.

Т.е., если мы зафиксируем некий момент экономического состояния общества с товарной массой Т и денежной – Д, то получим условное равенство Т = Д. Но уже в следующий момент товарная масса начинает расти, вызывая необходимость роста и денежной массы, каковое происходит лишь в случаях, связанных с притоком богатств из внешнего окружения общества или серьезных трат самого государства. И до тех пор, пока этот приток обеспечивает рост денежной массы пропорционально росту товарной, экономика общества растет и развивается. Но как только, указанные поступления, по каким либо причинам, ограничиваются (или прекращаются вовсе) – тут же начинается финансовый кризис.

Проблема усугубляется приростом населения (версия 5). В принципе, она является следствием основной проблематики, поскольку также выражает необходимость пропорционального (по отношению к населению) роста товарной массы, дополнительного к росту, связанному с технологическим развитием.

Если брать конкретные факторы, повлекшие за собой эпоху Великой депрессии, то логика развития событий в нашем варианте выглядит следующим образом:

Первая Мировая войны, ознаменовавшая завершение колониальной эпохи, разрушила и перекроила множество финансово-экономических связей. Из общего рынка выпали такие крупные участники как Россия и Китай. Революционное движение по всему миру заставило бывших колонизаторов уменьшить свои аппетиты. Всё это привело к тому, что европейские государства оказались без колониальных «кормушек».

И всё это на фоне резких сокращений государственных затрат на вооружение. Т.е. за годы войны по всему миру были открыты тысячи предприятий военного назначения, на которых трудились миллионы рабочих, и все они практически одномоментно резко снижают обороты производственной деятельности…. Этот фактор объясняет нам, почему именно в США и в Германии кризис проявил себя в наибольшей степени.

Можно констатировать, что основой кризиса эпохи Великой Депрессии послужили два фактора: нарушенные войной и новым геополитическим развитием мира внешнеэкономические связи (внешний фактор), а также резкое снижение государственных (в основном, военных) затрат (внутренний фактор). Эти факторы привели экономики ведущих стран к денежному «обескровливанию», в той или иной мере сказавшемуся на всех странах с рыночной экономикой.

Идеологи рыночной экономики напрочь отвергают необходимость увеличения денежной массы, каковая возникает в процессе развития экономики общества, ссылаясь, во-первых, на угрозу инфляционных процессов, а во-вторых, на развитую систему кредитных отношений, якобы подменяющую прямое увеличение денежной массы.

Всё это – лицемерные попытки «навести тень на плетень», каковые никогда и никоим образом не смогут выразить сколь-нибудь достаточного обоснования абсолютно прямого по своей логике утверждения: общественная денежная масса в каждый момент своего существования должна соответствовать товарной в суммарном ценовом выражении.

Но, вернемся к истории. Ниже представлен график ВВП США за период с 1910 по 1960 г.:

ВВП США в 1910-60 гг., годы Великой депрессии (1929—1939) выделены

ВВП США в 1910-60 гг., годы Великой депрессии (1929—1939) выделены

На графике можно выделить следующие наиболее яркие периоды:

1914–1929 – уверенный рост ВВП, который практически удвоился за этот период.

1929–1933 – провал почти до уровня 16-го года.

1933–1939 – восстановление до уровня 29-го года.

1939–1944 – стремительный взлет с очередным удвоением ВВП.

1944–1947 – вновь «провал», и уже в дальнейшем стабильный и уверенный рост.

В данном графическом представлении вызывает удивление период с 39-го по 44-й годы. Если 14-29 – это рост на фоне развития военной промышленности, связанного с МВ1, 29-33 – собственно кризис, 33-39 – упорная работа Рузвельта по восстановлению экономики, но откуда взялся взлет 39-44?

По идее, график 39-44 должен быть схожим с 14-29, объяснение каковому – это вывернутая «наизнанку» теория под номером 6, объясняющая причины Великой депрессии. Первая Мировая война заставила правительство США сделать крупные заказы оборонке, что по цепочке через смежников дало всплеск развития производственной деятельности со всеми вытекающими – снижением безработицы, ростом ВВП и т.д.

Но при этом, за период с 14 по 29 гг. ВВП США прибавил менее $500 млрд. (в ценах 2006 г.), т.е. увеличение составило примерно по 35 $млрд. в год, тогда как с 39 по 44 гг. – почти $1 трлн. или около $200 млрд. в год!

Откуда взялись подобные темпы в этот период?!

Для того, чтобы осознать эти космические темпы, необходимо оценить масштабы военных расходов США, осуществленных в данный период.

Во-первых, необходимо вспомнить закон о Ленд-лизе, предусматривающий помощь странам, борющихся с фашизмом, который вызвал не просто крупные заказы оборонке – это слишком слабо сказано – это были колоссальные, не имеющие аналогов в истории, заказы. Если вспомнить, что потери бирж в 29-м составили около $30 млрд., то объемы Ленд-лизовских поставок суммарно превышали $50 млрд. И это не считая расходов на собственное вооружение ….

Думается, что итоговые цифры военных затрат США в годы Второй Мировой примерно троекратно превосходили биржевые потери. Хотя, конечно же, важнейшим здесь является не столько сумма вложений, сколько их качество – деньги прямиком направлялись в производственный сектор, а не в банковские «кубышки», как это происходило, например, в 2008-2009 гг.

И тут необходимо отметить один очень интересный момент: Ленд-лизовские поставки не имели какого-либо обеспечения на момент их осуществления. Более того, эти поставки не получили покрытия и после окончания военных действий. Львиная их доля (непосредственно военного назначения) осуществлялась на безвозмездной основе, а та же часть, каковая не имела прямой военной специфики, была оплачена лишь после окончания войны, и то – лишь частично.

Например, за поставки в Британию, общий объем каковых оценивался в более чем $30 млрд., а «неизрасходованные» остатки и продукция не военного назначения – в $5.5 млрд., англичане выплатили лишь $472 млн., часть  из которых «оплачивалась» базами и прочими «спец.услугами». Попытка руководства СССР использовать сей прецедент для расчета собственных выплат, почему-то, не вызвала одобрения у США, которые затребовали на порядок большую сумму. Так при общем объеме поставок в Советский Союз, оцениваемых в $11 млрд., и неизрасходованных остатках на сумму в $2.855 млрд., Штаты затребовали выплаты $2.6 млрд. (снизив затем сумму до $1.3, затем до $1 млрд., а в итоге – до $800 млн.). Руководство же СССР, исходя из британских цифр (8.5% от суммы неиспользованных остатков и продукции гражданского назначения), предложила выплату $242 млн.[i]

BM-13 "Катюша" на "Студебеккере"

Спор о сумме тогда так ничем и не завершился. А начавшаяся холодная война и вовсе прервала его на длительный период. Лишь в 1972 году переговорщики вновь вернулись к этому вопросу. Сошлись на $740 млн., выплачиваемых до 2006 г., но после двух выплат по $24 млн. сей процесс вновь был сорван (США так и не предоставили обещанный на переговорах кредит). И лишь в начале нулевых годов, разжиревшая на дорогостоящей нефти Россия, полностью погасила Ленд-лизовские долги.

Эта история, как и приведенные цифры, крайне интересна и познавательна, но речь, в принципе, не об этом. Главное здесь заключено в том, что у США не было денежных резервов для обеспечения Ленд-лиза! Также как и не было в тот момент поступлений (оплаты) этих поставок!

А Ленд-лиз был!

И за счет чего же он осуществлялся? Напомню: в Штатах на дворе – Великая Депрессия, казна пуста, многие миллионы безработных не ведают, чем им заняться. Правительство США прикладывает просто титанические усилия в социальной сфере. А тут – взяли и сожгли в топке Второй Мировой продукцию на $50 млрд. А ВВП при этом вырос! И не просто вырос, а еще как вырос!

И вот тут и настала пора вспомнить о развитии капиталистической экономики за счет внешнего притока богатств, каковое правительство США даже не обеспечило, но лишь имитировало! Под Ленд-лизовские поставки, в США печатались доллары и передавались предприятиям. И никакой инфляции! И никаких кредитных схем! А о госдолге США того периода никто даже и не заикается!

В итоге мы получаем, что вливание в собственную экономику суммы порядка $100 млрд. (в текущих ценах это соответствует $10 трлн.) обеспечило процветание США до конца столетия. И лишь в 90-х, когда влитая денежная масса оказалась съеденной и «профуканной», стали проявляться признаки грядущего вновь финансового кризиса.

Вывод из вышесказанного, можно сказать, банальный: при отсутствии решения по привлечению внешних денежных потоков (а в условиях глобализации это, действительно, сложное решение), элементарным решением кризисных проблем будет являться имитация внешних денежных поступлений крупными госзаказами собственным предприятиям. Это позволит развить внутренний рынок и собственную производственную базу, каковые не допустят осложнений на внешних глобальных рынках.

Единственная оговорка этого утверждения связана с устойчивостью национальной валюты. Если она полностью конвертируема, то подобное решение можно смело применять без каких бы то ни было ограничений (доллар, евро, фунт, etc). Но для слабо конвертируемых валют (например, рубля), требуются дополнительные механизмы по ограничению конвертации, дабы вливаемые рубли, обращенные в доллары, не вытекали из общественной экономики. Основным механизмом (но не единственным!) подобного назначения могло бы стать постоянное укрепление рубля.

На что будут направлены вливания – вопрос «технический». Хоть Марс осваивайте, хоть колонию на Луне организовывайте (не говоря уж об огромнейшей куче проблем земного характера). Главное – сегодня необходимо резкое увеличение денежной массы в производственной сфере, и каким образом эта проблема будет решена – не имеет принципиального значения.


[i] Подробные цифры и аргументы их расчета приведены в докладной записке заместителя министра иностранных дел А.А.Громыко председателю Совета Министров СССР И.В.Сталину

Мансур Гиматов

Ирнациональный вопрос


Пробежался по ссылкам, ведущим на термин «единая мировая валюта»…. Бог ты мой!  Чего там только нет! И мировое правительство им подавай, и зачем нужна «единая», если есть доллар…. И это, не считая множества вариантов создания различных валютных конгломератов – азиатского, латиноамериканского, и прочее, прочее, прочее, включая вариант объединения доллара США, евро и японской йены. И не поймешь сразу, чего здесь больше – фантазии или глупости?

Давайте зададимся простым вопросом: для чего нужна единая мировая валюта? Для того чтобы кому-то подарить мировую власть? Нет! Вопрос не стоит в плоскости чьей-то выгоды! Основная идея заключена в формировании СИСТЕМЫ финансовых взаимоотношений, поскольку то, что мы имеем сегодня, системой никак не назовешь!

Хорошо. Давайте развернем вопрос другой гранью. Нужна ли нам система СИ? Да-да, именно метрическая система единиц? Дурацкий вопрос, не правда ли? Но тогда, почему в финансовой сфере дозволительно одни параметры мерить метрами, другие – фунтами, а третьи – локтями или лаптями? Одни – долларами, другие – евро, а третьи – рублями?

Говорят, что история повторяется. И если это так, то современная финансовая система – это новая Вавилонская башня, построенная нами.

И она, в итоге, ведет к необходимости создания множества отдельных связей, поправочных коэффициентов, к неразберихе и путанице в финансовых взаимоотношениях. Единая мировая валюта – это введение «системы СИ» в финансовой сфере!

Если обратиться к истории, то можно заметить, что еще совсем недавно ничто не мешало обращению совокупности национальных валют. Что изменилось за последний период? А изменилось то, что мир обратился лицом к процессам глобализации – унификации и стандартизации различных, в том числе, и финансово-экономических взаимоотношений. И в этих условиях «совокупности» стало мало! Нужна система, единая и универсальная!

Если же обратиться к техническим «аспектам» произошедших изменений, то наиболее «выпуклое» из них – это отмена универсального стандарта денежного мерила – золота. Наиболее существенным фактором в этом процессе [отмены] явилась двойственность сути золота. С одной стороны – это денежный стандарт, фундамент валютных расчетов и взаимоотношений, а с другой – достаточно ходовой товар. Нестабильность финансовой системы ведет к резкому повышению спроса на золото, что, соответственно, сказывается на его цене. А повышение цены на золото – к хаосу в валютных расчетах, к взвинчиванию инфляционных процессов и т.п. Что, естественно, еще более влияет на нестабильность финансовой системы. Круг замкнулся.

Самым важным моментом во всех этих хитросплетениях является осознание того, что золото золоту рознь. С одной стороны, золото – это дорогостоящий товар, но с той позиции, о которой мы ведем речь, золото – это условность. Химера, на основе которой выстроено всё и вся в финансовом мире. Точно такая же как и, скажем, листочек бумаги с портретом Джорджа Вашингтона. Условный эталон «метра», хранящийся в наших головах.

Несколько слов о необходимости введения мирового правительства при создании единой мировой валюты:

Полный абсурд! Да, институт, обеспечивающий и координирующий работу с новой валютой необходим – здесь никаких возражений. Но правительство? Ну, например, нужно ли мировое правительство при создании единого военного института, обеспечивающего и охраняющего мирный характер происходящего на Земле? Вы видели где-нибудь при НАТО «мировое правительство»? Или, если речь идет об армии и военной технике, то мы можем доверить всё это какому-то там НАТО, но если речь о деньгах, то ни-ни?!

Введение единой мировой валюты приведет к созданию нового финансового органа, сравнимого по размерам и важности с ООН или НАТО. Но ни о каком мировом правительстве речи не ведется, и вестись не может. Иначе это будет не единая мировая валюта, но валюта национальная при одной единственной нации на Земле.

На очереди вопрос о валютных конгломератах, каковые должны обеспечить создание единой мировой валюты.

Для того чтобы ответить на него, нам придется определить основные характеристики различных валют, а именно валюты национальной, валюты наднациональной и единой мировой валюты. Чем отличаются, для чего нужны и основные особенности каждого варианта.

С национальной валютой – всё понятно: обеспечивает внутринациональные финансово-экономические взаимоотношения, курс соответствует (должен соответствовать) экономическому состоянию общества, эмитируется национальным финансовым органом.

Помимо указанных, существует понятие резервной валюты – устойчивые валюты стран, используемые для межгосударственных расчетов и хранения в резервах. К ним относится доллар США (в первую и основную очередь), евро, английский фунт, швейцарский франк, японская йена и некоторые другие.

Т.е., в принципе, любая национальная валюта (не только резервная) может использоваться на поприще межгосударственных взаимоотношений. Если берут, конечно. Зачем же тогда нужна валюта наднациональная и нужна ли она, вообще?

Вопрос, конечно, весьма дискуссионный, но, на мой взгляд, введение наднациональных валют (до введения единой мировой валюты) является естественным этапом на пути создания единой мировой валюты. Т.е. организация пирамидальной структуры финансовой сферы позволит ускорить события по выходу на ее вершину – единую мировую валюту.

Так что же это такое – наднациональная валюта? Начну с того, что евро, обозначившее первую попытку создания наднациональной валюты, не является примером для демонстрации оной. Скорее, наоборот, евро – пример, как не надо создавать наднациональную валюту. Стратегические ошибки, допущенные при введении евро, на текущий момент вызвали такие финансовые потери, каковые сегодня полностью нивелировали все преимущества от его использования.

Основной промах заключался в том, что наднациональная валюта – это валюта, находящаяся над национальной, но никак – вместо национальной. Введение евро, не подменяющего национальные валюты, но выступающего в роли фундамента финансовых отношений европейской зоны, позволило бы стабилизировать финансовую сферу, вывести ее на новый уровень современных отношений. В этом варианте никакие кризисы и долговые зависимости не повлияли бы ни на собственно евро, ни на участников евро-зоны.

Т.е. вся эта карусель с «греческими» и прочими долгами – это прямое следствие использования евро в том виде, каковым его наделили организаторы. Если мысленно развернуть события «вспять» – до момента введения евро – то, гипотетически, этапа долговых кризисов просто не могло возникнуть. Долги, скажем, Греции превышают какой-то там уровень…. Ну и что? Драхма девальвируется, принимаются какие-то меры внутри Греции – никто бы и не подумал «разогревать» ситуацию, поскольку у нее отсутствует фактор какой-либо – финансовой, политической – выгоды.

Аналогичная ситуация сложилась бы и в случае, если евро использовалось параллельно с национальными валютами. И в этом варианте, наоборот, евро могло оказать посильную помощь драхме, на корню растворяя неприятную ситуацию.

Наднациональная валюта – это дополнительная (к национальным) условная денежная система, применяемая группой государств в межгосударственных и, по желанию, внутригосударственных финансовых расчетах, с целью стабилизации финансовых отношений, упрощения расчетов, а также препятствия проникновения кризисных проявлений извне. В дальнейшем, успешно зарекомендовавшая себя наднациональная валюта, имеет большие шансы для получения статуса единой мировой валюты.

И мы вплотную подошли к определению термина «единая мировая валюта». В принципе, любая национальная или наднациональная валюта может получить данный статус, как это случилось, например, с долларом США. В период с введения Бреттон-Вудской системы и до 2000-го года (введения евро) доллар США фактически исполнял роль единой мировой валюты. И здесь лишь необходимо отметить следующие факторы, повлиявшие в дальнейшем на весь вектор событий:

1. Статус единой мировой валюты, возложенный на доллар США, не был закреплен формальными признаками (об этом ниже).

2. Наднациональная валюта имеет естественный приоритет по получению статуса единой мировой валюты.

3. Введение евро послужило возникновению ситуации, в которой новая валюта стала «перетягивать одеяло на себя», пытаясь отобрать статус единой мировой валюты у доллара США, чему способствовало отсутствие формальных признаков этого статуса у доллара.

4. Итог – финансовая нестабильность, усугубившая кризисные проявления в финансовом секторе.

Во-первых, в чем состоит преимущество наднациональной валюты? В том, что национальная валюта заведомо зависит от экономического развития эмитента. И в период экономических провалов эта зависимость будет сказываться на всей мировой финансовой системе, как это происходит сегодня. Наднациональная валюта такой зависимостью не страдает.

Во-вторых, о формальном признаке статуса. Единая мировая валюта, признанная таковой большинством участников мирового рынка, в своем ценовом выражении сохраняется неизменной на всем протяжении используемого статуса. Т.е. она не имеет права участвовать в биржевых валютных торгах. ЕМВ – это фундамент, и если он начинает «прыгать», как это происходило в течение последних нескольких лет с долларом США, то данная валюта очень быстро теряет возложенный статус! Иными словами, привязка ЕМВ/НацВал1 … ЕМВ/НацВалN отражает лишь значения стоимости соответствующих национальных валют, но никак не сказывается на значении ЕМВ. И именно этот формальный признак у доллара США отсутствует.

В итоге за несколько последних лет валютные торги пары Eur/USD привели к полуторакратному росту стоимости евро, а вернее, к соответствующей потере в стоимости доллара. А уже это пропорционально уменьшило мировую денежную массу, вызвав масштабную инфляцию основных сырьевых товаров. Что в дальнейшем создало массу неприятностей в процессах развития мировой экономики.

И еще раз: валюта, официально признанная единой мировой валютой, привязывается к ценовым показателям группы основных товаров (золото, нефть, хлеб…), и остается неизменной на всем протяжении используемого статуса.

Т.е. на данный момент необходимо стабилизировать доллар США, привязав его стоимость к группе товаров. Изменения остальных национальных валют должно происходить только на основе перерасчета к доллару США.

Если, вдруг, мировое сообщество решит передать статус единой мировой валюты от доллара, например, евро (хотя, с текущим евро этого делать не стоит), то аналогичным образом стоимость евро необходимо будет привязать к группе товаров, тогда как доллар США начинает меняться на валютных торгах.

Вновь возвращаясь к вопросу о создании валютных конгломератов. Данное действо будет успешным при соблюдении лишь нескольких несложных принципов:

1. Сохранении национальных валют (с их пересчетом посредством вновь введенной наднациональной);

2. Наднациональная валюта должна быть абсолютно виртуальной – никаких монет и купюр;

3. Объем используемой наднациональной валюты не должен превышать отведенных под ее выпуск валютных резервов.

Последнее из правил – лишь дань математической структурированности, хотя на первых порах оно не будет лишним.

И последний момент-пояснение. В начале этой работы говорится о создании единой мировой валюты как неком факторе будущего миропорядка. Тогда как в дальнейшем о том, что доллар США уже достаточно давно получил статус единой мировой валюты. В этих утверждениях нет противоречий. «Настоящая» единая мировая валюта действительно будущее нашей планеты. А сегодня мы можем говорить лишь о наделении статусом той или иной денежной системы. Указанное будущее станет реальностью лишь когда развитие финансовой системы пройдет полный цикл от национальных к наднациональным, а затем и к единой мировой валюте.

Мансур Гиматов

Кризис "as is"

Очередная волна кризиса характерна сегодня, прежде всего, шквалом прогнозов о «второй волне». В основном эти предсказатели ссылаются на некие графические отображения того или иного показателя – цены золота, нефти, доллара США – пытаясь определить поведение графика в соответствующих их логике случаях.

Правильно ли это? Однозначно, нет! В качестве доказательства я посоветовал бы этим пророкам поработать на Форексе, дабы убедиться, что поведение любого графика непредсказуемо, и может меняться как в русле той или иной логики, так и вопреки ему.

А для того чтобы, даже не предсказать, а попытаться получить вероятностные оценки будущим событиям, необходимо выявление закономерностей текущего кризиса, и, что даже более важно, механизмов его зарождения. Вот, этим-то мы и займемся….

Немного подзабывшейся истории.

Еще апологеты экономических наук утверждали о неравномерном развитии капиталистического производства с характерными периодами подъема и спада, зачастую называя последний фактор кризисом перепроизводства.

Что можно сказать по этому поводу? Во-первых, то, что последние пару лет о кризисе перепроизводства все как-то стыдливо подзабыли – апологеты также могут ошибаться. А, во-вторых, что главная особенность, вызывающая периоды спада, находится в сфере финансов, но не в сфере производства (экономики).

Последнее утверждение, несмотря на всю очевидность, каковую продемонстрировали нам события последней пары лет, вызывает некоторое смущение. Как же так? Уравнение Фишера утверждает о прямой взаимосвязи денежной и товарной массы, а реалии указывают нам на совершенно иное!

Несколько слов о «кризисе» перепроизводства. Насколько приемлема данная терминология? То, что перепроизводство случается, и это вызывает по технологической цепочке серьезное «возмущение», – не вызывает никаких сомнений. Да, конечно, бывает, случаются и сверхвысокие урожаи, и ошибки маркетинга, и недостатки планирования. И всё это может привести к вполне ощутимым экономическим неприятностям. Меняются собственники, перераспределяются денежные потоки, возрастает необходимость технологического развития. Всё верно. Но…. Во-первых, это уже чисто экономическая сфера, а во-вторых, все эти «неприятности» настолько малы (ничтожно малы!) сравнительно с теми катаклизмами, каковые мы имеем сегодня, что говорить о них и сравнивать с ними – это просто нонсенс. Да, конечно, это кризис – в масштабах отдельных производителей (или даже какой либо производственной отрасли), но, по большому счету, это – маленькая драчка за место под солнцем.

Есть еще и «в третьих». Кризисы перепроизводства характерны лишь для того исторического периода, который не имел современных средств маркетинга и рекламы (обобщая – средств коммуникаций). Представить сегодня «перепроизводство», это нужно либо очень постараться, либо работать вообще без головы. Ошибки по количественному выпуску какой-либо продукции в современных условиях – маловероятны. А развитие технологий по сохранению продовольственной продукции позволяют стабилизировать ситуацию и в случаях сверхвысоких урожаев.

Подытоживая: «кризис перепроизводства» – это не «кризис». Это – нормальная экономическая ситуация, подошедшая собственным графиком к каким-то экстремальным (в математическом понимании) значениям. Вслед за этим «кризисом» вновь начнется подъем на уже новой технологической волне.

Но вернемся к «нашему» кризису. Что является уже его основой?

Не лишним будет еще раз подчеркнуть, что раковая опухоль текущего кризиса находится в сфере финансов, но не экономики. На экономику распространяются уже «метастазы» финансового кризиса, заставляя чахнуть и ее. Почему я это столь активно выделяю? Потому что основная масса обывателей, совершенно разумно предполагая, что финансы есть неотрывная часть экономики, не делают этого выделения, считая, что кризис финансовый = экономический кризис. В современных условиях это не так!

Еще одним наиболее глубоким (и распространенным!) заблуждением является утверждение, что финансовая сфера (а вслед за ней и экономическая) страдает от избыточности денежной массы, возлагая при этом вину на Штаты – основному производителю денежной массы.

Так ли это на самом деле? И этот вопрос требует очень четкого анализа и расстановки приоритетов.

Основным мотивом приверженцев версии избыточности денежной массы (ДМ) является факт закачки триллионов долларов в банковскую систему в посткризисный период. Т.е. с одной стороны, собственно этот факт неоспорим, хотя, с другой, банки в большинстве своем уже давно вернули государствам влитые денежные средства. И тогда, о чем, собственно, весь сыр-бор?

Но и это – не главное. Наши приверженцы как-то забывают о том, что собственно кризис уничтожил денежные средства на сумму куда большую, чем та, которая затем была влита в банковскую систему. По различным оценкам влитая ДМ оценивается в сумму порядка 3-х трлн. долларов, тогда как потери от кризиса – в 15-20 трлн.

Откуда же берутся тогда разговоры об избыточности ДМ?

А разговоры имеют вполне логическое обоснование, связанное с тем, что влитые в банковскую систему деньги, пошли на различные биржи, в том числе и сырьевые, разгоняя инфляционный маховик до невиданных до сих пор скоростей. Иными словами, можно констатировать, что влитые в банковскую систему деньги сегодня несут самые негативные тенденции в экономическую сферу.

Так, может быть, лучше было бы без вливаний? И здесь, казалось бы, неожиданный, но однозначный ответ – НЕТ! Не забывайте, что эти вливания спасли саму банковскую систему от полного краха, тем самым, позволив ей сохранить наши вклады, пенсии, страховые вложения. Если бы не этот шаг, то с позиции обывателя всё было бы намного хуже.

Еще раз. Влитые в банковскую систему деньги полностью выполнили свою задачу по сохранению банковских вкладов. Но на текущий момент ДМ, находящаяся в банковской системе, играет негативную роль в процессах экономики. Что-то нужно менять. Что?

Основным камнем преткновения текущей ситуации является тот момент, что деньги, находящиеся в банковской системе, не перетекают дальше, в ту же производственную сферу, например. И этот момент порождает целый ворох вопросов. Во-первых, почему это произошло (происходит)? Во-вторых, как это можно изменить? Что даст планируемое изменение?…

Среди всего инструментария, воздействующего на финансовую сферу, применяемого сегодня государственным аппаратом, единственным, используемым в практике, является изменение ставки рефинансирования. Но, с одной стороны, воздействие этого инструмента дает ничтожно малый эффект, и с другой, на текущий момент ставки и так уже приближены к минимальным своим значениям.

Из этого утверждения уже можно сделать вывод о необходимости расширения реального и действенного в финансовой области государственного инструментария.

Но вернемся к вопросу «почему ДМ с таким трудом перетекает из банка в реальную экономику?».

Как это ни прискорбно, но ответ на этот вопрос кроется в системном неблагополучии капитализма. Вспомним, что одним из основных его принципов является конкурентная борьба и дальнейшее развитие всей системы на ее основе. Но конкурентная борьба в сфере производства в итоге привела к минимизации ее прибыли. Т.е. если мы сравним процент рентабельности большинства производственных отраслей с текущей инфляцией, то зачастую получим близкие по уровню значения. Но это полбеды. Беда заключена в том, что банковская система также должна и кормить саму себя (а аппетит там – дай боже!), и выплачивать ставку рефинансирования, а также проценты по банковским вкладам, и к тому же иметь собственную прибыль! Можно ли предположить, что банки смогут прокормиться, вкладывая собственные средства только в производство? Иными словами, может ли производство за счет собственной прибыли прокормить еще и банки, и его вкладчиков? Ответ, думаю, понятен.

А с другой стороны, поднятая в связи с кризисными делами уже банковская процентная ставка, не позволяет производственникам использовать кредитные схемы, поскольку проценты по кредитам чуть ли не больше (а зачастую и больше!) рентабельности. В итоге получается, что если мы (пофантазируем) снизим до необходимого минимума банковскую процентную ставку, то тем самым угробим банковскую систему. А если не сделаем этого, то неизбежна уже стагнация производства (каковая уже идет!).

Всё. Мы уперлись в глухую стену, обойти или перепрыгнуть которую мы не в состоянии. Образно говоря, если ранее ставка рефинансирования играла роль смазочного материала, добавляя или убавляя который, государство регулировало объемы ДМ в нужных сферах, то сегодня наш объект даже с максимальной смазкой не проходит сквозь отверстия!

В принципе, проблема сформулирована. Отложим пока ее в сторону, и обратим внимание на другой, и не менее интересный вопрос.

Производство тлеет. Банки от него, мягко говоря, отвернулись. Причины и понятны, и не безосновательны. Но, позвольте, откуда же тогда банки берут деньги для собственного обеспечения? Каким образом они сумели в этих обстоятельствах вернуть триллионные долги государству?!

Производство стоит, товарная масса практически не растет, а банки, несмотря на это, купаются в деньгах!!! Откуда дровишки?!

Вот тут мы вновь, но уже с другого бока, уперлись в уравнение Фишера. Денежная масса равна товарной, говорите? В таком случае, нам придется признать, что наши банки выпускают товарную массу! И делают это в весьма крупных, если не сказать «особо крупных» размерах!

Как бы то ни было, но сие «открытие» позволяет нам вплотную подойти к объяснению механизмов зарождения кризисных волн.

Итак….

В 1997 году Нобелевскую премию по экономике получают американцы Роберт Кархарт Мертон и Майрон Шоулз «за новый метод определения стоимости производных ценных бумаг». И не сказать, что это было началом, но, скажем, началом конца….

К тому времени банковский рынок был уже вовсю наполнен различными ценными бумагами и производными к ним (деривативами). Именно им суждено было стать тем «товаром», каковой должен был бы компенсировать увеличение денежной массы. В принципе, само по себе это не есть зло. Злом явились та беспринципность и жадность банковской системы, которая кинулась выпускать все большее и большее количество никому не нужных «ценных» бумаг.

Последствия не заставили себя ждать. Уже в июле 1997 г. (!) разразился Азиатский кризис. Что, вообще говоря, произошло? Схема выглядит примерно следующим образом:

Во-первых, необходимо отметить, что предкризисный период был ознаменован ростом экономик ведущих Азиатских стран. А это благодатная почва для спекулянтов всех мастей, каковые всеми силами стали раздувать соответствующий фондовый рынок. В Википедии говорится о том, что первым среагировало правительство Таиланда, ополовинив курс национальной валюты – бата. Но думается, что это не совсем так. С какой радости правительству Таиланда снижать курс собственной валюты, когда все идет так хорошо?! Скорее всего, первым, почуяв неладное, среагировал осторожный Сорос, и изъял собственные деньги, продав таиландские активы по максимально выгодной цене. И фондовый рынок, оставшись без солидной части активного капитала, посыпался…. Ну, а затем уже и правительство Таиланда вынуждено было девальвировать бат.

Собственно схема: 1. Обнаружение «злачного» места. В данном случае им стал Азиатский фондовый рынок на фоне экономических успехов. 2. Массированный приток спекулятивного капитала, что вызывает резкий рост цен на «атакованные» фонды. 3. На пике волны – снятие маржи и вывод капитала. 4. Хоть трава не расти – бегство всех остальных, в том числе и прозевавших момент….

Следующая волна кризиса была сформирована в 2007 г. на ипотечных бумагах США. Интересно, что кризисные явления в этой сфере начали проявляться уже в 2006 г., но, тем не менее, экономическое правительство России с А.Кудриным во главе по просьбе (!) президента США Дж.Буша вкладывает средства российского стабилизационного фонда (!) в ипотеку США.

Так в отчете президенту России от 6 августа 2007 г. А.Кудрин сообщает о получении прибыли от размещения средств в этих бумагах в размере более 3-х млрд. долларов США.

Но уже в конце 2007 – начале 2008 г. и вновь по инициативе США был создан международный стабилизационный фонд, в котором были буквально «законсервированы» (с нулевой доходностью) денежные средства вошедших участников, в том числе и России. Насколько мне помнится (почему-то информация об этих событиях исчезла из инета), Россия перевела в этот фонд $300 млрд., а всего фонд собрал более триллиона долларов.

И основная часть этих денег была выведена из ипотечных бумаг США….

После подобного удара, естественно, ипотека рухнула. А если мы сравним «механику» событий, приведших к ипотечному кризису, то увидим, что она точь-в-точь повторяет схему возникновения Азиатского кризиса. Пожалуй, единственное отличие этих схем заключается в том, что в роли спекулянтов в последнем случае выступили государственные структуры во главе с правительствами.

Третья и наиболее мощная волна кризисных явлений – август 2008 г. И вновь схема та же. Объект нападения спекулянтов – сырьевой рынок. На пике ценовых значений (нефть – почти $150) закрытие ордеров и вывод средств. Единственное, что осталось в тени, – кто же первый из крупных игроков вывел свои средства. Сие мне неизвестно до сих пор.

Следующая кризисная волна, уже четвертая по счету, была сформирована в конце 2010 г. Объект атаки – греческие долговые бумаги, где ценность заключалась не в самой стоимости бумаг, но в процентных ставках по этим бумагам. И вновь, на пике цены наши «инвесторы» стали выводить средства. Ситуацию тогда спас Китай, выкупив большую часть греческих долговых обязательств.

Но, раз так, то к этому лакомому кусочку можно вернуться вновь! И вот октябрь 2011 и о греческих долгах заговорили вновь, и еще как заговорили!

Таким образом, начиная с 97-го года, в финансовой сфере было сформировано пять (!) кризисных волн, одна из которых была ликвидирована Китаем, три завершились коллапсом финансовой системы, а последняя грозит уже крупными политическими последствиями в виде крушения Еврозоны со всеми вытекающими.

Всё это, конечно же, крайне интересно – особенно меня впечатлило ширящееся движение «Захвати Уолт-Стрит» – насколько же верно работает народное подсознание! – но данный анализ направлен на изучение схем и механизмов, а потому вернемся к основным элементам исследуемого материала.

В принципе, схема возникновения кризисных проявлений уже прописана. И наш исторический экскурс не внес ни малейших корректив в его алгоритмы. И единственный момент, на котором задержу ваше внимание – страна должна знать своих «героев» – это ответ на вопрос, кто же выступает в роли главных спекулянтов, вершащих столь неблагообразным способом наши судьбы?

Предвижу ваше удивление – как можно назвать и перечислить имена всевозможных соросов, каковых в эпоху Форекса более чем достаточно?! Дело в том, что, несмотря на величину и одиозность этих фигур, в текущей ситуации они, практически, не играют ни малейшей значимой роли. Главными фигурантами и значимыми игроками на Форексе являются крупные банковские структуры с Центробанками во главе!

Именно они разыгрывают карту греческих активов, устраивая мировой аврал (интересно было бы уточнить роль Европейского Центробанка в этой «операции»), дерутся за евро и доллар, бросая финансы то в жар, то в холод, повышают цены на нефть и другое сырье, поскольку эти, с позволения сказать, «товары» являются источником их основных доходов. Например, могу с очень высокой долей вероятности утверждать, что разница в цене в $20 между марками нефти лайт и бренд, дело рук российского ЦБ. А тот факт, что за эту дополнительную маржу расплачиваемся мы, выплачивая сверхвысокие цены за бензин на заправках, является лишь малой толикой среди негатива экономического характера.

Зато потом эти ребята с умными лицами («…мы таргетируем только инфляцию…») с жаром рассказывают нам о прилагаемых сверхусилиях в деле борьбы с кризисом!

Но довольно эмоций.

Схема возникновения кризисных волн позволяет нам уточнить формулу Фишера, каковую (дабы избегнуть дискуссии по поводу верности ее компонент) упростим до ДМ = ТМ (денежная масса равна товарной). Уточнение касается разбиения обеих ее компонент на экономическую и финансовую составляющие, т.е.
ДМ = ПК + ФК, где
ПК – производственный капитал,
ФК – финансовый (спекулятивный) капитал, а
ТМ = Т + ЦБ, где
Т – собственно товарная масса,
ЦБ – ценные бумаги.

В итоге уравнение Фишера можно будет представить в виде:
ПК + ФК = Т + ЦБ

И уже это математическое представление текущей ситуации в мировой экономике позволяет нам разгадать загадку предполагаемой «избыточности» денежной массы: в мире растет именно «финансовый капитал», тогда как производственный остается практически неизменным без учета инфляционной составляющей!

Более того, именно ФК в погоне за собственным ростом, поскольку объем и, как следствие, стоимость ценных бумаг ограничена, раскручивает инфляционный маховик реальной товарной массы.

С точки зрения «правильной» математики формульное представление должно было бы выглядеть, как ПК = Т и ФК = ЦБ, при этом объем и стоимость ЦБ должен напрямую зависеть от изменения товарной массы. Другими словами, рост финансового капитала должен происходить только в случае роста товарной массы. В нашем случае ситуация вывернута «наизнанку»: стоимость товарной массы зависит от объема финансового капитала! И именно этот момент позволяет нам утверждать, что финансовые рынки напрочь отделены от производственной сферы, и, более того, негативно влияют на ее развитие.

Для обеспечения роста товарной массы необходимо наращивать производственный капитал (и никак не наоборот!). И лишь по завершению торгово-производственного цикла, связанного с ростом товарной массы, можно проводить перерасчет объемов и стоимости ЦБ, с соответствующим увеличением финансового капитала. Если нам удастся воплотить в жизнь эти математические правила, то и кризисы перестанут быть постоянными спутниками нашей жизни.

Ну, и по поводу обещанных вероятностных прогнозов на тему кризисных волн.

Можно с высокой долей вероятности очертить круг их возникновения: фондовый и сырьевой рынки практически «застрахованы» от крупных неприятностей – вряд ли эти ребята второй раз наступят на одни и те же грабли. Значит «трясти» будут в основном рынок долговых обязательств, каковой неограничен по объемам, и валютную биржу по синусоиде.

Конкретика по греческим долгам. Ситуация, конечно же, аховая. И дело даже не в том, выйдет ли Греция из Евросоюза или нет. Весь «смак» заключается в вопросе – будут или нет греки расплачиваться с накрученными долгами! Карточный долг – священный долг! А тут – такой облом! И если, вдруг, греки откажутся от выплат, а полностью исключать подобное, даже на фоне военных и экономических угроз нельзя, то это чревато новым кризисом в банковской системе, сравнимым с 2008-м. Конечно, объемы потерь будут существенно меньше, чем в тот период, но, вот, последствия….

Т.е. если это произойдет, то новые «грабли» для спекулянтов будут четко определены. И вновь наступать на них они остерегутся. Но, с другой стороны, они будут вынуждены искать новые объекты для получения прибыли или… менять систему. Также не исключен вариант, что в случае ухода ФК с рынка долговых обязательств, вновь будет задействован сырьевой рынок с инфляционными последствиями и неизбежным крахом.

Но эти варианты, конечно же, маловероятны. Более же вероятно то, что греков вне зависимости от того выйдут они из Евросоюза или нет, заставят расплатиться. В этом случае через полгода-год ждем следующей «волны», которая будет направлена на следующего члена Евросоюза. Скорее всего, Италию или Испанию («мелочиться» с различными ирландиями смысл невелик, а аппетиты растут).

И этот волновой аспект надолго станет атрибутом нашей повседневности. По крайней мере, до тех пор, пока Уолл-стрит действительно не будет захвачен.

P.S. Пока данная работа готовилась к публикации пришли известия из Греции: плебисцита не будет…. Увы, ставка на Папандреу себя не оправдала – «богатыри не вы!». Но он, хотя бы, поиграл в «демократию»…. А мы можем отбросить указанный как маловероятный вариант с отказом от выплаты долгов, и ждем продолжения сериала «долговой кризис Европы». Единственное, что осталось выяснить – кто следующий на очереди?