Category: экономика

Мансур Гиматов

Кризис "as is"

Очередная волна кризиса характерна сегодня, прежде всего, шквалом прогнозов о «второй волне». В основном эти предсказатели ссылаются на некие графические отображения того или иного показателя – цены золота, нефти, доллара США – пытаясь определить поведение графика в соответствующих их логике случаях.

Правильно ли это? Однозначно, нет! В качестве доказательства я посоветовал бы этим пророкам поработать на Форексе, дабы убедиться, что поведение любого графика непредсказуемо, и может меняться как в русле той или иной логики, так и вопреки ему.

А для того чтобы, даже не предсказать, а попытаться получить вероятностные оценки будущим событиям, необходимо выявление закономерностей текущего кризиса, и, что даже более важно, механизмов его зарождения. Вот, этим-то мы и займемся….

Немного подзабывшейся истории.

Еще апологеты экономических наук утверждали о неравномерном развитии капиталистического производства с характерными периодами подъема и спада, зачастую называя последний фактор кризисом перепроизводства.

Что можно сказать по этому поводу? Во-первых, то, что последние пару лет о кризисе перепроизводства все как-то стыдливо подзабыли – апологеты также могут ошибаться. А, во-вторых, что главная особенность, вызывающая периоды спада, находится в сфере финансов, но не в сфере производства (экономики).

Последнее утверждение, несмотря на всю очевидность, каковую продемонстрировали нам события последней пары лет, вызывает некоторое смущение. Как же так? Уравнение Фишера утверждает о прямой взаимосвязи денежной и товарной массы, а реалии указывают нам на совершенно иное!

Несколько слов о «кризисе» перепроизводства. Насколько приемлема данная терминология? То, что перепроизводство случается, и это вызывает по технологической цепочке серьезное «возмущение», – не вызывает никаких сомнений. Да, конечно, бывает, случаются и сверхвысокие урожаи, и ошибки маркетинга, и недостатки планирования. И всё это может привести к вполне ощутимым экономическим неприятностям. Меняются собственники, перераспределяются денежные потоки, возрастает необходимость технологического развития. Всё верно. Но…. Во-первых, это уже чисто экономическая сфера, а во-вторых, все эти «неприятности» настолько малы (ничтожно малы!) сравнительно с теми катаклизмами, каковые мы имеем сегодня, что говорить о них и сравнивать с ними – это просто нонсенс. Да, конечно, это кризис – в масштабах отдельных производителей (или даже какой либо производственной отрасли), но, по большому счету, это – маленькая драчка за место под солнцем.

Есть еще и «в третьих». Кризисы перепроизводства характерны лишь для того исторического периода, который не имел современных средств маркетинга и рекламы (обобщая – средств коммуникаций). Представить сегодня «перепроизводство», это нужно либо очень постараться, либо работать вообще без головы. Ошибки по количественному выпуску какой-либо продукции в современных условиях – маловероятны. А развитие технологий по сохранению продовольственной продукции позволяют стабилизировать ситуацию и в случаях сверхвысоких урожаев.

Подытоживая: «кризис перепроизводства» – это не «кризис». Это – нормальная экономическая ситуация, подошедшая собственным графиком к каким-то экстремальным (в математическом понимании) значениям. Вслед за этим «кризисом» вновь начнется подъем на уже новой технологической волне.

Но вернемся к «нашему» кризису. Что является уже его основой?

Не лишним будет еще раз подчеркнуть, что раковая опухоль текущего кризиса находится в сфере финансов, но не экономики. На экономику распространяются уже «метастазы» финансового кризиса, заставляя чахнуть и ее. Почему я это столь активно выделяю? Потому что основная масса обывателей, совершенно разумно предполагая, что финансы есть неотрывная часть экономики, не делают этого выделения, считая, что кризис финансовый = экономический кризис. В современных условиях это не так!

Еще одним наиболее глубоким (и распространенным!) заблуждением является утверждение, что финансовая сфера (а вслед за ней и экономическая) страдает от избыточности денежной массы, возлагая при этом вину на Штаты – основному производителю денежной массы.

Так ли это на самом деле? И этот вопрос требует очень четкого анализа и расстановки приоритетов.

Основным мотивом приверженцев версии избыточности денежной массы (ДМ) является факт закачки триллионов долларов в банковскую систему в посткризисный период. Т.е. с одной стороны, собственно этот факт неоспорим, хотя, с другой, банки в большинстве своем уже давно вернули государствам влитые денежные средства. И тогда, о чем, собственно, весь сыр-бор?

Но и это – не главное. Наши приверженцы как-то забывают о том, что собственно кризис уничтожил денежные средства на сумму куда большую, чем та, которая затем была влита в банковскую систему. По различным оценкам влитая ДМ оценивается в сумму порядка 3-х трлн. долларов, тогда как потери от кризиса – в 15-20 трлн.

Откуда же берутся тогда разговоры об избыточности ДМ?

А разговоры имеют вполне логическое обоснование, связанное с тем, что влитые в банковскую систему деньги, пошли на различные биржи, в том числе и сырьевые, разгоняя инфляционный маховик до невиданных до сих пор скоростей. Иными словами, можно констатировать, что влитые в банковскую систему деньги сегодня несут самые негативные тенденции в экономическую сферу.

Так, может быть, лучше было бы без вливаний? И здесь, казалось бы, неожиданный, но однозначный ответ – НЕТ! Не забывайте, что эти вливания спасли саму банковскую систему от полного краха, тем самым, позволив ей сохранить наши вклады, пенсии, страховые вложения. Если бы не этот шаг, то с позиции обывателя всё было бы намного хуже.

Еще раз. Влитые в банковскую систему деньги полностью выполнили свою задачу по сохранению банковских вкладов. Но на текущий момент ДМ, находящаяся в банковской системе, играет негативную роль в процессах экономики. Что-то нужно менять. Что?

Основным камнем преткновения текущей ситуации является тот момент, что деньги, находящиеся в банковской системе, не перетекают дальше, в ту же производственную сферу, например. И этот момент порождает целый ворох вопросов. Во-первых, почему это произошло (происходит)? Во-вторых, как это можно изменить? Что даст планируемое изменение?…

Среди всего инструментария, воздействующего на финансовую сферу, применяемого сегодня государственным аппаратом, единственным, используемым в практике, является изменение ставки рефинансирования. Но, с одной стороны, воздействие этого инструмента дает ничтожно малый эффект, и с другой, на текущий момент ставки и так уже приближены к минимальным своим значениям.

Из этого утверждения уже можно сделать вывод о необходимости расширения реального и действенного в финансовой области государственного инструментария.

Но вернемся к вопросу «почему ДМ с таким трудом перетекает из банка в реальную экономику?».

Как это ни прискорбно, но ответ на этот вопрос кроется в системном неблагополучии капитализма. Вспомним, что одним из основных его принципов является конкурентная борьба и дальнейшее развитие всей системы на ее основе. Но конкурентная борьба в сфере производства в итоге привела к минимизации ее прибыли. Т.е. если мы сравним процент рентабельности большинства производственных отраслей с текущей инфляцией, то зачастую получим близкие по уровню значения. Но это полбеды. Беда заключена в том, что банковская система также должна и кормить саму себя (а аппетит там – дай боже!), и выплачивать ставку рефинансирования, а также проценты по банковским вкладам, и к тому же иметь собственную прибыль! Можно ли предположить, что банки смогут прокормиться, вкладывая собственные средства только в производство? Иными словами, может ли производство за счет собственной прибыли прокормить еще и банки, и его вкладчиков? Ответ, думаю, понятен.

А с другой стороны, поднятая в связи с кризисными делами уже банковская процентная ставка, не позволяет производственникам использовать кредитные схемы, поскольку проценты по кредитам чуть ли не больше (а зачастую и больше!) рентабельности. В итоге получается, что если мы (пофантазируем) снизим до необходимого минимума банковскую процентную ставку, то тем самым угробим банковскую систему. А если не сделаем этого, то неизбежна уже стагнация производства (каковая уже идет!).

Всё. Мы уперлись в глухую стену, обойти или перепрыгнуть которую мы не в состоянии. Образно говоря, если ранее ставка рефинансирования играла роль смазочного материала, добавляя или убавляя который, государство регулировало объемы ДМ в нужных сферах, то сегодня наш объект даже с максимальной смазкой не проходит сквозь отверстия!

В принципе, проблема сформулирована. Отложим пока ее в сторону, и обратим внимание на другой, и не менее интересный вопрос.

Производство тлеет. Банки от него, мягко говоря, отвернулись. Причины и понятны, и не безосновательны. Но, позвольте, откуда же тогда банки берут деньги для собственного обеспечения? Каким образом они сумели в этих обстоятельствах вернуть триллионные долги государству?!

Производство стоит, товарная масса практически не растет, а банки, несмотря на это, купаются в деньгах!!! Откуда дровишки?!

Вот тут мы вновь, но уже с другого бока, уперлись в уравнение Фишера. Денежная масса равна товарной, говорите? В таком случае, нам придется признать, что наши банки выпускают товарную массу! И делают это в весьма крупных, если не сказать «особо крупных» размерах!

Как бы то ни было, но сие «открытие» позволяет нам вплотную подойти к объяснению механизмов зарождения кризисных волн.

Итак….

В 1997 году Нобелевскую премию по экономике получают американцы Роберт Кархарт Мертон и Майрон Шоулз «за новый метод определения стоимости производных ценных бумаг». И не сказать, что это было началом, но, скажем, началом конца….

К тому времени банковский рынок был уже вовсю наполнен различными ценными бумагами и производными к ним (деривативами). Именно им суждено было стать тем «товаром», каковой должен был бы компенсировать увеличение денежной массы. В принципе, само по себе это не есть зло. Злом явились та беспринципность и жадность банковской системы, которая кинулась выпускать все большее и большее количество никому не нужных «ценных» бумаг.

Последствия не заставили себя ждать. Уже в июле 1997 г. (!) разразился Азиатский кризис. Что, вообще говоря, произошло? Схема выглядит примерно следующим образом:

Во-первых, необходимо отметить, что предкризисный период был ознаменован ростом экономик ведущих Азиатских стран. А это благодатная почва для спекулянтов всех мастей, каковые всеми силами стали раздувать соответствующий фондовый рынок. В Википедии говорится о том, что первым среагировало правительство Таиланда, ополовинив курс национальной валюты – бата. Но думается, что это не совсем так. С какой радости правительству Таиланда снижать курс собственной валюты, когда все идет так хорошо?! Скорее всего, первым, почуяв неладное, среагировал осторожный Сорос, и изъял собственные деньги, продав таиландские активы по максимально выгодной цене. И фондовый рынок, оставшись без солидной части активного капитала, посыпался…. Ну, а затем уже и правительство Таиланда вынуждено было девальвировать бат.

Собственно схема: 1. Обнаружение «злачного» места. В данном случае им стал Азиатский фондовый рынок на фоне экономических успехов. 2. Массированный приток спекулятивного капитала, что вызывает резкий рост цен на «атакованные» фонды. 3. На пике волны – снятие маржи и вывод капитала. 4. Хоть трава не расти – бегство всех остальных, в том числе и прозевавших момент….

Следующая волна кризиса была сформирована в 2007 г. на ипотечных бумагах США. Интересно, что кризисные явления в этой сфере начали проявляться уже в 2006 г., но, тем не менее, экономическое правительство России с А.Кудриным во главе по просьбе (!) президента США Дж.Буша вкладывает средства российского стабилизационного фонда (!) в ипотеку США.

Так в отчете президенту России от 6 августа 2007 г. А.Кудрин сообщает о получении прибыли от размещения средств в этих бумагах в размере более 3-х млрд. долларов США.

Но уже в конце 2007 – начале 2008 г. и вновь по инициативе США был создан международный стабилизационный фонд, в котором были буквально «законсервированы» (с нулевой доходностью) денежные средства вошедших участников, в том числе и России. Насколько мне помнится (почему-то информация об этих событиях исчезла из инета), Россия перевела в этот фонд $300 млрд., а всего фонд собрал более триллиона долларов.

И основная часть этих денег была выведена из ипотечных бумаг США….

После подобного удара, естественно, ипотека рухнула. А если мы сравним «механику» событий, приведших к ипотечному кризису, то увидим, что она точь-в-точь повторяет схему возникновения Азиатского кризиса. Пожалуй, единственное отличие этих схем заключается в том, что в роли спекулянтов в последнем случае выступили государственные структуры во главе с правительствами.

Третья и наиболее мощная волна кризисных явлений – август 2008 г. И вновь схема та же. Объект нападения спекулянтов – сырьевой рынок. На пике ценовых значений (нефть – почти $150) закрытие ордеров и вывод средств. Единственное, что осталось в тени, – кто же первый из крупных игроков вывел свои средства. Сие мне неизвестно до сих пор.

Следующая кризисная волна, уже четвертая по счету, была сформирована в конце 2010 г. Объект атаки – греческие долговые бумаги, где ценность заключалась не в самой стоимости бумаг, но в процентных ставках по этим бумагам. И вновь, на пике цены наши «инвесторы» стали выводить средства. Ситуацию тогда спас Китай, выкупив большую часть греческих долговых обязательств.

Но, раз так, то к этому лакомому кусочку можно вернуться вновь! И вот октябрь 2011 и о греческих долгах заговорили вновь, и еще как заговорили!

Таким образом, начиная с 97-го года, в финансовой сфере было сформировано пять (!) кризисных волн, одна из которых была ликвидирована Китаем, три завершились коллапсом финансовой системы, а последняя грозит уже крупными политическими последствиями в виде крушения Еврозоны со всеми вытекающими.

Всё это, конечно же, крайне интересно – особенно меня впечатлило ширящееся движение «Захвати Уолт-Стрит» – насколько же верно работает народное подсознание! – но данный анализ направлен на изучение схем и механизмов, а потому вернемся к основным элементам исследуемого материала.

В принципе, схема возникновения кризисных проявлений уже прописана. И наш исторический экскурс не внес ни малейших корректив в его алгоритмы. И единственный момент, на котором задержу ваше внимание – страна должна знать своих «героев» – это ответ на вопрос, кто же выступает в роли главных спекулянтов, вершащих столь неблагообразным способом наши судьбы?

Предвижу ваше удивление – как можно назвать и перечислить имена всевозможных соросов, каковых в эпоху Форекса более чем достаточно?! Дело в том, что, несмотря на величину и одиозность этих фигур, в текущей ситуации они, практически, не играют ни малейшей значимой роли. Главными фигурантами и значимыми игроками на Форексе являются крупные банковские структуры с Центробанками во главе!

Именно они разыгрывают карту греческих активов, устраивая мировой аврал (интересно было бы уточнить роль Европейского Центробанка в этой «операции»), дерутся за евро и доллар, бросая финансы то в жар, то в холод, повышают цены на нефть и другое сырье, поскольку эти, с позволения сказать, «товары» являются источником их основных доходов. Например, могу с очень высокой долей вероятности утверждать, что разница в цене в $20 между марками нефти лайт и бренд, дело рук российского ЦБ. А тот факт, что за эту дополнительную маржу расплачиваемся мы, выплачивая сверхвысокие цены за бензин на заправках, является лишь малой толикой среди негатива экономического характера.

Зато потом эти ребята с умными лицами («…мы таргетируем только инфляцию…») с жаром рассказывают нам о прилагаемых сверхусилиях в деле борьбы с кризисом!

Но довольно эмоций.

Схема возникновения кризисных волн позволяет нам уточнить формулу Фишера, каковую (дабы избегнуть дискуссии по поводу верности ее компонент) упростим до ДМ = ТМ (денежная масса равна товарной). Уточнение касается разбиения обеих ее компонент на экономическую и финансовую составляющие, т.е.
ДМ = ПК + ФК, где
ПК – производственный капитал,
ФК – финансовый (спекулятивный) капитал, а
ТМ = Т + ЦБ, где
Т – собственно товарная масса,
ЦБ – ценные бумаги.

В итоге уравнение Фишера можно будет представить в виде:
ПК + ФК = Т + ЦБ

И уже это математическое представление текущей ситуации в мировой экономике позволяет нам разгадать загадку предполагаемой «избыточности» денежной массы: в мире растет именно «финансовый капитал», тогда как производственный остается практически неизменным без учета инфляционной составляющей!

Более того, именно ФК в погоне за собственным ростом, поскольку объем и, как следствие, стоимость ценных бумаг ограничена, раскручивает инфляционный маховик реальной товарной массы.

С точки зрения «правильной» математики формульное представление должно было бы выглядеть, как ПК = Т и ФК = ЦБ, при этом объем и стоимость ЦБ должен напрямую зависеть от изменения товарной массы. Другими словами, рост финансового капитала должен происходить только в случае роста товарной массы. В нашем случае ситуация вывернута «наизнанку»: стоимость товарной массы зависит от объема финансового капитала! И именно этот момент позволяет нам утверждать, что финансовые рынки напрочь отделены от производственной сферы, и, более того, негативно влияют на ее развитие.

Для обеспечения роста товарной массы необходимо наращивать производственный капитал (и никак не наоборот!). И лишь по завершению торгово-производственного цикла, связанного с ростом товарной массы, можно проводить перерасчет объемов и стоимости ЦБ, с соответствующим увеличением финансового капитала. Если нам удастся воплотить в жизнь эти математические правила, то и кризисы перестанут быть постоянными спутниками нашей жизни.

Ну, и по поводу обещанных вероятностных прогнозов на тему кризисных волн.

Можно с высокой долей вероятности очертить круг их возникновения: фондовый и сырьевой рынки практически «застрахованы» от крупных неприятностей – вряд ли эти ребята второй раз наступят на одни и те же грабли. Значит «трясти» будут в основном рынок долговых обязательств, каковой неограничен по объемам, и валютную биржу по синусоиде.

Конкретика по греческим долгам. Ситуация, конечно же, аховая. И дело даже не в том, выйдет ли Греция из Евросоюза или нет. Весь «смак» заключается в вопросе – будут или нет греки расплачиваться с накрученными долгами! Карточный долг – священный долг! А тут – такой облом! И если, вдруг, греки откажутся от выплат, а полностью исключать подобное, даже на фоне военных и экономических угроз нельзя, то это чревато новым кризисом в банковской системе, сравнимым с 2008-м. Конечно, объемы потерь будут существенно меньше, чем в тот период, но, вот, последствия….

Т.е. если это произойдет, то новые «грабли» для спекулянтов будут четко определены. И вновь наступать на них они остерегутся. Но, с другой стороны, они будут вынуждены искать новые объекты для получения прибыли или… менять систему. Также не исключен вариант, что в случае ухода ФК с рынка долговых обязательств, вновь будет задействован сырьевой рынок с инфляционными последствиями и неизбежным крахом.

Но эти варианты, конечно же, маловероятны. Более же вероятно то, что греков вне зависимости от того выйдут они из Евросоюза или нет, заставят расплатиться. В этом случае через полгода-год ждем следующей «волны», которая будет направлена на следующего члена Евросоюза. Скорее всего, Италию или Испанию («мелочиться» с различными ирландиями смысл невелик, а аппетиты растут).

И этот волновой аспект надолго станет атрибутом нашей повседневности. По крайней мере, до тех пор, пока Уолл-стрит действительно не будет захвачен.

P.S. Пока данная работа готовилась к публикации пришли известия из Греции: плебисцита не будет…. Увы, ставка на Папандреу себя не оправдала – «богатыри не вы!». Но он, хотя бы, поиграл в «демократию»…. А мы можем отбросить указанный как маловероятный вариант с отказом от выплаты долгов, и ждем продолжения сериала «долговой кризис Европы». Единственное, что осталось выяснить – кто следующий на очереди?
Мансур Гиматов

«Волновая теория» кризиса

В одной из своих работ я предположил, что после снижения курса доллара США по отношению к евро за уровень 1.30-1.35, нужно ждать второй волны кризиса. Трудно сказать прошла эта волна или нет. Но если и прошла, то она оказалась не страшной. Так, пошумели-поспорили, поговорили о «валютных войнах», но существенного урона никто пока не понес.

Единственное, что можно добавить в развитие именно этой темы: наибольшую угрозу для валютного рынка представляет китайский юань. Если и он станет претендовать на лидерство среди мировых валют – а у него есть все основания для этого – вот тогда мы получим реальный валютный кризис во всей красе и во всем своем объеме.

Что же касается дня нынешнего, то сия угроза несколько утратила свою актуальность. Судя по всему, на последнем саммите G20 основные «противники» по валютным войнам сумели договориться меж собой. Доллар с тех пор неуклонно укрепляется, всё более отдаляя «валютную» угрозу.

Ну и ладушки….

Но эта угроза, к сожалению, не единственная. На горизонте уже маячит третья волна кризисных явлений, удар каковой может оказаться намного неприятнее.

Чтобы понять, о чем идет речь, вспомним историю кризисных проявлений последних десятилетий.

1987 год – кризис американской фондовой биржи, вызванный оттоком капитала крупных инвесторов. Фондовая биржа США обозначила свои реальные размеры, выходить за рамки каковой более не пытаются.

1997 год – кризис азиатской фондовой биржи, вновь вызванный оттоком капитала. Поговаривали, что к сему очень хорошо «приложился» Сорос. И как бы то ни было, уже азиатская фондовая биржа обозначила свои реальные объемы, которые сегодня продолжают расти вместе с национальными экономиками Азиатского региона.

2006-2007 гг. – кризис ипотечной системы США, вызванный оттоком капитала во вновь созданный стабилизационный фонд. Напомню, что лишь Россия изъяла из ипотечной системы США около $600 млрд.

2008 г. – кризис мировой сырьевой биржи. Предположу, что и он был вызван оттоком капитала, каковой мог быть устроен Дж.Бушем для организации экономического давления на Россию путем снижения цены на нефть. Не факт, но в противном случае придется принять версию о системном (более глубоком) характере этого кризиса. Какой из этих вариантов хуже? – я даже затрудняюсь ответить.

Что характерно для всех этих случаев? Главное, все они инициированы оттоком капитала. Грубо говоря, каждая из финансовых «емкостей» оказалась далеко не бездонной бочкой, и все попытки закачать «лишнее» – всегда чреваты последствиями.

Допустим. Но ведь пытались! Значит «лишнее» таки имеется, и оно никуда не девается раз за разом совершая подход к новой емкости! Сначала переполнили «бочку» фондовой биржи США. Добились своего. Пошли к бочке азиатской фондовой биржи. И ее утопили. Затем настала очередь ипотечной системы США. И та захлебнулась. А наши потоки прямиком направились на сырьевую биржу, вследствие чего цена нефть за год выросла до рекордных $150 за баррель. Лопнула и сырьевая.

Но вот вопрос: куда направились финансовые потоки после падения сырьевой биржи? Где нам ждать следующего «БУМ!»?

Частично они перетекли на валютный рынок. Но о валютном рынке песнь отдельная – там специфика иная, риски другие, к нему еще нужно приспособиться. А куда же все остальное «уплыло»?

Вот тут у нас и «всплывает» евро.

Вернее, не сам евро, но выпущенные вместе с ним евробонды. Приглядитесь, как растут процентные ставки по долговым обязательствам, на фоне изменений рейтингов различных стран. Греция, Исландия, Испания, Португалия…. Несть числа! Вот куда они у нас спрятались! Вот она очередная емкость! Растут проценты по евробондам, привлекая покупателей, растут объемы вложений…. Как вы думаете, насколько хватит этой бочки?

В принципе, если бы не Китай, то мы бы уже услышали этот «БУМ!». Лишь Китай несколько разрядил обстановку, скупив достаточно большое количество облигаций, тем самым, влив крупную сумму реальных денег в этот рынок. Насколько их хватит? Я не знаю. Но то, что этот взрыв можно будет сравнить с событиями августа 2008 – это несомненно.
Мансур Гиматов

Масштабируемая экономика



В одной из работ, направленных на изучение особенностей современного менеджмента, «Пирамида сущностей реинжиниринга» утверждалось, что необходимость проведения реинжиниринга бизнес-процессов обоснована, прежде всего, общественной деформацией, вызванной переходом на новые ступени общественного развития. Другими словами, каждый шаг общества вверх по эволюционной лестнице вызывает необходимость проведения реорганизации экономических субъектов, принципы взаимодействия в которых должны претерпеть существенные изменения в новых условиях.

 

В частности, одной из задач реинжиниринга, спровоцированной ростом экономических показателей общества, и вызывающих как увеличение объемов производимой продукции, так и значительное расширение и/или быстрое изменение ассортимента, является построение «масштабируемых» предприятий.

 

Данная проблематика инициируется необходимостью сохранения управленческих связей на предприятии в период, когда рост продукции вызывает соответствующий рост собственно предприятия.

 

Завершая вступление также необходимо отметить, что указанный аспект весьма характерен в сфере информационных технологий, и в точности соответствует принципам объектного программирования, отвечающим за «масштабируемость» программного кода.

 

***

 

Наша задача – дать оценку необходимости проведения «реинжиниринга» государственных финансово-экономических институтов в условиях перехода общества на новую ступень развития.

 

 

Масштабируемое предприятие

 

Для лучшего понимания ситуации, и прежде чем мы перейдем к анализу уровня государственных институтов, рассмотрим проблематику масштабирования на примере стандартных предприятий.

 

С 80-х гг. в мире, а с конца 90-х и в России известно множество случаев, когда предприятия, переживающих бурный рост, буквально разламывались на составляющие части, которые нередко полностью растворялись в пучине рынка. По большому счету данный вопрос достаточно хорошо изучен, а возникающие задачи напоминают попытку на полностью отстроенной карточной пирамиде установить еще одну, дополнительную карту.

 

Обращаясь вновь к «пирамидальной» аналогии можно отметить, что расширение ассортимента (или объемов производимой продукции) предприятия проявляется в необходимости перестроить всю нашу пирамиду, расширяя ее снизу доверху дополнительным слоем, тогда как на эту операцию зачастую нет ни времени, ни пространства, ни материала.

Рис. 1.

 

 

Фактически получается, что для того, чтобы на 3-х уровневой пирамиде (цифра, конечно же, условная) разместить еще один «кирпич» (пирамида 1, Рис.1), необходимо сбоку добавить 3 дополнительных блока (пирамида 2, Рис. 1). И при этом, если у вас вдруг, по какой-то причине возникнет необходимость установки еще одного блока, то добавлять сбоку уже придется 7 элементов конструкции (пирамида 3, Рис.1), т.е. даже больше, чем было в пирамиде изначально.

 

А если рост еще больший? (вопрос, казалось бы, риторический, но нам еще придется к нему вернуться)

 

Применительно к производственной деятельности добавление каждой новой единицы в структуре предприятия (например, цеха) вызывает необходимость расширения бухгалтерии, кадровой и маркетинговой службы, складских помещений и т.д. и т.п. – т.е. буквально все звенья производственной и управленческой цепочек требуют укрепления и реорганизации.

 

Если теперь мы обратимся к схеме нашего предприятия, но построенного с учетом принципов масштабирования, то получим следующее (Рис. 2):

 Рис. 2.

 

  

Несколько пояснений к схеме:

 

Производственные процессы 1-3 пирамиды 1 (Рис. 1) выделены в отдельные бизнес-процессы, которые через общее информационное поле взаимодействуют с торгово-управленческим основанием (Рис. 2). Фактически здесь можно говорить о прямом

взаимодействии (по принципу «черного ящика»), когда «основание» дает заказ на производство продукции «процессу», и в точно оговоренное время получает результат. И обратной связи, когда уже «процесс», испытывая определенные трудности (например, кадровые), дает задание «основанию» с получением результата через определенный период. Никаких других (назовем, «не производственных») взаимодействий, которые в обычном состоянии зачастую насыщены эмоциональным негативом, здесь не происходит.

 

Проводя сравнение пирамиды 1 на Рис.1 и не закрашенной части схемы на Рис. 2, мы не получим какого-либо однозначного результата. В большинстве случаев реализация первого варианта – менее затратна, а в некоторых – и более эффективна. Но безусловный выигрыш мы начинаем получать с момента, когда появляется необходимость добавления процесса 4, и тем более 5. Вот здесь все наши дополнительные затраты по реализации второго варианта многократно окупятся.

 

Снижение затрат, конечно, дело благородное, но главный эффект масштабируемого предприятия заключен несколько в ином. Дело в том, что предприятие, реализованное по схеме 1, с большой вероятностью будет вынуждено остановить процессы 1-3 в момент добавления 4 и/или 5. Т.е., мало того, что прямые затраты на реализацию новых процессов будут существенными. Мы получаем еще и потери – прямые и косвенные – от остановки работающих процессов, зачастую необратимые – выраженные в потере клиентов и т.п. А если учесть, что известно множество случаев, когда подобные «расширения» предприятий приводили к его гибели, то очевидность реинжиниринга предприятия до момента его расширения становится безусловной.

 

 

Масштабируемая экономика

 

В литературе, обращенной к проблемам современного менеджмента, зачастую используются интуитивно-понятные, но не исследованные до, хотя бы какого-то логического осмысления, термины, такие как – «государство-церковь», «государство-армия», «государство-предприятие».

 

Запомнилось, как попытка использовать в одной из дискуссий термина «государство-предприятие» в качестве основополагающего аргумента, наткнулась на резкое возражение, что это не более, чем условность, каковых в нашем мире, увы, более, чем достаточно.

 

Насколько вообще правомочно использование подобных терминов? Сразу хочу оговориться, что в рамках изначально поставленной задачи, наши рассуждения-исследования касаются только одного из указанных терминов, а именно – «государство-предприятие».

 

И последний штрих: использование такого обобщения как «государство-предприятие» несуразно, применительно к различным финансово-экономическим системам. Одно дело – плановая экономика СССР, в рамках которой термин «государство-предприятие» вполне уместен. И совершенно иное – рыночная экономика, где более уместно «государство-рынок» («государство-базар»?). Несмотря на долю сарказма приведенной терминологии, здесь нет никакой политической (или какой иной) подоплеки. Лишь с целью подчеркивания сущности различий экономических систем, и избегания прямой тавтологии, которая потребовала бы и в первом случае оперировать термином «государство-план». В данном случае мы будем использовать термин «рынок» в качестве одного из направлений торгово-производственной деятельности (как вариант одного из предприятий) со своей спецификой развития.

 

Итак,

 

«Государство-предприятие» плановой экономики

 

Легитимность использования термина «государство-предприятие» в рамках, применительных к СССР, подчеркивается наличием единого органа экономического управления страны, каковым был Госплан СССР. Советский Союз был, действительно, единым, масштабным предприятием, эффективность которого на начальном этапе деятельности была очень высока. О последнем нам говорит неумолимая статистика, в цифрах которой СССР к середине 60-х гг. практически по всем основным показателям производственной деятельности делил 1-2 места с США. Ни до перехода к «плану», ни после – мы даже близко не подходили к подобным показателям.

 

Резонный вопрос: как же получилось тогда, что эффективная на начальном этапе плановая экономика буквально развалилась в течение небольшого отрезка времени?

 

А ответом на этот вопрос нам и служит предыдущий раздел «Масштабируемое предприятие». Строгая пирамидальная форма структуры предприятия «СССР» сослужило крайне негативную службу в период резкого увеличения ассортимента производимой продукции. Государство-предприятие «СССР» можно поставить во главе черного списка множества организаций, сгинувших в пучине конкурентной борьбы в переходный период к новой общественной формации.

 

Здесь и будет уместным вспомнить наш риторический вопрос о большем количестве уровней. Представляете, какое количество уровней должны поменяться в рамках «государства-предприятия»!? К каким колоссальным изменениям в цепочке от каждого предприятия и до Госплана должно приводить появление только одного вида новой продукции! А если учесть, что руководство страны осуществлялось еще и на партийной основе, т.е. помимо административного управления в лице Госплана, директивы шли и от партийных органов (поймите меня правильно – я не критикую собственно директивы – они могли быть как негативными, так и позитивными – речь идет лишь об увеличении количества уровней за счет партийной структуры), то становится ясным, насколько гибельной, оказалась роль используемой в СССР управленческой структуры с точки зрения развития производственной деятельности предприятия «СССР».

 

Т.е. не военная промышленность, избыточность которой принимается за основной вариант ответа в поисках виновника развала СССР, не гнусные происки ЦРУ, обеспечивших снижение цен на нефть в канун собственно развала, но лишь инфантильная управленческая структура, которая ничего не смогла изменить ни в производственной сфере, ни в собственной организации в тот период, когда эти изменения были жизненно важны для всего государства.

 

Конечно, оба из указанных факторов, внесли свою лепту на весы истории, но ни тот, и ни другой не являются ни основным, ни даже значимым в полученном когда-то результате.

Еще одним фактором, негативно повлиявшим на ситуацию, явилось практически полное отсутствие общего информационного поля, заполнение которого возлагалось на ЦСУ СССР. Трудно сказать, что явилось источником столь легкомысленного отношения к данному направлению деятельности, – то ли мания сверхсекретности, то ли недооценка значимости (мол, танки мы и так посчитаем, а ложки-вилки – не столь важно), – но факт – есть факт. Мало того, что статистические данные ждали годами, так и расхождение с реальностью на порядок-другой никого не удивляло.

 

Ну, а итоги всего этого, столь безалаберного отношения к менеджменту как таковому, – описывать никому не надо….

 

«Государство-рынок» рыночной экономики

 

Так уж получается, нравится это кому-то или нет, но к проблематике масштабирования структура рыночной экономики оказалась существенно более приспособленной. Экономическое управление подобной структурой, а вернее, его отсутствие, в итоге благоприятно сказалось на развитии общественных субъектов. Также, не без потерь, но утонувших в экономическом шторме, пронесшегося над всем миром, тут же заменили новые и более крепкие бойцы.

 

Так, что – «рынок» лучше «плана»?

 

С точки зрения исторических фактов можно сказать, что в условиях перехода к постиндустриальному обществу рыночная экономика проявила себя намного эффективнее, чем плановая. От себя лишь хочу добавить субъективную точку зрения, что отсутствие управления оказалось лучше управления худого.

 

А так, закаленные в конкурентных битвах рыночные предприятия, практически и не заметили дополнительной нагрузки, вызванной необходимостью построения масштабированных предприятий. Притом что отсутствие управленческих связей, уходящих на уровень государственного управления (как в СССР), не позволило затронуть их никаким негативным факторам, тогда как количество производимой продукции регулировалось банальным спросом, растущим в тот период во всем мире.

 

Но, с другой стороны, а как же мировой финансовый кризис? Если «рынок» столь эффективен, то откуда взялось сие явление? И не кроется ли вновь в этом кризисе проблематика масштабированной экономики?

 

Вы таки будете смеяться, но это вновь та же проблема, возникшая, так сказать, на реверсном ходе синусоиды общественного развития!

 

На чем «погорел» СССР? Если коротко, то на переходном этапе к постиндустриальному обществу, характеризующимся высокой степенью внедрения автоматизированных и роботизированных производственных линий, а также колоссальным увеличением объемов продукции и ее ассортимента, управляющий экономический агрегат СССР не смог перестроиться, а потому – лишь наращивал количественно управленческие связи, не создавая предпосылок для качественных изменений. В итоге, их рост перестал быть регулируемым, что и привело к потере управления системой. Экономика рухнула под тяжестью растущих друг на друге управленческих блоков, в самом минимальном объеме не справляющихся с «естественными» задачами управления.

 

И что происходит сегодня? Вновь переходной период. На сей раз от постиндустриальной к информационной эпохе. Ее характерной особенностью должно стать появление глобальной мировой финансово-экономической системы, базирующейся на не менее глобальных системах информационных. При этом производственная база, каковая должна наладить массовый выпуск новой продукции, она практически уже создана. Т.е. с выпуском технических устройств – проблем нет – сколько нужно и какие нужно – в любой момент. А основной продукт, в массе своей – информационный, более требователен к человеческому «материалу», чем к производственной базе. И таким образом, проблемы, связанные с увеличением производственных мощностей и наращиванием продукции, которые мы имели на стадии перехода к постиндустриальной эпохе, просто-напросто отсутствуют. Но, возникли другие.

 

С позиции глобальной системы субъектом ее деятельности является каждое из государств, участвующее в этой системе. И с этой точки зрения, каждый из субъектов обязан провести унификацию своего участка – привести его к единому стандарту, который на данный момент отсутствует.

 

Например, глобальная финансовая система, каковую в первую очередь затронули кризисные проявления, требует унификации валютных взаимоотношений. До появления евро роль единого валютного стандарта выполнял доллар США. Хорошо ли, плохо ли, вопрос отдельный, но со своими «обязанностями» в качестве унификатора вполне справлялся. Но уже евро потянул одеяло на себя – и валютная система вошла в клинч, в котором каждый из участников пытается получить сиюминутную выгоду.

 

На данный момент валютная система работает по принципу «лебедь, рак и щука». И если к нашей основной конкурентной паре доллару и евро добавится китайский юань (о чем просто настаивают США!!!), завершая формирование трио крыловской басни, то валютная система окончательно рассыпется.

 

Мировой валютной системе требуется единая мировая валюта. Но поскольку этап, на котором данную роль играла одна из национальных валют, мир «благополучно» проскочил (введение евро необратимо, также как и усиление других участников валютной системы), то в этом качестве должна выступить новая сущность. И до тех пор, пока этого не произойдет, мир так и будут сотрясать «валютные войны», сопровождающиеся стагнацией большинства национальных экономик.

 

***

 

Так уж получается, что принцип конкурентной борьбы свободного рынка, сыгравший позитивную роль при переходе на стадию постиндустриального общества, неожиданно развернул свое оружие против своих же участников. Именно он стал основным негативным фактором в деле формирования глобальной мировой финансовой системы на следующем этапе общественного развития – при переходе к мировому информационному сообществу.

 

Фактически, мы вновь получаем процессы масштабирования экономической деятельности, которые на новом этапе проходят не по пути преобразования из пирамидальной формы в гибкую систему с устойчивыми взаимосвязями, но по обратному пути, а именно от гибких форм к устойчивой пирамиде, основа которой ложится уже на всё мировое сообщество.


Мансур Гиматов

Суть инфляции и ее аспекты

 

Определение инфляции как изменение соотношения товарно-денежной массы в сторону непропорционального увеличения последней позволяет судить об изменениях инфляционных процессов в обществе, но не дает нам инструментов и методов борьбы с ними. Давайте попытаемся выявить корни инфляции с целью нахождения более четкого ее определения, которое позволит нам выйти на рубежи планомерной борьбы с этим негативным общественным явлением.

 

Фактор объективный

 

Наиболее масштабными проявлениями инфляционных процессов характерны периоды общественных катаклизмов. Войны, революции, вмешательство природных стихий создают предпосылки для резкого повышения инфляции в обществе.

 

Если задаться вопросом «почему?», то можно однозначно констатировать, что все эти явления создают условия, в которых происходит существенное разрушение общественной товарной массы, не затрагивая при этом массу денежную, что и вызывает инфляцию в самых невероятных масштабах и инвариантах.

 

Продолжая эту логическую цепочку, зададимся вопросом: а не имеет ли место разрушение товарной массы в мирное время?

 

Этот странный на первый взгляд вопрос имеет неожиданный и ошеломляющий ответ – конечно имеет!

 

Во-первых, даже беглый взгляд на техногенную ситуацию в любом обществе позволяет говорить о существенном вмешательстве микро- (и не только!) катастроф в общественную жизнь. Последние не только уносят человеческие жизни, но и влияют на общий объем товарной массы, корректируя его в сторону уменьшения. А во-вторых, любой произведенный продукт имеет вполне определенный жизненный цикл, завершение которого вновь проявляется снижением общего объема товарной продукции, никак не затрагивая при этом денежную массу.

 

Т.е. любое производство товаров завершается вливанием в общественную среду новой порции товарной массы, и параллельно с этим – денежной. Но, уничтожение товарной массы, происходящее по объективным и субъективным причинам в самые различные времена и периоды общественной жизни, корректирует только объемы товарной продукции, не влияя на массу денежную. Это и является объективной причиной проявления инфляционных процессов.

 

Таким образом, инфляция – это нарушение пропорции товарной и денежной масс в сторону непропорционального увеличения денежной компоненты, вызванное вымыванием части товарной массы из обращения вследствие всевозможных техногенных и природных катаклизмов, а также окончания жизненного цикла части товарной продукции.

 

Указанное определение позволяет попутно ответить нам на еще один важный вопрос: почему за несколько последних десятилетий произошло существенное усиление инфляционных процессов?

 

Ответ на этот вопрос становится интуитивно понятным, если мы посмотрим на способы производства и качество производимой продукции последнего периода.

 

Переход в постиндустриальном обществе к массовому производству товаров массового потребления (ТМП) вызвало (вопреки значительному повышению качественных характеристик производимой продукции) существенное снижение жизненного цикла товара. Каждый производитель в погоне за конкурентами осваивает все новые и новые технологии, раз за разом выпуская новые модели одного и того же товара, принуждая потребителя заменить свой уже имеющийся товар на новый. Автомобили, уходящие на свалку раз в три года; сотовые телефоны, чуть ли не ежегодно обновляемые массовым потребителем, и т.д. и т.п. Все эти производства в совокупности резко увеличивает денежную массу общества, оставляя товарную без существенных изменений. А отсюда и резкий всплеск инфляции за последние десятилетия.

 

К большому сожалению, выводы из полученных утверждений не позволяют нам получить какую-либо методику борьбы с инфляцией. Можно предположить осуществление принципов контроля за достаточно большой частью вымываемой товарной продукции (например, на основе статистических данных), но изъять из оборота соответствующую часть денежной массы.... Во-первых, у кого изымать? А во-вторых, все эти действия должны осуществляться одновременно и согласованно во всех странах, что на текущий момент не представляется возможным.

 

Единственным позитивным следствием из наших выводов можно назвать следующее: современному обществу необходима организация контроля за эффективным использованием его ресурсов – сырьевых, энергетических, человеческих и т.п. Необходимо разработать принципы и методики этого контроля, глобальную систему поощрений за эффективное производство. И самое важное здесь найти подход, позволяющий органично вживить подобные механизмы в рыночную систему, не нарушая и разрушая экономическую основу общественной жизни.

 

Человеческий фактор

 

Возвращаясь к анализу инфляционных процессов в периоды общественных катаклизмов, (например, в военное время), можно обратить внимание на то, что инфляционное повышение цен может начаться в самом начале пагубных для общественной жизни военных действий, и даже до их начала! Т.е. рост цен на продукты питания и товары первой необходимости начинается до момента существенного разрушения товарной массы. И иначе чем человеческим фактором данный феномен объяснить невозможно.

 

Ажиотажный спрос на продукты питания, когда население кидается мешками закупать муку и сахар, снижение предложения на рынке, вызванное спекулятивными действиями продавцов товаров первой необходимости, - все это вызывает стремительно развивающуюся инфляцию, объективные причины которой еще не имели место.

 

И точно также как и в случае анализа объективных причин инфляции указанную ситуацию можно перенести и на мирное время. Плохая организация доставки товаров, непропорциональное распределение товаров первой необходимости, непродуманно малое их производство – все это влечет за собой периодическое возникновение ажиотажного спроса, влияющего на усиление инфляционных процессов. Аналогичная картина вполне представима и в случае целенаправленных или массовых спекулятивных действий определенной когорты лиц, связанных, например, с биржевыми операциями.

 

Таким образом, помимо объективного закона возникновения инфляционных процессов имеет место и «человеческий» фактор, влияющий на рост цен. И, на мой взгляд, именно этот фактор в максимальной степени оказывает свое негативное воздействие на российских просторах. Непродуманное и организованное на «авось» производство, крайне слабая логистика, устаревшие производственные технологии российской глубинки – все это является благодатной почвой для тлеющих очагов инфляции, вновь и вновь вспыхивающих инфляционными пожарами. И именно человеческим фактором можно объяснить столь существенную разницу в показателях инфляции в России и в развитых странах.

 

Для преодоления негатива указанного момента необходимо приложить колоссальные усилия. Здесь и налаживание элементарной инфраструктуры, и подготовка грамотных специалистов соответствующих направлений, и повышение уровня используемых технологий – множество задач, сплетенных в единый узел. И вновь, как и в предыдущем случае, для решения этих проблем необходимо отказаться от прямолинейности рыночных решений. Необходим жесткий контроль производства, может быть даже организация избыточного производства товаров первой необходимости (с помощью дотаций или каких-либо аналогичных мер). Но самое важное – нужна четко продуманная система мер и воздействий, быстро и эффективно влияющая на общественное производство, переориентация которого позволит минимизировать воздействие человеческого фактора на инфляционные процессы.

 

Дополнительные аспекты

 

Помимо указанных факторов имеются дополнительные моменты, влияющие на рост инфляции. На мой взгляд, таковых аспектов как минимум три.

 

1. Неоднородность денежной массы.

 

Интуитивно понятный аспект. Совершенно ясно, что деньги в руках потребителя и, скажем, прибыль предприятия, пущенная на его развитие, совершенно по-разному влияют на инфляционные процессы. Не буду подробно останавливаться на этом моменте, единственное замечу, что борьба с денежными накоплениями у населения не столь уж существенно влияет на инфляцию, но самым неприятным образом сказывается на общественной экономике, а потому не может быть принята в качестве методики борьбы с ростом цен.

 

2. Внешняя и внутренняя инфляции

 

Любая внешнеэкономическая деятельность общества влечет за собой экспорт/импорт инфляционных показателей, которую можно условно называть «внешней инфляцией». В усредненном варианте влияние этих показателей достаточно мало (можно пренебречь), но помнить о них необходимо, тем более, что этот момент тесно связан с третьим аспектом.

 

3. Неустойчивость мировой валюты.

 

Существенный аспект инфляционных процессов. Фактически, все валютные колебания относительно друг друга, множителем переносятся на внешнюю инфляцию. И это помимо дополнительного «человеческого фактора», когда финансисты в попытке предугадать будущую ситуацию, используют в своих ценовых расчетах заведомо больший коэффициент.

 

Решение данной проблемы, на мой взгляд, можно достичь путем стабилизации валютных взаимоотношений, используя введение твердой основы для расчетов, например, условной валюты, привязанной к стоимости золота. Реальные же операции проводить в стандартном валютном поле.

 

***

 

Борьба с инфляцией в современном мире превращается в одну из самых важных макроэкономических задач человечества. Все усилия по накоплению товарной и денежной масс, по повышению благосостояния населения теряют свою значимость в связи с инфляционными корректировками ценовых показателей. На мой взгляд, российское правительство, например, не может сегодня существенно (в разы) повысить уровень пенсионного обеспечения лишь по причине опасения резкого инфляционного всплеска, который нивелирует все повышения. Борьба за социальное обеспечение граждан уподобляется собачьей погоне за собственным хвостом.