?

Log in

No account? Create an account

Экономика в картинках

Экономика простым языком

Entries by category: общество

Лекции от Мансура Гиматова: Обращаясь к диалектике Гегеля
Мансур Гиматов
mansur_gimatov
Гегелевское трехтомие «Наука логики» одновременно и восхищает и отталкивает. Восхищает тем, что 200 лет назад, когда человечество не знало ни микро-, ни макро-миров, ни электричества, я не говорю уже об интернете, Георг Гегель вывел основные принципы развития мира. И это просто невероятно! Отталкивает же тем, что указанные принципы залиты целым трехтомным океаном воды, после осушения которой останется несколько, ну, хорошо, десятков страниц. Насколько же болтлив был этот Гегель, сохранив потоки своего сознания в этом трехтомном наследии. Но, кто ясно мыслит, тот ясно излагает….

Тем не менее, что можно сказать о диалектике уже с точки зрения современного уровня развития науки и техники? И что нужно подкорректировать в ней?

Наука логики (не путать с логикой математической!) выражена Гегелем с помощью диалектических законов, которые мы попытаемся переосмыслить.

Один из них – закон единства и борьбы противоположностей или «раздвоение единого и познание противоречивых частей его» – хорошо иллюстрируется железнодорожной дрезиной, где поочередно прилагаемые противоположные усилия (борьба) объединяются для продвижения дрезины в нужном направлении.

Действие этого закона мы повсеместно наблюдаем в природе – день и ночь, лето и зима, холод и жара – хотя и не столь антагонистичны по своему выражению, но столь же эффективные по своей сути проявления, характерные для процессов развития природы.

В чем суть этого закона? Она тривиально проста: природа, несмотря на всю свою бескрайность, не может построить бесконечно длинную «трубу» насоса, по которой будет всегда течь вода-энергетика. Нужен холостой ход, возвращающий поршень насоса в исходное положение для того, чтобы вновь и вновь толкать воду во внешнюю среду. Здесь и проявляется необходимость применения обратного усилия, каковое завершает цикл борьбы противоположностей, итогом которой станет позитивная работа всей системы.

Нужно также отметить, что необходимость обратного хода прекрасно подменяется круговым вращением, что мы зачастую и наблюдаем в природе – вращение Земли вокруг Солнца, электронов вокруг атомов и т.п. Грубо говоря, в нашей дрезине маятниковый рычаг заменяется чем-то похожим на педали велосипеда с постоянным вращательным движением в одну сторону. Но и в этом случае – если обратить внимание на вращение Земли вокруг Солнца – мы имеем четко заданную цикличность. За счет вращения Земли уже вокруг своей оси день сменяет ночь, что привносит свои особенности в развитие органической жизни на Земле. И здесь – отметим – круговое вращение Земли как вокруг Солнца, так и вокруг собственной оси, выполняется таким образом, что развитие органики на Земле идет максимально быстрыми темпами, задавая ритм ее росту и формированию.

Но наибольшим своим выражением закон единства и борьбы противоположностей проявляется в сущностях «жизнь» и «смерть». Смерть – как холостой ход нашего поршня, позволяющий жизни объявиться в новом обличии и с новыми возможностями.

Следующий закон диалектики – закон перехода количественных изменений в качественные – также повсеместно наблюдаемый в природе. Хорошей иллюстрацией действия данного закона являются, скажем, клеточка нашего организма и собственно человек (как и любой другой организм). Т.е. имеем одну клеточку организма, другую, третью…. Но в итоге множество этих клеточек образует новое качество – человеческий организм – каковой сам по себе нечто совершенно иное, чем его клеточки! Иными словами, количественный рост клеточек в нашем организме привел к получению совершенно иного качества – цельного самостоятельного организма, который, по сути, и не знает, что он состоит из клеток! Самое удивительное – как Гегель сумел вывести этот закон, ведь тогда о клеточном строении еще не было известно?! Просто поразительно!

Действие данного закона не ограничивается указанным примером. Также капельки дождя сливаются в ручейки, образуя новое качество. Ручьи сливаются в реки, которые стекают в океан. Это может и не столь яркое, но вполне точное проявление нашего закона. Множество деревьев образует лес, новое качество которого влияет не только на местную флору/фауну, но и на ландшафт местности. Множество людей образуют общество, которое за счет своей экономической деятельности позволяет развивать технологии. И это всё явные указатели на проявление нашего диалектического закона.

Третий закон гегелевской диалектики – закон отрицания отрицания или закон двойного отрицания – действие которого Гегель приводил на примере зерна пшеницы и его колоса. Т.е. отрицание зерна (гибель зерна), ведет к рождению-появлению колоса, а отрицание колоса и уже его гибель – к появлению множества новых зерен. И таким образом, закон двойного отрицания гласит о переходе объекта (зерно) через иное состояние – колос – к старой форме, но на новый качественный уровень уже во множественном варианте.

На мой взгляд, этот закон требует переосмысления. Во-первых, не всё живое размножается подобным образом. Во-вторых, не все зерна выживут, что вновь влияет на сомнительность законодательного подхода. И, в-третьих, в этом законе повторяются тезисы предыдущего закона – перехода количества в качество и наоборот (!), т.е. в данном случае качество колоса переходит в количество зерен….

Судя по всему, основной упор в этом законе Гегель делал на сохранении формы зерна, т.е. зерно, меняя собственное состояние на колос, вновь возвращается к исходной своей форме, но уже в новом – множественном – состоянии. И если я правильно понял основной мотив принятия данного закона Гегелем, то уже с точки зрения современных наук более правильным было бы использование в данном случае принципа фрактального самоподобия.

Фрактал – это самоподобное множество, части которого повторяются своей структурой на микроуровне.

Выше приведен рисунок математического фрактала из указанной ссылки.

Фракталы окружают нас повсюду (но, вот Гегель об этом, увы, не знал!). Так ветка дерева похожа своей структурой на само дерево. Если через увеличительное стекло посмотреть на нашу кожу или листок дерева, мы вновь увидим фракталы. Или взять, к примеру, ананас или хвост павлина – они состоят из подобных фигур. А сорт капусты брокколи – фрактальное чудо природы.

Иными словами, фрактальное самоподобие – это один из основных природных принципов, который и следует оформить в третий закон диалектики – закон фрактального самоподобия.

И еще потрясающие картинки природных фракталов!

Почему и для чего я предлагаю заменить закон двойного отрицания на принцип фрактального самоподобия? Во-первых, это куда более универсальный принцип сохранения и передачи формы объектами, относящийся не только к органическому миру, но также и к неорганике. А во-вторых, фрактальное самоподобие позволяет заглянуть в глубины микромиров, как и на представление нашей Вселенной, не используя для этого никаких дополнительных инструментов.

Как это ни парадоксально, но столь, казалось бы, не очень существенная правка законов диалектики, кардинальным образом влияет на всю логику представлений Гегеля. Так исчезает гегелевское понятие «абсолютной идеи» – духовного первоначала, которое является отправной точкой развития мира, человека, природы. Абсолютная идея как система саморазворачивающихся категорий, которые являются точкой отсчета для начала формирования мира. И зачем нам нужна «духовная система саморазворачивающихся категорий», когда мы имеем вполне материалистический механизм самоподобных фрактальных реконструкций?!

Иными словами, замена закона двойного отрицания на принцип фрактального самоподобия переводит диалектику Гегеля на вполне материалистическую основу, что лично меня не может не радовать. Живая материя окружающей нас Вселенной, принципы развития которой полностью соответствуют указанным диалектическим законам, является твердым фундаментом как для научных исследований, так и для технологических изысканий.



Лекции от Мансура Гиматова: Принципы относительности
Мансур Гиматов
mansur_gimatov
Принципы относительности имеют множество оттенков: от банального местоположения наблюдателя – ты находишься справа от меня, тогда как я слева от тебя – и до специальной и общей теорий относительности, предложенных Альбертом Эйнштейном. С уважением относясь как к самой науке, так и к ее величайшим исследователям, тем не менее, должен заметить, что эта гипотеза, возведенная сегодня в ранг теории, есть математическая пустышка.

Конечно, глупо спорить с математическими формулировками, заложенными в основу теории. Никто не сомневается в правильности их доказательств, но…. Эти формулировки лишь доказывают возможность построения той или иной физической конструкции, модель которой описана соответствующей математикой, тогда как вероятность их появления в природе фактически равна нулю.

Может ли искривляться пространство или замедляться время? ОТО отвечает утвердительно на первую часть вопроса, а СТО – на вторую. Ребята, но вы хотя бы дайте определения: что такое «пространство» и что такое «время», прежде чем искривлять непонятно что. Эйнштейн, в этом плане поступил хитро: он не стал давать/менять определения, но ввел новую сущность «пространство-время» (пространственно-временной континуум) единый и неразрывный, который можно и гнуть, и замедлять….

Для того чтобы понять всю тонкость и изощренность момента вспомним определения пространства и времени, полученные еще во времена древнегреческих философов, но наиболее четко выраженные с появлением физики Ньютона: берем объект – яблоко – и производим действо – роняем его на голову. В итоге получаем закон всемирного тяготения. Отсюда и определение пространства – как место, где находятся вселенские объекты, с каковыми случаются различные действа, а время – это то, что определяет последовательность этих самых действ.

Определения, конечно же, утрированны, но лишь самую малость, полностью сохраняя суть сказанного, глядя на которую вполне осознаешь, что этим определениям грош цена. Во-первых, мы не можем опереться на понятие «место», поскольку это производная от самого «пространство». А, во-вторых, мы не можем также опираться на понятие «объект». Это Ньютон мог вырастить яблоко, настрогать шариков, построить телегу…. А во Вселенной-то откуда всё это берется?! Иными словами, без пояснения того, откуда берутся используемые в определении объекты, мы не можем получить и сути пространства! И для того чтобы устранить все эти явные несуразности, нам придется отказаться от философии ньютоновской механики, введя дополнительные сущности, первой из которых будет обычный «процесс».

Сразу оговорюсь, что речь идет именно о природных процессах, каковые мы наблюдаем на матушке Земле и в ее окрестностях, и аналоги которых проистекают на всех планетах, галактиках, как и во всей Вселенной. Именно в результате этих процессов появляются новые и исчезают старые объекты, происходят все те изменения, за которыми мы можем наблюдать, и даже те, за которыми мы наблюдать не в состоянии.

Процесс – это набор циклических изменений природных состояний, проистекающих от фазы зарождения новых объектов к фазе их развития, и завершающийся гибелью объектов, на этапе которой завершается и действие рассматриваемого процесса.

Следующая дополнительная сущность – система.
Совокупность природных процессов, проистекающих на едином ограниченном поле, взаимозависимых друг от друга и взаимодействующих друг с другом, образуют систему природных процессов. И вот это поле взаимодействий процессов – единое и ограниченное – и следует называть пространством, поскольку для внутреннего наблюдателя данной системы ничего иного более не существует.

Для лучшего понимания рассмотрим примеры природных процессов, а также образованные ими системы:

Пример 1. Природный процесс – дождь. Каждый наблюдал данное природное явление, и его восприятие не должно вызывать каких-либо недоумений. Можно лишь добавить, что данный процесс находится в составе природной системы, называемый в науке круговорот воды в природе.

Пример 2. Кровообращение того или иного организма (пусть будет человеческого организма). И вновь мы наблюдаем циклический процесс, входящий в состав внутренней системы жизнедеятельности человека, пространство которого ограничено кожным покровом данного конкретного человека.

Пример 3. Процесс вращения Земли вокруг Солнца. И здесь, думается, также всё понятно – циклический процесс, входящий в состав системы, которую мы называем Солнечная система, со всеми ее взаимодействиями или, по крайней мере, взаимовлиянием.

Указанные примеры позволяют нам вывести первый принцип относительности пространства и времени.

Понятия времени и пространства строго индивидуальны для каждой природной системы. Пространство определяется полем, на котором проистекают все взаимосвязанные процессы с участвующими в них объектами (во многих случаях это поле имеет ограничивающую оболочку, как, например, кожный покров человека). Время – это параметр системы, определяющий период/скорость жизнедеятельности системы.

Рассмотрим еще один пример природной системы, а именно одной из клеток (пусть будет) человеческого организма. В том, что это именно система, нет никаких сомнений. Те же (пусть и упрощенные) процессы жизнедеятельности, та же оболочка, ограничивающая ее пространство, то же время, определяющее период жизнедеятельности данной клетки. Т.е. после гибели клетки все ее процессы жизнедеятельности завершатся, а внутренние объекты сгниют, исчезнут, растворятся во внешней среде. Но как же быть в этом случае с каким-нибудь клеточным паразитом, который после гибели нашей клетки может перебраться в другую клетку/систему? Нет ли здесь нарушений предложенной логики?

Конечно же, никаких нарушений нет. Просто в случае с паразитом мы должны были правильно определить систему. Наша клетка не является полной системой жизнедеятельности паразита. Клетка – это его, так сказать, дом/квартира, который приходится иногда покидать. Системой же для паразита будет являться весь организм, а возможно, и внешняя среда, из которой он в этот организм попал.

Еще раз подчеркну, что выбирая параметры пространства и времени всегда важно правильно определить саму систему. В противном случае смысловая логика перестанет работать, а использование математического аппарата приведет к серьезным ошибкам.

Перейдем к выводу следующего принципа относительности – бесконечность Вселенной.

Итак, мы приняли за истину то, что каждая клеточка любого организма является природной системой. Но и сам организм также является системой! Мириады клеточек, взаимосвязываясь друг с другом, в итоге образуют организм, функциональность и самостоятельная жизнедеятельность которого, уже не имеет ничего общего с жизнедеятельностью каждой отдельной его клетки. Если же вновь перевести фокусировку, то мы увидим, что мириады организмов животного и растительного мира также образуют системы фауны и флоры, а применительно к совокупности человеческих организмов – общественную систему!

Отстранимся на время от человека – как уникальной во Вселенной сущности (обратное не доказано) – и это позволит нам продолжить предложенную логику. Т.е. наши флора и фауна составляют лишь малую толику от внутренних процессов следующей по величине системы, каковую мы называем планета Земля. Та, в свою очередь, вместе с Солнцем и другими планетами образует Солнечную систему, каковая вновь входит в состав еще большей системы – галактики Млечный путь. Совокупность окружающих нас галактик позволяет говорить о новой системе – физической вселенной, за пределами которой (около 40 млрд. световых лет) астрофизики наблюдают яркий свет/огонь. Иными словами наша физическая вселенная имеет ярко выраженные границы.

И наличие этих границ позволяет нам предположить и следующий уровень уже метафизической Вселенной, объединяющей множество физических вселенных в единую организацию или систему. По крайней мере, нет ни единого указующего перста, что наша логика должна прерваться на этом этапе.

Но хорошо, допустим, что метафизическая Вселенная на самом деле существует. А далее? И далее! В этом-то и заключен принцип бесконечности Вселенной! У нашей вселенской «матрешки» нет последней, вернее, где-то там, за пределами нашего понимания идет «строительство» очередного уровня системы, возведя который Природа примется за следующий. Наша Вселенная – это единый живой организм, постоянно развивающийся и растущий, и все мы и всё, нас окружающее, – это крохотные клеточки этого организма.

Сказанное не отражает полную суть принципа бесконечности. Дело в том, что в отличие от однонаправленности времени, пространственная сущность не имеет векторных указателей. И если предложенная логика позволяет нам принять принцип бесконечности в сторону увеличения систем, то точно таким же образом мы должны принять и малую бесконечность! Т.е. каждая клеточка нашего организма является некой физической вселенной для ее внутренних обитателей, каковые также состоят из еще меньших по размерам клеточек. Иными словами, в нашей «матрешке» нет самой малой! И раскрыв очередную, мы всегда будем натыкаться на следующую, и следующую, и следующую. А потому нет ни малейшего смысла ловить бозоны и прочую микроскопическую пыль, когда перед нами лежат пласты неисследованной реальности, организованные в строгие системы жизнедеятельности, непонимание сути которых, превращает адронные коллайдеры в дорогостоящие игрушки для высоколобых ученых детишек.

Итак, принцип бесконечности Вселенной гласит об уровневой организации природных систем, этажи которой уходят в неоглядную даль как в сторону большой, так и малой бесконечности. У нашего здания нет первого и последнего этажа, поднявшись или опустившись на которые, мы всегда обнаружим новые горизонты для исследований.

Но вернемся к человеку, уникальность которого несколько нарушает строгую логику предыдущих утверждений. Т.е. с малой бесконечностью – здесь проблем нет – такие же клеточки в организме, каковые должны состоять из природных систем меньшего размера. В этом плане всё соответствует. Но, вот, с большой бесконечностью наша уникальность создает проблемы. Т.е мы имеем логику – от клеточек к организму и затем – к обществу. А что далее? Что дает нам в дальнейшем (и дает ли) общественная система?

Здесь можно предположить три относительно равноценных варианта развития событий, каждый из которых имеет свои плюсы и минусы.

1. Самый простой – человек не выделяется из структурной организации Земли, и вместе с остальной флорой/фауной входит в эту систему. Плюсы подобного варианта – исчезают нарушения в логике и собственно простота решения. Минусы – мы не видим/слышим человеков в ближайшем звездном окружении, хотя они там также должны были бы быть. Или другими словами – наша уникальность создает предпосылки для сомнений в этом варианте.

2. Из мира фантастики – общественные структуры начнут копироваться и распространяться по планетам и звездным системам, что позволит в итоге создать из общественных организаций новую единую систему. Здесь имеем излишне прямолинейную логику, и опять же, необходимость существования «сторонних» общественных структур, каковые могли бы привнести нечто новое в процессы развития.

3. Можно предположить, что объединение малых природных систем в единую большую, не всегда линейно. В отдельных случаях будет происходить что-то, похожее на энергетическое преобразование. Т.е. общественная организация человека создаст нечто новое, допустим, некую систему виртуальной реальности, каковая начнет развиваться самостоятельно, полностью соответствуя ранее предложенной логике.

Третий вариант мы достаточно часто наблюдаем в Природе. Так, например, дождь из круговорота воды в природе, порождает и развивает органическую жизнь. Но насколько это может соотноситься с человеком и обществом – судить очень сложно – и плюсом данного варианта является лишь учтенная уникальность человека, хотя, на мой взгляд, именно этот вариант является предпочтительным.

Добавлю несколько слов, касающихся относительности времени. Самое, наверное, важное то, что время или скорость процессов развития той или иной природной системы всегда соответствует ее размерам (вернее, уровню вложенности). Так, если взять человеческий организм, то период его развития равен нескольким десятков лет, тогда как на развитие каждой его клеточки требуется несколько дней или даже часов. С другой же стороны, период развития, скажем, Солнечной системы составляет уже миллиарды лет. Но, по большому счету, всё это сопоставимые системы, отличие которых лишь в размере и в скорости развития. Иными словами, если клетку нашего организма мысленно увеличить до размера планет, то с большой долей вероятности мы увидим однотипные структуры, а наши несколько часов для развития клетки растянутся в миллиарды лет.

В чем тут сложность восприятия? Дело в том, что мы привыкли мерить время по будильнику или периоду обращения Земли вокруг собственной оси. Но время на часах – это условные математические единицы. Каждая система имеет свой уникальный будильник, стрелки на котором перемещаются в строгом соответствии со скоростью ее внутренних процессов. И движение этих стрелок всегда отличается от наших часов, а для разноуровневых систем это отличие достигает многих порядков. Почему, скажем, мы не можем увидеть электрон? Да, потому что скорость его вращения вокруг атома настолько велика, что, применяя самое современное оборудование, мы видим лишь размытое электронное облако. При этом скорость его вращения – это основной атрибут, определяющий период жизнедеятельности. Как долго будет вращаться, скажем, вентилятор, если его крутить со скоростью 100 оборотов в минуту? А если увеличить эту скорость на пару порядков?! Ответ достаточно прост: грубо говоря, и тот и другой вентилятор проживут разные периоды [по нашим часам] времени, но совершат при этом одинаковое количество оборотов. Так вот, принцип относительности времени состоит в том, что время жизни наших вентиляторов строго одинаково, а стрелки часов их жизнедеятельности необходимо настроить таким образом, чтобы их движение соответствовало бы скорости вращения их лопастей.

Для чего нужны подобные сложности? Дело в том, что время на наших часах позволяет нам лишь соотносить/сопоставлять скорости различных процессов. Тогда как для понимания самого процесса нужны именно его часы, а не наши – универсальные. Иными словами, каждый изучаемый природный процесс требует четкого понимания его основных пространственно-временных параметров. Наши же линейки и часы здесь совершенно непригодны.

***

Надеюсь, теперь вы поняли всю тонкость предложенного А.Эйнштейном единого «пространства-времени». С одной стороны, гениальность ученого предвосхитило использование процессной терминологии, значимость которой многие ученые и сегодня не до конца осознают. Но, с другой, его уход в математические дебри превратили созданные им теории относительности в «сферического коня в пространственно-временном континууме».

 

Убийца биткоин
Мансур Гиматов
mansur_gimatov
Прежде чем приступить к описанию собственно идеи, крупными мазками обрисуем сопутствующую ситуацию.

Итак, на текущий момент создание криптовалют (так называемый «майнинг») производится путем организации (расчета) цифровых блоков, каковые и являются по сути «монетками». И здесь хочется подчеркнуть два момента: Во-первых, никакого производства благ в процессе получения криптовалют не ведется. Более того, наоборот, в процессе майнинга затрачивается колоссальное количество ресурсов – технических, энергетических, коммуникационных, взамен которых мы получаем условные цифровые блоки-монеты, необходимость коих диктуется лишь финансовой сферой, но абсолютно ненужными в обычной человеческой деятельности. Грубо говоря, мы упорно созидаем пятое колесо у телеги, затрачивая на это колоссальное количество ресурсов, единственным позитивным результатом которого является повышение покупательской способности населения. Никаких иных, реальных и осязаемых благ майнинг не дает.

А во-вторых, несмотря на участие в майнинге колоссального количества «шахтеров», доля человеческого труда в этом процессе минимальна. Т.е. включили вы добывающий агрегат, и лишь следите за процессом, поскольку само действо полностью автоматизировано. И с одной стороны, это вроде бы как и хорошо – не отвлекает человека от дел житейских, но с другой, несколько раздражает отсутствием возможностей повлиять на процесс. Всё упирается лишь в количество работающих агрегатов и времени ожидания результата. Прочих приложений для смекалки, интуиции и иных паранормальных возможностей у нашего шахтера нет.

Впрочем, для проявления оных создана параллельная и огромнейшая по размерам сфера фаусетов (кранов) и опросов. В ней криптовалюты не создаются, но зарабатываются. Эдакий псевдо-майнинг, где размер добычи зависит только от ваших личных усилий и стараний. И всё бы ничего, но пребывание в данной сфере влечет за собой столь множественный негатив, что нашим псевдо-шахтерам можно лишь посочувствовать.

Во-первых, если исключить из анализа пирамидальные схемы (когда ты привлекаешь к конкретной схеме еще несколько участников, а те еще и еще), то максимальный заработок в день вряд ли достигнет даже 100 рублей. При этом потеря глаз и остеохондроз вам будет гарантирован. Во-вторых, в сфере процветает обман, как и вообще крайне негативное отношение к участникам. Нередки национальные и даже расистские выпады и проявления. Так, например, в опросах встречаются пункты, где просят ответить «белый» вы или «иной»….

Тем не менее, данная сфера привлекла к себе миллионы и миллионы участников. Здесь и те, кто хоть как-то пытается наскрести себе на кусок хлеба, и те, кто не может найти собственное приложение в реальном мире, и те, кому реальный мир стал невыносим по сугубо личным обстоятельствам. День и ночь сидят миллионы роботизированных дятлов, стремительно тыча мышкой в нужные участки экрана, пулеметом выстреливая на клаве заученные наизусть англифицированные фразы, и в любой момент готовые расколашматить об стену или стол если не экран, то клавиатуру или мышь….

И последний штрих в нашей «картине маслом» – это сфера игр. Танки и космические одиссеи, удивительные миры Fallout и Far Cry…. Платные и бесплатные, игры, на которых можно заработать…. И прочее, прочее, прочее…. Не буду здесь особо распространяться.

Так вот, сама идея заключена в том, чтобы объединить все три указанные сферы в единую: сферы создания и зарабатывания криптовалют, а также сферу игр.

Т.е. создается игра (или бесконечное игровое поле) нечто космическое или похожее на Fallout, без апокалипсического наполнения, конечно же. Скорее, с первооткрывательским сценарием. И игрок отправляется в неизведанные дали в поисках открытий и свершений. Нашел что-то ценное и на его счету появляется один-другой KillCoin. Подстрелил зверушку, и вновь прибавка. Совершил что-то полезное для кого-либо – и опять получил прибавку на своем игровом счету.

Игра должна содержать средства реальной коммуникации между игроками, герои которых встретились в игровом пространстве. Ну, а для того чтобы наши KillCoin-ы обрели натуральное выражение, их заведомо выставляем на биржевые торги. И при этом, игрок должен иметь возможность уже в процессе игры конвертировать свои находки в реальный заработок.

Возможно ли подобное?

Возможно! Более того, судя по существующим направлениям развития цифровых технологий, можно заявить, что подобный вариант неизбежен. Он появится обязательно. И основную задачу, которую необходимо будет решить разработчикам, это защита новой валюты от дискредитации. Т.е. необходимо будет продумать систему, которая не позволит встраиваться в нее сторонним субъектам, желающих наживаться без приложения труда и усилий. А поскольку здесь объединятся технологии серверных приложений и блокчейна (фактически речь идет о создании нового типа социальных сетей с игровым наполнением), то каких-либо сверхусилий для реализации проекта прикладывать не придется.

Что это даст?

Во-первых, новый тип социальных сетей, в которые устремятся миллионы и миллионы пользователей. Во-вторых, реализация проекта похоронит сферу фаусетов и опросов (и этот момент лично меня радует более всего). Она банально не сможет конкурировать с нашим вариантом. А миллионы «дятлов» найдут более интересное и прибыльное применение своим талантам. Также отмечу здесь, что организуемая нами денежная эмиссия, направляется на наименее обеспеченные социальные слои, резко поднимая нижние планки финансовых взаимодействий. И это должно максимально благоприятно отразиться на общем социальном фоне.

Также наш проект привлекателен тем, что не требует специализированного технического обеспечения и повышенных затрат электроэнергии. Убить биткоин – это, конечно же, сказано сверхоптимистично, но при определенном сценарии развития нашего направления подобное не исключено. Ну, а по большому счету – жить станет интереснее, жить станет веселее. Если к тому же KillCoin внесет свои коррективы в рынок труда (в данном случае речь идет о российском рынке труда), позволяя «зарабатывать» в системе 10 000 (не суть) деревянных за несколько дней, то я буду считать свою жизненную миссию выполненной.

Всем – удачи!

Лекции от Мансура Гиматова: Теория формаций
Мансур Гиматов
mansur_gimatov

Формационная теория, впервые озвученная К.Марксом, является одним из величайших достижений философской мысли человечества. Развивая и уточняя диалектические законы Гегеля, теория формаций в то же время несет глубинный теоретический смысл, позволяя расширить понимание Природных явлений и закономерностей.

О чем гласит теория формаций? Начнем с азов.

Термин «формация» Маркс позаимствовал из геологии, так называют геологические слои пород. И по утверждению того же Маркса наше общество также развивается «слоисто», строго следуя некой последовательности, если не сказать алгоритму.

Сразу замечу, что формационная теория относится не только к общественному развитию. Это принцип всей живой материи. И по сути, теория формаций является уточняющей и развивающей третий закон диалектики – закон отрицания отрицания – каковой лишь обозначил природный принцип – строгую закономерность любого развития.

Первый закон диалектики – переход количества в новое качество – наглядно представляет пирамида фужеров, заполняемых шампанским:

Единственный недостаток иллюстрации – не очень четкое представление нового качества – в природе оно куда более наглядно: так совокупность капелек дождя превращается в мощный речной поток, сметающий всё на своем пути – большое количество капелек приобрело новое качество.

Второй закон диалектики – единство и борьба противоположностей – замечательно иллюстрируется таким техническим изделием как дрезина,

где «борьба» противоположных усилий объединяется в возможность движения устройства.

А вот третий закон диалектики – закон отрицания отрицания – я проиллюстрировать затрудняюсь, и не потому, что, скажем, плохо понимаю его, но потому, что он сам весьма расплывчат – лишь обозначает, но не формулирует закон.

В качестве пояснения этого закона Гегель приводил пример с зерном, размалывание которого не завершает некие процессы, но начинает новые, например, выпечку хлеба. Т.е. этим законом отрицается возможность завершения чего-либо, исчезновения или обратного процесса. Всё взаимосвязано и нигде не существует точки остановки, исчезновения, подчеркивая бесконечные принципы Природы.

Но теперь представьте, что изображенные на рисунке герои мультфильма качают не рычаги дрезины, но визуально схожий насос, жидкость из которого подается в фужеры с первого фото, заменяя бутылку с шампанским. И вот эта виртуальная компиляция замечательно иллюстрирует нам теорию формаций Маркса, где сами формации представляются рядами фужеров – слой за слоем, жизнь как никогда не завершающийся природный процесс:


Формационное развитие общества

Создатель формационной теории, тем не менее, допустил серьезные ошибки в ее представлении. И это невероятно удивительно: диалектик Маркс в своей версии напрочь позабыл о диалектических законах, а материалист Маркс в фундамент собственной формационной конструкции закладывает идеалистическое понятие – общественные взаимоотношения…. Один из тех случаев, когда политические убеждения перевесили все жизненные и научные принципы....

Отвлечемся от критики – просто заново выведем общественную формационную иерархию:

Изначально, еще до формирования общества, мы имеем общинно-племенную структуру (не общественную!) человеческих образований. И это то, что Маркс называл «азиатским способом производства», а уже позже советские политологи назвали первобытнообщинным строем. Т.е. этот уровень сложно назвать формацией из-за разнородности этого слоя, и тем более, общественной формацией, поскольку общества еще нет, оно только зарождается, формируется. Но, тем не менее, выделить/обозначить этот уровень, конечно же, необходимо.

Следующий формационный слой можно обозначить как сельскохозяйственный. Т.е. это тот «ряд фужеров», который начал заполняться из предыдущего, переводя все мыслимые в нем формы занятий – собирательство, охота, земледелие, рыболовство… – к единому формату, связанному с сельскохозяйственной и животноводческой деятельностью.

И это – первый полноценный уровень общественной деятельности человечества, проистекавший на всех материках и во всех цивилизациях – от инков и древних египтян, римлян вплоть до 16-17-го в.н.э., когда и начинает формироваться следующий общественный слой – промышленная (или индустриальная) формация.

Сегодня же мы находимся в условиях формирования новой формации, и этот этап получил вполне внятное и обоснованное наименование – постиндустриальная эпоха. Иными словами промышленная (или индустриальная) эпоха уже завершается, и мы в ближайшее время перейдем к информационной ступени развития производительных сил.

Как бы то ни было, формация определяется не общественными отношениями, как обозначил это Маркс, но уровнем развития производительных сил. И это доказывается хотя бы тем, что даже сегодня, находясь на постиндустриальной ступени, можно встретить любые общественные отношения, вплоть до рабовладельческих, несмотря на уголовное преследование за оные. Иными словами, общественные взаимоотношения формируются на основе эффективности их применения в той или иной производственной сфере, в соответствующих условиях и в соответствующее время.

Но, хорошо, а что такое уровень развития производительных сил? Почему мы выделяем уровень сельскохозяйственного и/или промышленного производств? Чем информационный уровень будет отличаться от текущего состояния общества и его экономики?

Уровень развития производительных сил проще всего пояснить ростом уровня потребления: на первом этапе (уровне) общество может позволить лишь удовлетворение базовых потребностей (еда, одежда, жилище и т.п.), и потому-то он и связан в максимальной степени с сельским хозяйством и животноводством. Но на следующем этапе общественные возможности потребления начинают расти, выходя за рамки базовых, удовлетворение которых в значительной степени ложится на промышленное производство, апофеозом продукции которой можно назвать автомобиль. Следующий же этап общественного развития еще больше отрывается от базовых и даже материальных потребностей, переходя в виртуальное пространство, общий объем продукции которого начинает в разы превосходить все остальные производства.

И здесь следует отметить то, что технологическое развитие, на которое молятся и за которое ратуют руководства и правительства всех стран, не является столь уж приоритетным. В условиях развития экономики, технологическое развитие – неизбежный процесс. Главное – это поддержание рукояток нашей «дрезины» – рост потребления / рост производства в постоянно действующем режиме. Только в этом случае наши фужеры будут интенсивно заполняться, переводя количество в новое качество – новый ряд фужеров – новый слой общественной формации.

«Слоистость» как принцип

Рассуждая о формационном развитии общества, следует понимать, что каждый общественный слой своеобразным образом формирует все направления общественного миропорядка.

Так, например, сельскохозяйственный уровень использовал монетные денежные системы. Т.е. весь объем производства того периода покрывали золотые и серебряные монеты, к каковым в дальнейшем присоединились и их «бедные родственники» – медь и т.п. Но уже объемы пром.производства потребовали существенных корректив, вводя необходимость использования бумажных денег. Аналогичным образом в наше время неудовлетворительным решением стали и бумажные деньги – не хватает ни их объемов, ни скорости их перемещения. Постиндустриальный период – эпоха электронных транзакций.

И вновь, обратите внимание, как количество денег, необходимых в тот или иной периоды, меняет их качественную составляющую: слой за слоем – монеты превращаются в бумажные деньги, каковые сменяют электронные, и совершенно очевидно, что будущее за виртуальными денежными системами.

Вслед за денежными системами качественные изменения произошли и во всем финансовом институте. Так в условиях монетаризма (монетные денежные системы) зародились налоговая система и ростовщичество. И здесь следует отметить, что и то, и другое были порождены нехваткой денежной массы. Бумажные денежные системы потребовали формирование полноценного органа фин.управления – банковской системы, а также породили биржевой институт. Электронные транзакции создали форекс, ну, а виртуальные деньги, думается, повлекут формирование real-time моделей, где все начисления и списания будут происходить мгновенно и постоянно, подобно крутящемуся электросчетчику.

Также отметим, что каждая формационная ступень не является единым и цельным пластом. Каждая из них состоит из множества мелких ступеней. И различия этих «подступеней» можно определять как на технологическом уровне (например, подступени промышленной формации, связанные с уровнем используемой энергетики), так и на организационном. В последнем варианте вполне можно выделить уровни, связанные с переходом к «узкой специализации», описанный А.Смитом, созданием конвейера Г.Фордом, и бизнес-процессами М.Хаммера.

Все эти примеры однозначно указывают нам, что принцип «слоистости», применительно к общественным системам, является не просто «красным словцом», иносказательным выражением, но явлением жестко обязательным во всех общественных системах и направлениях деятельности. Более того, исследуя то или иное направление деятельности человека, и не находя подобных слоев, можно сделать вывод, что это направление развивалось некорректно.

Физический смысл формаций

Повторюсь, что принцип формационного развития относится не только к обществу, но и ко всему живому. Подобно дереву, наращивающему ежегодные кольца под корой, формации четко указывают нам на этапы развития/жизни субъекта, где наиболее четкое представление вновь представляет нам флора: семя – росток – саженец – плодоносящее дерево…

Общественные формации – это уровни зрелости нашего общества, где первобытнообщинное состояние сравнимо с переходом от семени к ростку, сельскохозяйственный уровень как саженец или детский период общественного развития, а индустриальный наиболее близок к подростковому.

Сегодня наше общество быстро взрослеет, что наиболее наглядно проявляется в его отношении, скажем, к сексу: еще несколько десятилетий назад общество – совсем как подросток – стыдливо краснело при упоминании о сексе, но сегодня подобного уже не встретишь.

Есть предположение (или надежда?), что взрослеющее общество также кардинально изменит свое отношение к таким понятиям как «революция» и «терроризм», каковые могут проявляться лишь как элементы юношеского максимализма, с оговоркой – применительно к здоровому (не больному) общественному организму.

Необходимо отметить, что термин «общество» относится ко всему мировому сообществу, а не только к какой-то из его частей. Мировое сообщество – это единый общественный организм. Но при этом не все его составляющие развиваются одинаково быстро, а некоторые из них – подобно отдельным островным племенам – навсегда застыли в собственном инфантильном состоянии. И, кстати говоря, если задаться вопросом – почему это случилось? Почему, скажем, аборигены Полинезии остановились в собственном развитии? То ответом на этот вопрос будет – недостаточная численность соответствующих народов.

Несколько утрируя логику событий: количественный показатель численности оказался недостаточным для технологических прорывов, которые позволили бы этим народам, более широко расселиться. Что, в свою очередь, вновь позволило бы повысить их численность. Наши насосы перестали работать, и заполнение фужеров прервалось, навсегда сохранив эти общественные рудименты в соответствующем состоянии.

Последние рассуждения, кстати говоря, указывают на серьезный просчет всех тех, кто считает, что можно (или даже нужно) снизить численность населения Земли, грубо говоря, сохранив лишь пресловутый «золотой миллиард». Это приведет к катастрофе – потере обществом множества знаний и технологий, буквально швырнет нас на «пещерный уровень» технологического развития. Конечно, это, возможно, произойдет не сразу же, но через поколение-другое, но подобный сюжет будет неизбежным.

Как бы то ни было, но этапы сельскохозяйственной, индустриальной и информационной ступеней развития общества – это всё из того, что относится к периоду его развития. Других периодов роста/развития уже не будет. Следующий за постиндустриальным информационный этап – это переход общества к половозрелому состоянию, за которым последует период старения с неизбежной в последующем смертью. И весь вопрос – сумеет ли наше общество дать потомство или же мы проживем «пустоцветом», так и не создав задела в будущем?...

Но сегодня общество стоит на пороге своего взросления, и на мой взгляд, ему следовало бы оглянуться и оценить собственные свершения, посмотреться в зеркало, в конце концов. Всё ли мы делаем верно и туда ли спешим?...



Три волны реинжиниринга
Мансур Гиматов
mansur_gimatov
«Мы говорим партия, подразумеваем – Ленин»

Несмотря на то, что понятие «реинжиниринг» вполне обоснованно связано с именем Майкла Хаммера, следует осознавать, что реформы организационных структур происходили на всех этапах общественной жизнедеятельности человека. При этом среди всего реорганизационного многообразия промышленного этапа можно выделить три основные волны революционных преобразований.

Прежде всего, необходимо разобраться – что следует называть реинжинирингом предприятия? Если, скажем, некая организация решила построить новый цех, можно ли этот этап назвать реинжиниринговым?

Конечно же, нет. Строительство нового цеха – стандартный этап развития предприятия, каковой происходит в рамках намеченных плановых мероприятий, – обычный рост, без единого намека на революционность. Реинжиниринг же – это смена всех планов, переход на другие принципы, выход в другую, «параллельную» реальность.

В качестве условного примера: допустим, вы строите дома из кирпича. Строили 2-3-х этажные, жизнь потребовала перейти к 5-ти этажкам, а затем и к 10-ти этажкам. И всё это происходит, несмотря на усложнение применяемых технологий, в рамках единой парадигмы. Но вот наступает момент, когда появляется необходимость строительства 20-ти и выше этажных домов. Всё. Парадигма закончилась. Такие дома из кирпича рассыпятся еще на этапе строительства. Тут нужна новая концепция, другая идеология строительства, переход на которую и являет собой реинжиниринговое преобразование.

Иными словами, революционность нововведений, о каковой и говорил М.Хаммер, является обязательным (необходимым) условием реинжиниринга.

Еще одним важным условием проведения реинжиниринга является то, что реинжиниринг – это всегда проблематика роста и развития. Говорить о реинжиниринге в периоды кризисов и стагнаций – в корне неверно и глупо, по сути. Необходимость проведения реинжиниринга формируется общественным развитием и ростом общественных потребностей, реализация которых ставит в тупик производственные возможности.

В чем тут суть?

Дело в том, что стандартно используемые пути увеличения количества работников, станков, производственных линий и даже развития привычных технологий всегда имеют верхний предел – потолок развития. Т.е. всегда наступает момент, когда подобный «линейный» рост перестает давать «отдачу», каковая определяется размером получаемой прибыли. В качестве условного примера:

Имеем предприятие, на котором налажен выпуск 10 единиц продукции, что дает собственнику 100 рублей прибыли. Всё хорошо, потребность рынка растет, и собственник вкладывается в развитие, что позволяет довести выпуск до 20 единиц продукции, дающих уже 180 рублей прибыли. Развиваемся дальше, и вот уже выпускаем 30, 40, 50 единиц продукции, и вся беда лишь в том, что прибыль собственника тормознулась где-то на 250 рублях, и уже не растет, но падает! Рост управленческой конструкции, ресурсного обеспечения, режимов безопасности ведет к тому, что доходность продукции быстро снижается, и при этом увеличение цены блокируется конкуренцией на рынке.

Вот это и есть – стандартная ситуация необходимости реинжиниринговых преобразований. Сколько ни пыжься здесь собственник, сколько ни вкладывай он в рост и развитие, без изменения ранее принятой идеологии производства – роста прибыли здесь не дождешься. И более того, с каждым действием, и с каждым приложенным усилием растут риски развала предприятия на части, каковые в итоге превратятся в прямых конкурентов, к тому же максимально осведомленных о ваших планах и возможностях!

Второе условие реинжиниринга: его применение возникает лишь на фоне экономического роста и развития общества, но никак не на фоне кризисов и стагнаций. И здесь необходимо отметить, что это условие является «вторым» лишь на фоне изложения! По сути, это важнейший первичный фактор, без выполнения которого нет ни малейшего смысла говорить о реинжиниринге. И те извинения, принесенные Хаммером и Чампи читателям книги «Реинжиниринг корпорации. Манифест революции в бизнесе», лишь подчеркивают недоосознанность авторами собственных идей, но не отменяют их важность, если не сказать величие.

Последний из приведенных факторов однозначно связывает реинжиниринг с общественным развитием, что позволяет нам перейти к основной тематике работы – рассмотрению основных ступеней организационного развития на этапе промышленного периода или, если хотите, промышленной формации.


Реинжиниринг намбер ван

Первая волна реинжиниринговых преобразований хорошо описана еще в книге шотландского экономиста Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов». В ней А.Смит на примере булавочного производства подробно описал суть перехода к принципам «узкой специализации», когда производство продукта – в данном случае булавок – ведется не одним работником, но бригадой, и при этом каждый из работников выполняет лишь «короткую» операцию, будь то сгибание проволоки или заточка конца булавки:


«…Один рабочий тянет проволоку, другой выпрямляет ее, третий обрезает, четвертый заостряет конец, пятый обтачивает один конец для насаживания головки; изготовление самой головки требует двух или трех самостоятельных операций; насадка ее составляет особую операцию, полировка булавки - другую; самостоятельной операцией является даже завертывание готовых булавок в пакетики. Таким образом, сложный труд производства булавок разделен приблизительно на восемнадцать самостоятельных операций…»

И, несмотря на то, что в данном случае отсутствуют такие факторы как смена (улучшение) орудий труда, повышение квалификации работников или использование новых технологий, производительность труда растет самым невероятным образом:

«…эти десять человек вырабатывали свыше 48 000 булавок в день. Но если бы все они работали в одиночку и независимо друг от друга и если бы они не были приучены к этой специальной работе, то, несомненно, ни один из них не смог бы сработать двадцати, а,  может быть, даже и одной булавки в день. Одним словом, они, несомненно, не выработали бы 1/240, а может быть, и 1/4800 доли того, что они в состоянии выработать теперь…»

Отметим, что переход к принципам узкой специализации не был «вещью в себе». Он был инициирован растущей потребностью населения в промышленных товарах. При этом реализация этого перехода позволила снизить как себестоимость продукции, так и ее рыночную цену, насытить рынок нужными товарами, что предопределило в дальнейшем мощный импульс  технологического развития. И не менее важным является то, что принципы узкой специализации не только заняли свое место в производственной деятельности, но и шагнули в управленческую методологию, заменив стандартных секретарей и помощников на узкоспециализированных бухгалтеров, снабженцев и т.п.

Иными словами, переход к принципам узкой специализации являл собой масштабную всеобщественную реорганизационную революцию – первую на фоне развития промышленной формации. Количественный рост потребности преобразовался в качественный скачок сначала в производственной деятельности, а затем и в организационно-управленческой, что позволило подготовиться к очередному этапу технологической революции, и начать подготовку второй волны реорганизационных мероприятий.


Вторая волна реинжиниринга

Существенный рост промышленный продукции, осуществление которого произошло лишь благодаря переходу на принципы узкой специализации, позволил задуматься о производстве более сложных и громоздких товаров, и даже не в формате штучного производства – как это существовало со времен царя Гороха – но в формате серийного или даже массового производства.

И как это можно осуществить? Вы только представьте, что даже производство самой банальной булавки насчитывало 18 операций, а сколько таких будет при производстве, скажем, автомобиля? Как сделать, чтобы работники не путались в деталях, не допускали брака в работе, не теряли время на множественные разнообразные разборки-проверки?...

Ответы на все эти вопросы дал Генри Фордконвейер.

Именно переход на конвейерное производство и являет собой вторую волну организационных преобразований носящих революционный характер.

Вновь, как и в предыдущем случае, мы видим, что «инициатором» революции является рост общественных потребностей, что прекрасно осознавал и сам Генри Форд, который сделал всё возможное, чтобы эти потребности удовлетворить, подняв заработную плату своим работникам на невероятную для США высоту с тем, чтобы они могли покупать продукцию собственного производства. Реализация конвейерного производства в очередной раз позволила снизить и себестоимость, и рыночную цену продукцию, что привело к росту потребительской способности населения, которое с большим желанием начало совершать «крупногабаритные» покупки, вновь предопределивших в дальнейшем новый мощный импульс развития технологий.

Еще большее (чем при первой волне) влияние конвейер оказал на управленческие структуры, сформировав и на многие годы сделав единственно возможным, так называемое, функциональное управление.

Несколько слов о том, что такое функциональное управление и каким образом конвейер фигурирует в управленческой структуре:

При разработке нового товара и проектировании его производственного процесса учитываются не только собственно производственные операции – выточить-выпилить-спаять, но и множество дополнительных функциональных приложений – поставка сырья, энергетическое обеспечение, кадры, финансы и прочее-прочее-прочее. Весь этот функционал с небольшой долей натяжки можно назвать ресурсным обеспечением производственного процесса. В некоторых случаях весь этот функционал занимает львиную долю расходов на производстве. И с целью снижения этой доли, функционал из различных производственных процессов выделяется и объединяется в единые структуры: общий – для всех процессов – отдел кадров, общее снабжение и т.д.

За счет этого выделения функциональная часть получает куда больший приоритет, поскольку сбой в производственном процессе остановит производство одного товара, тогда как сбой в функционале остановит производство всех товаров. Фактически производственные процессы начинают управляться-подстраиваться под возможности функционала – производим не сколько нужно-можем, а сколько, скажем, снабжение предоставило сырья… Отсюда и название – функциональное управление или управление производственными процессами посредством функциональных решений. А сам функционал уподобляется штампу на конвейерной ленте, поскольку все задачи для любого производственного участка протягиваются под этим штампом для получения соответствующего решения. Именно подобный тип управления – функционально-конвейерный имени Генри Форда – и стал основой для абсолютного большинства управленческих структур в современном мире.

Сравнивая реинжиниринговые преобразования первой и второй волны, невозможно не обратить внимания на то, что они идут в духе развития языка программирования: набор инструментов-операций – как набор команд программирования и технологическая обвязка – как попытка создания трехмерной программы, результатом работы которой является производимая продукция. И если первая волна – узкая специализация – позволила создать набор команд, с помощью которых и осуществлялось дальнейшее «программирование», то вторая волна буквально визуализировала исполнение этих команд, выведя возможности подобного программирования на новый, существенно более высокий уровень. Наши «программисты» стали мыслить не отдельными операциями (заточить проволоку для булавки), но блочными конструкциями (здесь мы делаем двигатель, а здесь корпус), что и позволило осуществить переход к производству более сложной продукции, цена которой, хоть и была высока, но всё же оказалась достижимой для массового потребителя.

Подытоживая эту часть работы: вторая волна реинжиниринговых преобразований, идейным вдохновителем которой явился Генри Форд, связана с реализацией конвейерного производства, принципы которого перешли в управленческие конструкции, на многие годы определив доминирование функционального управления в организационных структурах.


Третья и несостоявшаяся волна 

Говоря о третьей волне реинжиниринга, нужно понимать, что ее расплывчатость и недоосознанность проистекают не из того, что это какая-то мелкая или малозначимая ступень организационного развития. Нет. Всё это следствие того, что поднимающуюся волну погасили мощнейшим финансово-экономическим кризисом. Это не Хаммер что-то там неверно говорил, это в считанные годы изменившаяся ситуация привела к тому, что все теоретические выкладки наших основоположников перестали быть актуальными.

Но, обо всем по порядку.

В 60-70-ые годы, благодаря развитию радиотехнических, а чуть позже электронных и информационных технологий, сформировалась мощнейшая потребность в соответствующей продукции. И, несмотря на то, что первичные изделия обладали весьма высокой ценой, они расходились как горячие пирожки. Всё это привело к существенному притоку финансов в эти сферы, повышению в них уровня заработных плат, что создало предпосылки и для роста оплаты труда сначала в смежных, а затем и в остальных сферах. Иными словами, рост потребностей не только подстегивался технологическим разнообразием, но и обеспечивался ростом благополучия населения, его постоянно повышающейся потребительской способностью.

Michael Hummer

И здесь следует отметить, что и финансовый рост обеспечивался не столько перекладыванием средств «из одного кармана в другой», но и беспрецедентным ростом производительности труда: здесь и автоматизированные / роботизированные производственные линии, и применение информационных технологий, и становление электронных денежных систем и множество других крупных и не очень инноваций.

Подобный рост – как с точки зрения возможностей удовлетворения потребностей, так и с позиции инноваций – просто обязан был упереться в потолок организационных возможностей. И это в итоге и произошло. В 80-ые годы (особенно) на фоне финансового благополучия множество крупных предприятий развалились в процессе роста!

Собственно идея реинжиниринга зародилась в Японии. Там на фоне борьбы за качество продукции создали систему Total Quality Management (TQM), суть каковой и была переосмыслена Майклом Хаммером (Michael Hummer) и Джеймсом Чампи (James Champy), и изложена в виде теории реинжиниринга бизнес-процессов.

James Champy

Подоплека проблематики реинжиниринга заключается в том, что общественное развитие привело к многократному росту объемов и сложности продукции. Но мало того, что наш конвейер не может быть бесконечно большим, так и рост управленческой структуры этим конвейером также уперлось в собственный потолок. Управление рвалось и лопалось в самых неожиданных местах и в самые неподходящие моменты.

Всё это и требовало нового решения, нового подхода. Бизнес-процесс Хаммера – как суть предложенного решения – и являло собой этот новый подход.

Конвейер разбивается на участки, изготавливающие некий конечный продукт, подобно тому, как компьютерная программа разбивается на процедуры. При этом для обеспечения самостоятельности – как основной элемент избавления от головной боли собственника – в это выделенное производство полностью возвращается весь ранее выделенный функционал, а с целью обеспечения развития бизнес-процесса ему выделяется часть прибыли. Т.е. работники этого бизнес-процесса перестают быть наемными служащими, переходя в разряд совладельцев со всеми вытекающими психологическими и социальными последствиями.

Что это дает?

Для работников бизнес-процесса – понятно – высокий уровень заработной платы, повышенный социальный статус и т.п. Собственнику же это позволяет решить – как минимум – две проблемы:

Во-первых, подобный подход позволяет сооружать просто грандиозные по размерам организационные конструкции. Т.е. потеря прибыли, часть которой переходит к совладельцам, более чем компенсируется возможностями роста.

А во-вторых, размер прибыли становится четко и точно сопоставляемым с каждым бизнес-процессом и каждым заказом для него.

Вспоминая приведенный в начале работы пример с десятью изделиями, дающих 100 рублей прибыли, в новых условиях получим следующий вариант: выделенный бизнес-процесс позволяет нам производить 10 изделий с прибылью 50 рублей (остальные 50 идут совладельцам). Два процесса дадут 20 изделий с прибылью 100 рублей; пять процессов – 50 изделий с прибылью 250 рублей и т.д. Никаких ограничений по количеству здесь нет.

Самое важное здесь заключено в том, что собственника перестают волновать-интересовать производственные проблемы, они полностью возложены на плечи совладельцев. Общая схема предприятия, состоящая из кубиков бизнес-процессов, легко читается, перестраивается, дополняется-развивается при полном отсутствии малейших неопределенностей. Каждый кубик – это четко определенная прибыль! Затраты же определяются лишь построением бизнес-процессов и, особенно, их проектированием. Каждое копирование, один раз спроектированного бизнес-процесса, существенно снижает затратную часть каждого из БП.

Подобный подход называется процессным управлением, и его название четко указывает на основное отличие от управления функционального. И сразу отмечу, что именно процессное управление будет являться основой для корпоративного, а также государственного управления. Ничего иного там просто невозможно придумать.

Но вернемся к третьей волне. Необходимо понимать, что теоретические изыскания Хаммера, как и всех остальных разработчиков теории, проводимые в рамках некой бизнес концепции, и не могли увенчаться успехом, хотя бы потому, что это явление уровня общественных преобразований, каковое можно осмыслить лишь на основе изменений, происходящих в самом обществе, а не на конкретном предприятии.

К тому же ошибки, совершенные в рамках развития финансового института, и приведшие как к чрезмерному росту биржевых инструментов, так и к оттоку средств из реальной экономики, снизили потребительскую способность населения (фактическое уменьшение рынка!), что в корне изменило ситуацию. Общественное развитие одномоментно перетекло в кризис, а проблематика роста незаметно подменилась задачами выживания. Этим и объясняется плачевный результат, когда кризисные задачи попытались решать с помощью инновационных бизнес-процессов. Это и привело к необходимости извинений со стороны Майкла Хаммера….

Ну, а наша третья волна реинжиниринга мощно взметнулась ввысь, угрожая снести всё вокруг, сверкнула многотонной мощью, и… бесследно растаяла в глубинах океана бизнеса. Перехода к следующей ступени организационного развития, основа которой придется на корпоративное и государственное управление, не произошло – кризис не позволил.

В заключение хочется отметить, что формационное развитие, выделенное Марксом, касается не только общих вопросов общественного формирования, но и всех его внутренних структур и подсистем. В частности, формационные слои развития наблюдаются и в организационных структурах, о чем и говорят нам три волны реинжиниринга, о последней из которых поведал нам Майкл Хаммер.


Мы говорим реинжиниринг, подразумеваем –  Хаммер…

Кризис сквозь призму формационного развития. Часть 1.
Мансур Гиматов
mansur_gimatov

Что есть КРИЗИС? Не в смысле технических деталей и тенденций, но его сущности, его фундамента и основополагающих принципов? Является ли кризис неким «природным явлением» или же это нечто рукотворное? И если последнее то, что можно сделать для искоренения самой возможности его наступления?

Попытаемся ответить на все эти вопросы, опираясь на постулаты теории формационного развития общества.

Анализ и критика формационной теории Маркса

В 1859 г. в работе «К критике политической экономии» Маркс выделил «прогрессивные эпохи экономической общественной формации», определенные им по общественным способам производства, в числе которых были названы азиатский, античный (рабовладельческий), феодальный и капиталистический.

Фактически Маркс выдвинул утверждение, что развитие человечества, несмотря на всю непредсказуемость своего поведения, происходит строго на основе принципов, схожих с развитием геологических слоев – формаций, на основе поступательно-последовательного продвижения, где одно следует строго за другим, без отклонений и какого-либо хаоса.

И с этим трудно не согласиться.

Но уже сами формации, названные им, вызывают множество критических вопросов. Например, что значит «азиатская» формация, и как она отразилась на развитии общества, скажем, в Европе? Или, в России (например) никогда не было рабовладения – а тогда как быть со «строгой последовательностью» формационных слоев?

Еще один критический пример: в США в канун гражданской войны явно прослеживается рабовладельческий период, хотя в целом этот период относится уже к капиталистической эпохе…. И как тут быть? Так рабовладение было тогда в США или капитализм? А куда подевался феодальный слой?!

Объем подобных критических вопросов оказался столь весомым, что противники формационного развития выдвинули встречную теорию, названную ими цивилизационной. В ней утверждается, что каждая цивилизация прошла свой, неповторимый другими путь развития, правила которого индивидуальны для каждой из известных цивилизаций – от древнего Рима и Египта и до современных общественных образований.

С этим также трудно спорить, но, тем не менее, общественные слои-формации имеют право на существование, и их необходимо лишь правильно определить.

На мой взгляд, ошибочное представление формаций продиктовано чрезмерным увлечением политической составляющей, каковое заставило диалектика Маркса отказаться от одного из основных диалектических законов – переход количества в качество, буквально напрашивающегося в формационном представлении, а материалиста Маркса – выдвинуть в качестве основы формационного развития некую идеалистическую сущность (по крайней мере, не материалистическую) – общественные взаимоотношения.

Т.е. общественные взаимоотношения (апофеоз развития!), каковые формируются на финальной стадии эволюционного процесса как симбиоз производительных сил, геополитических условий, экономических, финансовых, религиозных и множества других составляющих, укладываются в качестве фундамента формационного развития!... Это просто невероятная и грубейшая ошибка!

Именно производительные силы, их уровень развития и являются основой определения формации. Это куда ближе с точки зрения материализма. Также удовлетворяет подобное и законам диалектики, где каждый предыдущий уровень развития производительных сил, накапливаясь количественно (производительность труда), делал качественный скачок, выходя на новый уровень – новую формацию. И уже отталкиваясь от этой логики, мы четко видим два больших формационных слоя, каковые были пройдены человечеством на всех континентах и во всех без исключений цивилизациях:

- сельскохозяйственный уровень развития

- промышленный уровень развития

Исходя из сказанного видно, что одному формационному слою могут соответствовать различные общественные отношения. Так в сельском хозяйстве мы наблюдаем и рабские взаимоотношения, и феодальные, а в текущих условиях – и наемный труд. Аналогично и в промышленной сфере, где лишь вопросы эффективности не позволяют иным кроме наемного труда формам проявляться более значительно. Но подчеркнем главное: однозначного соответствия между формационным слоем и общественными взаимоотношениями нет и быть не может!

Также необходимо пояснить то, что Маркс называл «азиатским способом производства»[i], а в дальнейшем и уже советскими идеологами было названо «первобытнообщинным строем». Переводя эту нелепицу на нормальный язык, мы понимаем, что, во-первых, речь идет о дообщественном развитии (т.е. общество – как таковое – на этом этапе еще не было сформировано). А во-вторых, имеются в виду разнообразные формационные пласты, связанные с такими видами деятельности как охота, собирательство, отчасти земледелие и скотоводство. Т.е. – да – эти пласты не имеют строгих последовательностей, и лишь частично присутствуют в различных геолокациях. Но лишь потому, что именно они являются отправными точками и задают вектор общественного развития. Именно это разнообразие и позволяет говорить нам о множественных цивилизационных формах, ничуть не противореча формационной гипотезе!

Также нужно выделить и третий слой, к которому устремлено современное человечество – информационный, движение к каковому уже началось, а начальный этап его получил название постиндустриальная эпоха[ii].

И вот тут, опираясь на заложенные кирпичики нового основания формационной теории, у нас возникает большущий вопрос: а куда нам теперь с социализмом-капитализмом идтить?...




[i] Следует отметить, что «азиатский способ производства» - это не в адрес, скажем, арабов, или китайцев. Появление подобного термина «посвящено» России, каковую Маркс, считавший Россию варварской страной с соответствующими традициями, ненавидел всю свою жизнь. И уже одно это говорит нам о субъективности Маркса, и связанных с этим возможных ошибках в его выкладках.

[ii] Кстати говоря, это просто невероятно! Вот оно есть – интуитивно названное, но абсолютно правильное определение – «постиндустриальная эпоха», каковое не вписывается ни в формационную, ни в цивилизационную теории. И новое определение используется, ничуть не смущаясь его несоответствием, и старые теории не пересматриваются – не выбрасываются!... И так пойдет!...


Гениальные ошибки Маркса
Мансур Гиматов
mansur_gimatov
Гений Маркса, создавшего теорию формационного развития общества и теорию прибавочной стоимости, оказался столь велик, что человечество до сих пор не может ни опровергнуть сказанное им, ни найти ошибок в его логических построениях. Конечно, в этом виновато и само человечество, абсолютное большинство которого не может отстраниться от собственных политических предубеждений, препятствующих нормальному поиску. Мир, столетие назад разделенный на «белое» и «красное», впал в детскую болезнь максимализма: одни не желают «ковыряться» в чуждой теории, а другие боятся испачкать святая святых собственным прикосновением...

Но... и всё же...

На мой взгляд, теория формационного развития общества – одно из самых сложных теоретических построений человека. Заметить сходство-пласты в столь обширном разнообразии цивилизаций – дорогого стоит. Но при этом следует отметить, что сама классификация формаций проведена из рук вон плохо, на что указывают и многочисленные критики формационной теории. Т.е. само появление «цивилизационной» теории в пику формационной говорит о том, что выведенная классификация формаций не позволяет закрыть множество попутно возникающих вопросов. Так, например, как может рабовладельческий строй быть «пластом», если он не был присущ отдельным цивилизациям?..

Одно это наталкивает на мысль, что рабовладение – это НЕ формация! Аналогичную мысль можно высказать и о феодализме. Социализм-капитализм – вообще непонятно что (с точки зрения формационного развития)... И всё это указывает, что ошибка классификации кроется в созидающем ее принципе.

Отматывая назад логику рассуждений Маркса, мы видим, что в основу всех формационных слоев он закладывает общественно-производственные отношения: рабовладельческий строй с отношениями «раб-хозяин», феодальный строй с соответствующими отношениями, капитализм – с наемным трудом и социализм-коммунизм со светлым будущим. Есть общественные отличия? Конечно же, есть! Но причем тут общественное развитие? Т.е. производственные отношения формируются постфактум, как наиболее эффективные для тех или иных производительных сил. Не отношения толкают развитие производительных сил, но смена производительных сил ведет к рождению новых отношений! А тогда, как можно закладывать в виде фундамента развития то, что меняется в последнюю очередь?!

С другой стороны, еще Адам Смит высказал точку зрения, что основой повышения производительности труда, а, следовательно, и технологического прогресса является разделение труда. Но в таком случае, именно разделение труда и является основой общественного развития, т.е. тем фундаментом, на котором базируется формирование общественных слоев-формаций. Иными словами, разделение труда определяет набор профессий, присущий тому или иному общественному образованию, каковой является специфическим «кодом ДНК» для нашего общества. Этот код формирует цивилизационную специфику общественного образования, а основное направление и, если хотите, длина кода говорят о формационном характере – уровне развития нашего общества.

Применительно к текущему дню мы можем говорить о трех основных формационных слоях, каждый из которых имеет множество внутренних ступеней:

- аграрное общество;
- промышленное общество;
- информационное общество.

Именно эти формы основной общественной деятельности говорят нам об уровне развития того или иного общества и направлении этого развития. И рабовладение, и феодализм – есть формы развития аграрного общества, каковому присущи разные общественные взаимоотношения. Тогда как наемный труд – это специфика уже  промышленного производства, каковая в виду своего более прогрессивного характера, в промышленном обществе распространяется и на аграрную сферу деятельности.

Дабы меня правильно поняли: если мы говорим об обществе информационном (которого еще нет, но видится в ближайшем будущем), то это не означает, что в обществе отсутствуют аграрная и промышленная сферы деятельности. Конечно, имеются и то, и другое – кушать всем хочется. Но термин «информационное общество» говорит нам, во-первых, об объемах и приоритете информационного сектора производства, а во-вторых, о производительности труда во вторичных секторах деятельности, каковая многократно выше аналогичного труда сравнительно с низкоуровневыми формациями. Т.е. даже аграрное производство в информационном обществе будет существенно превосходить по производительности труда аналогичную деятельность в промышленном и, тем более, в аграрном обществах.

Но теперь, если вместо рабовладельческой – ... – коммунистической формаций Маркса мы подставим аграрную, промышленную и информационную, то получаем, что дальнейшие его выводы о классовой борьбе, о гегемонии пролетариата и т.п. есть политизированный бред, полученный на основе ошибок уже в теории прибавочной стоимости.

Сразу хочу отметить, что выводы об ошибках в теории прибавочной стоимости многократно сложнее предыдущих. И для их понимания необходим многофакторный анализ.

Во-первых, нам необходимо «откреститься» от капитализма. Что же это такое, если не формация? Капитализм – как и указывает его основной корень «капитал» – это форма финансовых взаимоотношений, зависящая от применяемой денежной системы и используемая в условиях рыночных взаимоотношений. Т.е. капитализм был присущ человечеству, начиная с первобытнообщинного периода. Конечно, менялась денежная система – менялся и капитализм, но человечество, более жестко реагирующее на социальные и политические метаморфозы общественного миропорядка, никогда не следило за этими изменениями, считая их чем-то обыденным и не очень существенным. И очень даже зря...

Во-вторых, нам нужно расставить точки над понятием «пролетариат». Нужно четко понимать, что «самый прогрессивный общественный класс» являлся прогрессивным лишь в условиях становления промышленного общества (промышленной формации!). Сегодня говорить о прогрессивности пролетариата, можно примерно в той же степени, что и текущих потомков американских пионеров-первопроходцев навечно записывать в прогрессоры человеческой истории.

Вообще говоря, различия крестьянина – пролетария – капиталиста очень условны, поскольку основываются на степени везения для конкретного лица. Смог крестьянин перебраться в город – стал пролетарием. Смог пролетарий разжиться начальным капиталом для более активной деятельности – превратился в капиталиста. Нет никаких «видовых» отличий! Все зависит лишь от степени активности и везения конкретного индивида. А потому понятие «классовая борьба» – термин крайне негативного содержания, не имеющий права на существование.

Но это уже – «лирика». Вернемся к «прозе».

Если попытаться очень кратко резюмировать основной вывод теории прибавочной стоимости, то он будет выглядеть примерно следующим образом:

Труд, вложенный в сырьевые ресурсы, создает дополнительную стоимость за счет получения нового продукта. Пролетарий, вкладывая собственный труд, создает нехилую прибавочную стоимость, львиную долю которой забирает себе капиталист, наращивая предпосылки социального неравенства.

Что здесь неверного-ошибочного?

Неверно здесь то, что Маркс не учитывает два фактора:

Во-первых, капиталист – это тот же пролетарий. Т.е. поставь на место капиталиста любого пролетария и... ничего не изменится. В принципе, Маркс говорит об этом. Но он не учел и не мог учесть то, что времена «дикого капитализма», в которых он жил, присущи лишь эпохе перемен – смене формаций или революционных преобразований. И что на смену «дикому капитализму» придут более цивилизованные формы распределения добавочной стоимости.

А во-вторых, любая форма общественной организации требует платы-поддержки. Это касается абсолютно всех общественных организаций, начиная от семьи и заканчивая государственными формами, а также формами глобального миропорядка. Обзаводясь семейством, мы вынуждены постоянно вкладывать в семью средства для ее сохранения и развития. Живя в государстве, мы постоянно платим налоги для поддержания его и собственной безопасности.

Аналогичным образом необходимо рассуждать и о производственной деятельности. Вступив в производственное сообщество, мы обязаны часть труда вкладывать в его безопасность и развитие, без которого это сообщество съедят и разрушат конкуренты.

Иными словами, «львиная доля» капиталиста – это не только и не столько прихоть капиталиста, сколько фактор, обеспечивающий сохранение данных рабочих мест. Конечно, времена «дикого капитализма» никто не отменял, и золотые унитазы тому свидетельство. С этим необходимо бороться. Но бороться не с капиталистами, а вместе с ними. Бороться с властью за принятие цивилизованного законодательства, обеспечивающего строго выверенное распределение прибавочной стоимости, поскольку данный фактор в итоге выгоден всем, включая даже власть, коя ленива и не желает никаких перемен.

Что же касается учения Маркса, то он уповает на рождение прогрессивного общественного класса – пролетариата, каковой возьмет власть в собственные руки. И это уже ошибка.

Да, социальный бунт-революция с пролетариатом во главе, как показала история, возможен. Но результат общественных преобразований на основе марксистского учения оказался отрицательным.

Почему?

Дело в том, что общественные взаимоотношения рыночного характера – это природное естество, самостоятельно меняющееся в зависимости от условий общественной среды. Эксперимент 1917-го показал, что мы можем построить свой конвейер общественных взаимоотношений, каковой на тот момент оказался даже более прогрессивным, чем рыночный, но лишь в данное время и для данных условий. Как только условия стали меняться, а это произошло за счет формирования новой ступени (предпосылки перехода к информационному обществу) общественного развития, эффективность созданного социализмом общественного конвейера резко упала (вернее, она осталась прежней, тогда как «рыночный» резко ушел вперед).

Это «фишка» конвейерного производства: всё хорошо – отличная производительность, замечательный продукт, но проходит время – и продукт нужно менять. И сменить его можно, лишь сменив весь конвейер... Поменять конвейер социализма... общественный конвейер... на это способны лишь революции...

Но, как бы то ни было, в данный момент мы лишь прошлись по ошибочному пути, вспоминая историю, и отмечая те надежды, каковые, увы, остались несбыточными.

А где же истинный путь?

А для того чтобы увидеть его, нам необходимо обратить свой взор на капитализм – уже не формацию, но систему финансовых отношений.

Да, конечно, человечество всегда было и будет социально неравным. Лишь за счет стремления к общественным вершинам мы и развиваемся. Я согласен с тем, что это – не справедливо, но это – аксиома, спорить с которой не приходится.

Но при этом следует отметить, что последние пару веков общественные структуры буквально лихорадит от социальных потрясений. Случайность? А что же произошло пару веков назад – что мы сделали неправильно, от последствий чего никак не можем избавиться?

А примерно двести лет назад человечество обратилось к новой денежной системе – бумажным деньгам. И именно неумение обращаться с этими деньгами до сих пор (!) играет с нами злую шутку.

Зададимся вопросом: для чего человечество меняет денежную систему, основанную на монетах? Ответ банален – потому что производство и использование монет дорого и трудоемко. Монет банально не хватает для нормального функционирования экономики, а потому человечество и обращает свой взор на более простую денежную форму – купюры.

Еще раз: мир растет и развивается. Растет человеческая численность. Технический прогресс семимильными шагами увеличивает объемы товарного производства. Смена формаций – переход к промышленному уровню колоссальным образом увеличивает потребность человечества в новой продукции. И тут под руками какие-то монеты, одна перевозка коих «бросает в пот задумчивую плешь»...

Иными словами, смена денежной системы – насущная потребность времени и обстоятельств.

И что происходит в этот момент?

Дорвавшись до «бесплатного» (чай, не золотые монеты штампуем), человечество стало печатать купюры, что называется «от пуза». Этой ошибки не избежал никто! Все первичные бумажные денежные системы потерпели инфляционный крах. Абсолютно все! В Швеции, Франции, Великобритании, США... Список бесконечен. Почти сто лет мир лихорадили эпидемии инфляции, и вызванные ими социальные бунты, на корню уничтожавшие вновь созданные денежные системы.

И лишь к началу двадцатого столетия, осознав системность допущенной ошибки, мир отказался от произвольной эмиссии денежных купюр. Хочу подчеркнуть, что использованный термин «мир», не говорит о каком либо международном решении. Нет. Каждая страна, по отдельности прошла этим путем, наступив на собственные грабли. И конечно же, уйдя с крайности выпуска необеспеченной эмиссии, мир кинулся в другую крайность – отказ от эмиссии, с ее переводом в кредитную форму – выпуск новых денег лишь на основе выдачи кредита, т.е. с обязательством их возврата (да еще с процентами!) по истечению срока...

А чем это лучше монет, которых также не хватало?!..

В итоге инфляционная форма экономики сменилась дефляционной, что мгновенно вторгло все страны с рыночной экономикой в системные кризисы Великих депрессий...

Денежная эмиссия обязана быть! И не в кредитной форме, но в форме, привязанной к производству добавочной стоимости. Произвели столько-то товара, соответственно в пропорции обязаны эмитировать денежные средства. Только так можно поддерживать покупательский спрос и развивать общественные потребности.

Маркс был неправ, разделив нас на противоборствующие классы. Лишь консолидированное общество способно на решение великих задач. И консолидация общества, каковая должна завершиться построением «умной» власти, это важнейшие задачи нашей эпохи.

Реинжиниринг бизнес-процессов
Мансур Гиматов
mansur_gimatov
Зачастую термин «реинжиниринг» наклеивают на самые различные мероприятия, осуществляемые на предприятиях. И если в одних случаях – когда им пытаются подчеркнуть некую революционность проводимых изменений – это еще как-то можно понять, то в других – когда изменения подразумевают возврат к консервативным решениям, снижение общих затрат и проведение антикризисных мероприятий – становится ясно, что использующие данную терминологию явно не понимают, что такое реинжиниринг и с чем его едят....

Это же касается и множества других терминов, непосредственно связанных с реинжинирингом. Под процессным управлением зачастую имеется в виду управление процессом, бизнес-процесс отождествляется с процессом для бизнеса, вспомогательное производство из теории функционального управления преобразуется во «вспомогательный процесс», а квинтэссенцией «реинжинирингового» словоблудия лично для меня стало встретившееся на просторах интернета предложение о «проведении реинжиниринга кадровых процессов на предприятии»....

Всё вышесказанное формирует цель данной работы: вывод четкого и однозначного определения реинжиниринга бизнес-процессов и используемых в рамках этой концепции терминов и правил.


Реинжиниринг

В работе Майка Хаммера «Реинжиниринг: не автоматизируйте – уничтожайте» (1990) автор подчеркивает революционность предлагаемой им концепции:

«...Обычные методы повышения производительности – рационализация и автоматизация процессов – не привели к серьезным улучшениям... Однако ускорение процессов не может исправить фундаментальный недостаток производительности... Пора перестать ходить коровьими тропами. Вместо обрамления существующих процессов кремнием и программным обеспечением необходимо уничтожить их и начать заново...»

Отмечу, что данные слова автора обозначают лишь одну из граней проблематики, связанную с процессами автоматизации. По существу, их нужно распространить на все новшества, используемые системами управления предприятием, не ограничиваясь информационными технологиями.

Максимально общее определение термина «реинжиниринг» можно выразить следующим утверждением: реинжиниринг – это радикальное преобразование структуры управления предприятием и всего предприятия в целом, необходимость которого вызвана изменениями, происходящими на уровне развития общества – началом перехода общества к новым, недостижимым до сих пор показателям производительности труда, к новой формационной ступени. И именно завершение реинжиниринговых преобразований позволит говорить нам о становлении новой формации.

И уже это определение позволяет нам перейти к уточнению обстоятельств современного периода: какие преобразования требуются предприятиям сегодня, и какие именно изменения в обществе вызывают их необходимость?

Прежде чем перейти к освещению указанных вопросов отмечу, что кризисный период внес свои корректировки в общую ситуацию, тогда как все работы Хаммера писались именно в период наивысшего расцвета «эпохи потребления» – в 80-90-ые годы. Но поскольку кризис – это явление, хотя и крайне неприятное, но все же – временное*, то данная работа будет касаться лишь основной тематики – реинжиниринг, как революционное преобразование предприятия и общества в целом.

Мы живем в эпоху удивительнейших событий и колоссальных по качеству и объемам преобразований даже с точки зрения окружающих нас предметов быта: наши прародители не знали телевизора, а наши родители – компьютеров и сотовой связи. Все эти технические достижения появились на свет лишь несколько десятилетий назад! Возможно ли в эпоху мощнейшего технологического импульса сохранение принципов и методик управления предприятием, принятых на вооружение сотни лет назад? Думается, что их использование примерно столь же правомочно и эффективно, как и применение стратегии римских легионов в эпоху крылатых ракет и сверхточных бомб.

Но многообразие технических решений, новейших технологий и различий в методиках их применения вносит путаницу в решение вопросов смены управления. Можно ли представить современное предприятие, не использующее в своей деятельности информационные технологии (ИТ)? Конечно же, нет! Но ИТ – это лишь инструмент для достижения цели! Точно так же как и сотовая связь, облачные технологии, маркетинговые решения и многое, многое другое. Но тогда, подытоживая основной вопрос революционных преобразований, что, на что и в каких случаях меняет реинжиниринг?

Ответ на первую часть вопроса чрезвычайно лаконичен: реинжиниринг современного предприятия – это реализация возможности перехода от функционального к процессному управлению.

И в свете данного решения нам лишь нужно разобраться – что такое функциональное и процессное управление, а также, какие обстоятельства вызывают необходимость замены одного другим.


Функциональное управление

В 2013-м году человечество отметит столетие с момента ввода в эксплуатацию первого промышленного конвейера Генри Форда, каковую и можно считать исторической датой зарождения функционального управления (ФУ). Именно конвейер, внедренный в структуру управления предприятием, является его основой.

Основной особенностью ФУ является выделение вспомогательных и обеспечивающих функций из тела производственных процессов и их унификация с целью сокращения непроизводственных издержек. Косвенным итогом подобных действий является то, что выделенные функции получают больший приоритет, чем собственно производственная деятельность.

Необходимо понимать, что в большинстве случаев под термином «выделение» подразумевается как собственно выделение-изъятие, что на практике встречается достаточно редко, так и первичное проектирование производственных процессов без указанных функций.

Если конкретизировать элементы набора вспомогательных и обеспечивающих функций, то в первую очередь к ним необходимо отнести функции самообеспечения различными ресурсами – снабжение, кадры, финансы, функции обеспечения энергетикой и т.п. Также в этот набор входят функции, скажем так – косвенного управления, к каковым следует отнести бухгалтерию и торгово-финансовое управление. Всё это выделяется (или заведомо планируется быть выделенным) в управленческую надстройку, приводя общую схему предприятия к стандартному пирамидальному виду (рис. 1).

Рис. 1. Организационная схема ФУ



где ПП1 (2,3) – производственный процесс 1 (2,3).

Следует отметить, что в некоторых случаях руководство предприятий, отображая организационную схему, выносит различные подразделения управления ресурсами на уровень производственных процессов, тем самым, пытаясь подчеркнуть значимость последних. Но всё это следует относить лишь к «самогипнозу» – управление общим всегда логически выше управления частным.

Деятельность любого предприятия с ФУ можно изобразить в виде схемы, которая легко превращается в таблицу (рис. 2):

Рис. 2. Взаимодействия в рамках ФУ



При этом необходимо отметить, что управляющие функции также взаимодействуют и друг с другом, переплетаясь в мощный и хаотичный жгут соединений.

Главной особенностью подобного подхода является функциональная унификация, которая позволяет вам использовать «функциональный конвейер». Т.е. у вас нет, например, отдельных кадровых подразделений для каждого производственного процесса. Все они объединены в единую кадровую службу, решающую кадровые задачи для всего предприятия. Иначе говоря, все задачи, связанные с кадровыми вопросами, потоком пропускаются через единый механизм, штампующий решения как конвейер. Функциональное управление – это управленческий конвейер, вдоль которого размещены соответствующие функциональные механизмы, штампующие решения (рис. 3).

Рис. 3. Процесс принятия решения управленческим конвейером



В этом рисунке отражен основной недостаток ФУ: сокращение непроизводственных издержек достигается за счет снижения качества управления.


Объективные причины реинжиниринга

Несмотря на заявленное утверждение о снижении качества ФУ, это совершенно не мешает существованию абсолютного большинства предприятий, особенно, малого и среднего бизнеса, не снижающих темпов своей деятельности и даже постепенно наращивающих свои объемы**. Иными словами, качество управления этими предприятиями никого особо не волнует, и является вполне удовлетворительным в данный момент времени и в данном месте. Вопрос о качестве управления всплывает на поверхность лишь в момент появления необходимости изменений на том или ином предприятии. А поскольку общественные преобразования предполагают проведение изменений в массовых масштабах, то текущий вопрос можно сформулировать следующим образом: какие общественные трансформации и в какой точке производственной деятельности заставляют задуматься нас о реинжиниринге?

Экономические изменения, происходящие на общественном уровне, полностью зависимы от роста объема и качества используемых товаров. В общественно-экономической жизни нет ни единого другого мотива, не зависящего от указанного фактора. И таким образом, перед всеми предприятиями постоянно висит задача повышения качества, объемов и ассортимента выпускаемой продукции.

Одним из способов увеличения объемов продукции является внедрение автоматизированных и роботизированных производственных линий. Весьма дорогостоящее, а порой и избыточное решение. Более простой и распространенной альтернативой является наращивание производственных мощностей, коэффициент роста которых, должен отождествляться с ростом выпускаемой продукции.

Но должен-то он должен, а на практике мы зачастую сталкиваемся с тем, что рост мощностей далеко не всегда соответствует росту продукции. Почему?

Вернемся вновь к первому рисунку, но теперь акцентируем наше внимание не на элементах организационной пирамиды, а на количестве уровней, используемых в ней (рис. 4):

Рис. 4. Уровневое представление ФУ



Смысл данного рисунка заключен в том, что наша трехуровневая (количество уровней условно) организационная пирамида ограничена в росте количества производственных процессов, позволяя добавить лишь ППi и ППi+1 . И добавление уже следующего процесса (ППi+2) приведет к необходимости построения нового управленческого уровня, который позволит несколько расширить возможности роста предприятия (рис. 5):

Рис. 5. Уровневой рост ФУ



Отметим, что подобные же изменения потребуются и в случае роста мощностей того или иного производственного процесса. Т.е. рост уже, скажем, ПП1, ведет примерно к тем же изменениям в уровневой схеме, что и добавление ППi без изменений в ПП1 (рис. 6):

Рис. 6. Зависимость роста уровней от роста мощностей одного из процессов



Нужно ли говорить, что при росте количества уровней в организационной пирамиде, качество управления существенно снижается? Недавно довелось столкнуться с одним простеньким упражнением, использованным в ходе проведения ролевых игр управленческого персонала. Один из игроков шепотом говорит предложение другому игроку, тот таким же образом пересказывает услышанное следующему, и так – по цепочке. Несколько передач сообщений, и сказанное вначале, как небо и земля, отличается от произнесенного последним игроком. Нечто подобное мы будем наблюдать при передаче указаний с верхнего уровня организационной пирамиды в нижнюю ее часть. Чем ни больше уровней, тем больше искажений будет внесено в послание. И это, не говоря уже о личной или «местнической» заинтересованности передающих послание лиц в тех или иных акцентах сказанного.

Подводя итоги по рассмотрению организационной структуры предприятий с ФУ можно высказать следующее:

Рост производственных процессов (как в количественном выражении, так и в объемах самих процессов) вызывает необходимость увеличения количества уровней в управленческой надстройке, что неизбежно ведет к снижению качества управления. И это позволяет утверждать о том, что рост предприятия с ФУ жестко ограничен. При достижении определенных размеров качество управления падает до такой степени, что предприятие перестает быть управляемым. При этом начинают расти непроизводственные потери, что в итоге нивелирует все преимущества функционального управления, сохраняя и увеличивая его недостатки. А итогом описанных изменений в большинстве случаев является распад предприятия с потерей освоенных рыночных ниш и снижением конкурентоспособности создаваемой продукции.

Следует отметить, что для предприятий малого и среднего бизнеса подобные угрозы не столь страшны – они имеют некоторый потенциал для роста управленческой надстройки. Указанные риски в большинстве случаев относятся к крупным предприятиям, потенциал роста управления в которых практически полностью исчерпан.

Выведенный фактор – угроза потери управляемости предприятием – и является объективной причиной для проведения реинжиниринга. Никакие другие факторы – антикризисные или реорганизационные меры, направленные на решение каких-либо иных задач, – к реинжинирингу отношения не имеют. Современный реинжиниринг – это реорганизация, позволяющая предприятию в дальнейшем беспрепятственно наращивать производственные мощности и масштабы собственной деятельности практически бесконечно и без снижения качества управления.

Необходимо отметить, что указанный фактор – угроза потери управляемости предприятием – является особенностью современного периода развития общества. Тогда как причина его появления – необходимость увеличения качества, количества и ассортимента продукции*** – является неизменной во все времена. Т.е. на текущий момент человечество подошло к той черте производственной организации, когда «стандартные» принципы управления предприятием теряют свою эффективность, требуя глобального переосмысления не только производственной деятельности, но и именно управленческих целей, мотивов и задач. Управление предприятием теряет примитивность плоской проекции общей деятельности, обретая собственную размерность, строительство в каковой должно вестись, исходя из собственных задач и побуждений, лишь косвенно связанных с производственной деятельностью. Основная цель современного реинжиниринга не связана с решением задач повышения конкурентоспособности производимой продукции. Основная цель – получение управления нужного качества, не снижающегося в случае проведения изменений на уровне производственных процессов.


Исторические примеры реинжиниринговых преобразований общества

Как уже отмечалось, переход к процессному управлению является характерной особенностью современного периода. Принципы и методики реинжиниринга, имевшего место в другие исторические периоды, существенно отличались от современных, полностью соответствуя тем преобразованиям, которые проистекали на тот момент в обществе.

Одним из первых, известных нам реинжиниринговых процессов, была передача земли бывшим рабам, ознаменовавшей переход от рабовладельческого к феодальному периоду.

Более поздний вариант реинжиниринга, относящийся уже к промышленной эпохе, и каковой можно условно назвать «переходом к узкой специализации», описан в книге Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776 г.):

«...Для примера возьмем ... производство булавок... Рабочий, не обученный этому производству ... едва ли может, пожалуй, при всем своем старании сделать одну булавку в день и, во всяком случае, не сделает двадцати булавок. Но при той организации, которую имеет теперь это производство, оно ... подразделяется на ряд специальностей, из которых каждая в свою очередь является отдельным специальным занятием. Один рабочий тянет проволоку, другой выпрямляет ее, третий обрезает, четвертый заостряет конец, пятый обтачивает один конец для насаживания головки...

...Эти десять человек вырабатывали свыше 48 000 булавок в день. Но если бы все они работали в одиночку и независимо друг от друга... то, несомненно... не выработали бы l/240, а может быть, и 1/4800 доли того, что они в состоянии выработать теперь в результате надлежащего разделения и сочетания их различных операций.»


Прошло немногим более ста лет и потенциал, заложенный узкой специализацией в рост объема товарной массы и в повышение производительности труда, полностью исчерпал себя. Пришел черед нового реинжиниринга, в 1913 г. блестяще реализованного Генри Фордом с помощью промышленного конвейера. Переход к конвейерному производству – это очередной этап реинжиниринговых преобразований.

Отметим еще одну гениальную прозорливость Г.Форда, каковой не только понимал важность технико-технологических преобразований, но и суть проистекающих общественных процессов. Отрабатывая методики повышения производительности труда, он не забывал и о зависимости количества произведенного от количества купленного продукта, боле чем двукратно подняв собственным рабочим официальный размер минимальной заработной платы ($5 в день), тем самым, предоставляя им большие возможности для приобретения создаваемых автомобилей (выпускаемая в тот момент модель Форд-Т стоила $260-400).

И последний, предшествующий современному, этап преобразований, каковой с небольшой натяжкой можно назвать реинжиниринговым, – это внедрение в производство автоматизированных и роботизированных линий. Узкая специализация, характерная при производстве соответствующих товаров, «приказала долго жить», замыкая круг спирали реинжиниринговых преобразований, начатый еще во времена А.Смита.

Завершая исторический экскурс, приведем еще один известный факт из жизни Г.Форда, наглядно демонстрирующий негативные качества конвейерного производства.

Самая популярная модель, воспроизводимая на фордовских конвейерах, это автомобиль Форд-Т. За 19 лет и только в США было продано более 15 млн. этих машин. Но к 1927 году данная модель стала уступать конкурентам. Потребовалась модернизация и обновление продукции, чего конвейерное производство не допускает в принципе. И 31 мая 1927 года все заводы компании Форд были остановлены. Лишь через 6 месяцев напряженного труда переоборудованные конвейеры заработали вновь, выпуская новую, усовершенствованную по всем направлениям модель Форд-А, мгновенно ставшую лидером продаж на мировых рынках.


Процессное управление

Указанный негатив конвейерного производства является ключевым для тех предприятий, в которых функциональное управление реализовано на принципах жесткого конвейера**** . Как только изменения производственных процессов начинают требовать корректив на уровне функционального конвейера, это – беда. Его невозможно модернизировать «на ходу». Требуется полная остановка конвейера, его переосмысление и модернизация, период которых сравним с фордовским примером. Ситуация усугубляется еще и тем, что у Форда была возможность построить опытный образец, осмотреть-ощупать его, испытать в деле. В случае с конвейером функциональным такой возможности нет. Пока вы реально не запустите его в дело, никаких результатов вы не увидите. К тому же, рынок весьма переменчив. Вы никогда не можете быть уверенными в том, что на следующий день после завершения модернизации функционального конвейера ситуация на рынке не развернется таким образом, что вновь потребуется еще одна модернизация! А эта ситуация – неизбежна, ее возникновение лишь вопрос времени.

Подводя итоги негативам функционального управления:

• ФУ жестко ограничено в росте;
• реорганизация ФУ заключается в четком осмыслении выстроенного конвейера (как есть) и проектировании нового (как нужно), что требует значительных временных и интеллектуальных затрат;
• необходимость реорганизации – вопрос перманентный и зависит лишь от ситуации, складывающейся на рынке, что влечет за собой неизбежность ее возникновения и даже периодического возникновения.

Еще раз отмечу, что все эти утверждения относятся лишь к тем предприятиям, где имеется некая масштабность в организации управления, там, где оно представляет собой систему взаимосвязей и взаимодействий. Чем меньше объемы предприятия в целом, тем меньшее отношение имеет сказанное выше к такому предприятию.

Реорганизация предприятия с функциональным управлением с переходом к управлению процессному выражается в достижении трех основных целей:

1. Ранее выделенные функции самообеспечения и самоуправления производственного процесса необходимо вернуть на свои места – в тело вновь организуемого процесса.

2. Собственно производственный процесс реорганизуется таким образом, чтобы на выходе у него был конечный продукт.

3. Создание общего информационного поля, обеспечивающего необходимые взаимодействия всех служб и процессов, а также взаимоотношения с внешней средой.

Иными словами, на основе вновь формируемых процессов создаются относительно небольшие самостоятельные предприятия, готовые производить заданную продукцию в автоматическом режиме. Подобные выделенные процессы и являются теми самыми бизнес-процессами в представлении Майка Хаммера.

За кажущейся простотой реорганизации сокрыто множество сложностей. Так, например, возврат функций самообеспечения и самоуправления не является слепым копированием с исходного предприятия, поскольку они в большинстве своем избыточны, а следовательно, излишне затратны. Необходимо осмыслить – что и в какой степени и последовательности необходимо встроить в наш бизнес-процесс.

Весьма вероятны сложности и с реорганизацией производственного процесса. Например, ранее на нашем предприятии, выпускающем, скажем, пылесосы, существовало три отдельных производственных линии – пластиковых корпусов, внутренних механических конструкций и электроники. И теперь их необходимо объединить воедино, поскольку работа конвейера между этими линиями нарушает принципы организации бизнес-процессов.

И наконец, создание общего информационного поля – вопрос, специфика которого слабо изучена производственниками. А именно они должны спроектировать львиную долю общей базы данных и рабочего функционала в ней.

Организационную схему предприятия с процессным управлением можно представить следующим образом (рис. 7):

Рис. 7. Организационная схема процессного управления



Преимущества подобной организации вполне очевидны – всё управление подобной конструкцией состоит лишь в манипулировании кубиками процессов, количество которых можно изменять практически бесконечно, и в подаче денежной энергии на вход бизнес-процессов для получения результата.

Наиболее близким понятием к управлению бизнес-процессами по существу является аутсорсинг. Отличие лишь в месторасположении бизнес-процесса – внутреннее или внешнее – и соответственно, размера маржи, которая для внешнего варианта должна быть меньшей.

Еще одним ярким отличием предприятий с процессным и функциональным управлением является финансовая организация деятельности.

В случае функционального варианта мы управляем расходами. Какая прибыль получится в результате – нам неизвестно, она лишь прогнозируется. Так, например, мы увеличиваем расходы – добавляем работника в одну из точек производственной деятельности – и ждем, какой получится итоговый результат. При этом гарантировать его повторение (добавляя еще одного работника) мы опять не можем. Слишком много «боковых» факторов могут оказать уже свое влияние.

В процессном же варианте мы управляем объемом прибыли. Каждый кубик дает свой доход, зависящий лишь от объемов производимой продукции. Добавляя или убирая кубики, мы соответствующим образом меняем размеры прибыли.

И в завершение несколько актуальных аспектов, связанных с реинжинирингом.

Во-первых, необходимо понимать, что решение вопросов реинжиниринга в кризисную эпоху не очень актуально. Даже с точки зрения вопроса – зачем повышать производительность труда в период всеобщей стагнации? – вывод очевиден. Масштабный реинжиниринг общественного уровня актуален лишь в периоды экономического подъема и расцвета.

Во-вторых, с точки зрения российской действительности, каковая характеризуется подавлением производственной деятельности, можно констатировать, что, несмотря на это, реинжиниринговые процессы в России вполне имеют место, но – лишь в торговле. При этом реорганизация российской торговой деятельности успешно прошла несколько этапов, перейдя в итоге и к проектным принципам организации – когда деятельность расширяется не добавлением отдельных бизнес-процессов, но копируя целый «комплекс» – проект, состоящий из нескольких бизнес-процессов и управляющих служб.

И в-третьих, еще раз отмечу зависимость реинжиниринга и «размера» предприятия. Реинжиниринг наиболее актуален в корпоративной среде, каковая, в свою очередь, является (должна являться!) прерогативой государственной деятельности. Именно развитие процессных подходов в масштабах государственной деятельности позволит избавиться от кризисных проявлений. И именно с этим подходом государственная деятельность обретет свою эффективность, в том числе и экономическую. Процессный подход в государственном управлении – это необходимое условие создания нового аппарата управления государством и вывода его на уровень, соответствующий современным условиям жизни и деятельности общества.

____________________________________________________________­__________________________________
* Необходимо отметить также и взаимосвязь кризисных проявлений и нерешенных задач реинжиниринга. Фактически речь о том, что игнорирование реинжиниринговых преобразований в сферах государственного и финансового управления (государственного и даже мирового уровня) и является основным источником современного кризиса. Но это тема отдельного разговора.
** Речь вновь идет о докризисном или, если хотите, безкризисном периоде.
*** Иначе говоря – необходимость повышения производительности труда.
**** Можно отметить, что ситуация, когда жесткий конвейер отсутствует, вряд ли окажется лучшей. В этом случае малейшие изменения могут вызвать хаос в управлении.



Данная работа была подготовлена по заказу ИД Гребенников и опубликована в журнале "Управленческий учет и финансы"
Ренижиниринг бизнес процессов // Управленческий учет и финансы. 2013 №2

Теория формационного развития
Мансур Гиматов
mansur_gimatov

Часть 3. Алгоритмы и кризисы финансового развития

Формационное развитие общества идеально сочетается со ступенчатой поступью его экономики. Развитие производительных сил ведет к получению дополнительных объемов товарной продукции, каковые образуют импульс, направленный на экономический рост.

Фактически, мы получили идеальный алгоритм развития, в котором нет места каким-либо кризисам и спадам.

А кризисы есть.... Неверный алгоритм? Или имеется еще что-либо, препятствующее действию выведенного алгоритма? Настала пора поговорить о финансовой системе, её влиянии на общественное развитие.

В предыдущей части работы говорилось о том, что формационное развитие происходит (в том числе) на фоне роста благосостояния населения. К сожалению, это условие необходимое, но не достаточное. Можно привести множество исторических примеров, когда рост благосостояния населения, не подтвержденный ростом производительных сил, не только не вел к росту экономики, но и наоборот, ввергал ее в пучину кризиса. Например, Испания в эпоху Великих географических открытий буквально утонула в золоте, свезенным с колониальных владений. Итог – кризис, приведший к обесцениванию золота. Более «свежий» пример: США последних десятилетий, в которых рост благосостояния населения привел к упадку производительных сил, выведенных в Юго-Восточную Азию, а закономерный итог – экономический кризис.

В чем же заключена подобная закономерность, о наличии которой говорит эмпирический опыт человечества?

В ответе на этот вопрос стандартным образом используется теория, именуемая «кризисом перепроизводства», каковая, на мой взгляд, является глубоко ошибочной.

Смысл «кризиса перепроизводства» заключен в том, что рост производительности труда и производства соответствующих товаров неизбежно заканчивается насыщением рынка, что в итоге и ведет к экономическому кризису – спаду сначала в основных, а затем и в смежных производствах, росту безработицы и т.п.

Если вдуматься в смысл «теории», то он гласит о том, что производство общественных благ есть суть негативное действо! Оно неизбежно ведет к общественному кризису! Это примерно как объявить жизнь болезнью, 100-процентно заканчивающуюся летальным исходом!

Остается лишь гадать – как же человечество до сих пор выжило?!

И основное мое неприятие подобных теорий заключено в том, что, по сути, мы отстраняемся от возможности собственных ошибок, обвиняя природу в использовании некорректных алгоритмов развития. Мы-то тут причем?! Это природа экономических взаимоотношений ведет то к росту, то к спаду.... Хороший рост заканчивается «хорошим» кризисом, и наши действия к этому не имеют ни малейшего отношения....

Ошибочность теории кризисов перепроизводства подтверждается также и тем моментом, что все последние экономические кризисы зарождались не в производственной, но в финансовой сфере. Так было, например, во времена Великой Депрессии, где самое непосредственное участие в организации кризиса приняли так называемые маржинальные акции, предлагаемые за 10% от их стоимости, но с необходимостью возврата в течении 24-х часов по требованию банка. Так было и во всех (!) кризисах последних десятилетий.

В чем заключена соль и суть последнего утверждения? А дело в том, что экономика в целом и ее производственная часть в частности, действительно, есть отражение работы природных алгоритмов. Они неизменны для всего человечества на всем протяжении его исторического существования. Но, вот, та часть, каковую мы именуем финансовой системой, и каковая превратилась в управляющий механизм экономического развития, это, извините, рукотворно.

Так может быть не стоит обвинять природу, а поискать ошибки в собственном творении? Где и каким образом финансовая система преграждает путь экономическому развитию, ввергая экономику и общество в целом в бездну кризиса?

Есть и еще один момент, требующий упоминания. Либеральная западная идеология напрочь отвергает саму возможность управления экономикой. С ее позиции нельзя говорить о том, что этот товар можно производить, а этот – нельзя. Свободный рынок – абсолютная ценность либеральной демократии.

Но при этом либеральные апологеты как-то не думают о том, что управление экономикой уже ведется. И ведется оно с помощью механизмов, устанавливаемых финансовой системой. Т.е. фактически получается, что если деньги есть, то можешь делать всё, что заблагорассудится, исходя из собственных умений, достоинств, а также и недостатков. Умеешь растить хлеб и имеешь возможность делать это – расти хлеб. Нравится порнография – производи порнографию. Но если денег нет, то – извини. Ничего тебе делать не нужно, даже и не пытайся.

В подобной среде лишь единицы истинных творцов смогли дойти до конечного производства. Появление Билла Гейтса и Стива Джобса произошло не благодаря, но вопреки используемой нами системы. А сколько тысяч творцов так и не смогло предъявить на наш суд собственные изделия?! Все они сгинули в пучине «свободного рынка».

Алгоритм развития финансовой системы

Финансовая система целиком и полностью базируется на использовании системы денежной, а также ее производных-дериватив. Т.е. именно появление первых денег сформировало финансовые взаимоотношения, каковые в дальнейшем переросли в систему, а затем и в управляющий механизм общественной экономики.

В каком виде при этом представлены деньги не имеет ни малейшего значения – золото, доллары, хоть – ракушки! Различие здесь будет выражаться лишь в том, что ракушки после длительного хранения в банке будут иметь специфический запах, а золото – единственный из объектов, имеющий собственную (и не малую) товарную стоимость.

И поскольку финансовая система – творение рук человеческих, то и говорить об алгоритме развития этой системы можно лишь в плане «как должно быть». Потому как «как есть» зависело от прихотей и пожеланий самых разнообразных людей, принявших участие в этом процессе. Можно лишь отметить, что после принятия Бреттон-Вудского соглашения развитие финансовой системы приняло унифицированный характер. Что, впрочем, не спасло ее от «кривых» рук.

Если вновь обратиться к алгоритму формационного развития общества, то основной его смысл выражается банальным ростом товарного производства:


Совершенно очевидно, что рост товарного производства обязан сопровождаться и ростом денежной массы (хотя бы для того чтобы вновь созданная продукция имела возможность покупки). Об этом же говорит и уравнение Фишера M*V = P*Q (товарная масса равна денежной, взятой с учетом ее обращения), каковое слегка лукавит, вводя в равенство параметр «скорость денежного оборота», пропорционально уменьшающий объемы необходимой денежной массы (об этом чуть позже).

Иными словами, каждый шаг по формационной лестнице обязан сопровождаться кардинальными изменениями денежной (хотя необходимо говорить о всей финансовой) системы, каковые позволят ей обслуживать новые объемы товарной массы.

Об этом же говорят исторические факты. Формирование человеческого сообщества вступило в решающую фазу вместе с формированием денежной системы. Принятие «золотого стандарта» удивительным образом произошло практически одновременно во всех известных нам цивилизациях. Можно также обратить внимание на то, что те племена/народы, которые не использовали золото в качестве денег, так до сих пор и не вышли из первобытнообщинного состояния.

Всё вышесказанное позволяет нам высказать предположение, что создание аграрной формации произошло вместе с принятием золота в качестве денег, и даже благодаря этому принятию. Нет никаких сомнений, что развитие мировой торговли с этапа использования золотых монет пошло многократно быстрее и успешнее, что способствовало росту цивилизаций и развитию внутренних торгово-производственных отношений.

Следующая, промышленная фаза формационного развития общества потребовала существенных изменений в денежной системе. Золота, даже с учетом колониальных поступлений, катастрофически не хватало. Это и привело к переходу к бумажной форме денег. И хотя первое появление бумажных денег несколько опередило фазу промышленного производства, данные процессы жестко взаимосвязаны. Только увеличение денежной массы позволяло осуществить переход на новую формационную ступень. И только отказ от золотых монет позволял увеличить объемы денег, пускаемых в оборот.

Можно также обратить внимание на формационные переходы внутри индустриальной ступени, каковые также вели к существенным изменениям-дополнениям-усложнениям денежной системы. Появились различного рода ценные бумаги, родилась и бурно развивалась система механизмов, устанавливающая взаимосвязи между деньгами и ценными бумагами.

Но всего этого оказалось и недостаточно, и к тому же эпоха Великой Депрессии вполне очевидно заявило о том, что ценные бумаги (ЦБ) – это не деньги, а принятая система взаимосвязей денег и ЦБ крайне ненадежна и требует внесения существенных корректив.

Корректив практически не произошло, если не считать принятия закона Гласса-Стиголла, разграничивающего инвестиционную и коммерческую деятельность банков. И правительству США пришлось предпринимать массу усилий по закачке денег в собственную экономику, что до определенной поры особого эффекта не давало.

К слову сказать, о кривизне логики, мыслей и рук... Сформировалась кризисная ситуация: выстроенная пирамида в системе ценных бумаг в одночасье рухнула, нанося огромные убытки ее обладателям. Банки, выискивая любые возможности восстановления собственных активов, стали требовать возврата маржинальных займов.... Т.е. суть проста донельзя: не хватает денежных средств, а ЦБ, выступавшие в роли денег, потеряли доверие. И вместо того, чтобы укрепить доверие к ЦБ, правительство США наоборот принимает закон Гласса-Стиголла, еще более подчеркивающий недоверие к ЦБ.

И понятно, что иного пути в ту эпоху, и в той ситуации у правительства США наверное и не было. Но сам факт подобного решения говорит о качестве понимания ситуации в финансовом мире. Более того, подобный же подход не раз, и не два демонстрировался уже в наше время (законы, ограничивающие действия деривативов). На мой же взгляд, все ЦБ должны быть ограничены в росте их стоимости, каковой обязан жестко связываться с ростом экономики, но никак не ограничиваться в использовании.

Как бы то ни было, но кризис Великой Депрессии продолжался долго, и неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не события Второй Мировой. Именно помощь по Ленд-лизу странам, ведущим боевые действия с гитлеровским фашизмом, позволила США закачать колоссальные объемы денег в собственную экономику, что и обеспечило дальнейший бурный рост экономики и общества в целом. А рост объемов производства в эти же годы привел к мощнейшему рывку в развитии производительных сил, создавая предпосылки для нового формационного перехода.

Смею предположить, что формационного перехода так и не случилось бы, если бы изменения вновь не коснулись финансовой системы. Речь идет о принятии сначала Бреттон-Вудского соглашения в июне 1944 г., каковое установило доллар США в качестве единой мировой валюты, а затем и Ямайской системы (1976), де-факто отменившей золотой стандарт.

Рассуждая о плюсах новых систем можно отметить, что Бреттон-Вудское соглашение унифицировало стандарты в работе мировой финансовой системы. Так сказать, ввело единоначалие в мировой валютной армии. И это, несомненно, плюс, поскольку фундамент, образовавшийся в ходе организации этой системы, до сих пор удерживает весь накопившийся в дальнейшем хаос.

Плюсом Ямайской системы является отказ от золотого стандарта, позволившего многократно увеличить объемы денежной массы. Хотя называть это плюсом именно Ямайской системы несколько поступиться истиной, поскольку отказ уже был произведен 15 августа 1971 г., когда президент США Ричард Никсон в ответ на демарш Де Голля объявил о временном запрете конвертации доллара в золото. Ничего нет более временного, чем постоянное, а потому Ямайская система лишь зафиксировала сей факт.

Но и плюсов Ямайской и Бреттон-Вудской систем оказалось бы недостаточно для окончательного шага в постиндустриальную эпоху, если бы не очередная «реинкарнация» мировой денежной системы. Речь идет о появлении и развитии электронных денежных систем. В 1993 г. центробанк Европейского союза зафиксировал правомочность электронных денег, появившихся в свет в середине 80-х.

Несколько утрированно, но по смыслу: Бреттон-Вудская и Ямайская системы позволили осуществить переход на электронные деньги. А уже они оказались тем качественным прорывом, позволяющим говорить о факте перехода к постиндустриальной эпохе.

Качественные отличия электронной денежной системы от бумажной оказались столь значимыми, что изменения, постоянно ведущиеся в финансовом институте, привели к всеобщему хаосу и пересмотру множества финансовых аксиом, до сих пор казавшихся незыблемыми. В частности, в уже упоминаемом уравнении Фишера переменная V (скорость денежного оборота) теряет всяческий смысл, поскольку электронные денежные транзакции осуществляются практически мгновенно....

Но вернемся к формационному развитию. Всё вышесказанное позволяет нам каждой формационной ступени однозначно поставить в соответствие вариант денежной системы:

Аграрная ступень – золотые монеты;

Индустриальная ступень – бумажные деньги;

Постиндустриальная ступень – электронные деньги.

И думается, что не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы продолжить это соответствие:

Информационная ступень – виртуальные деньги[1].

А иными словами, чем ни скорее мы полностью перейдем к виртуальной денежной системе (этот факт подразумевает под собой полный отказ от наличности), тем ни ближе и реальнее станет переход к новой формационной ступени общества.

Кризис современной финансовой системы

Рассуждая об источниках современного финансового кризиса, будет не верным говорить лишь о малой денежной массе, не соответствующей массе товарной. Вернее сказать, что получение соответствия является базовым и необходимым условием. Но сама суть осуществляемых существующим финансовым институтом операций на данный момент является камнем преткновения в его достижении.

Во-первых, сама финансовая система до сих пор мыслит категориями «золотого стандарта». Первая реакция любого финансиста на термин «виртуальные деньги» будет в виде вопроса: А чем они обеспечены? Т.е. привычка к материальному (золотому) обеспечению настолько вжилась в кровь и плоть нашего существования, что мы и помыслить не можем о каком либо ином варианте. И даже тот факт, что сегодня ни доллары, ни рубли, ни золото не обеспечены ничем, кроме как обещаниями центробанков, не может переломить эту косность. На дворе 3-е тысячелетие, в любой момент ученые могут найти способ получения золота из «ничего»... и что?...

Во-вторых, капитализм – как финансовая надстройка – не позволяет иметь, отличную от торговой, системы распределения общественных благ. И это проблема. Как заставить обывателя покупать общественный продукт, если его кошелек худеет и ему грозят безработицей? Доплачивать? Он и вовсе работать перестанет. А доплату пустит на покупку долларов или золота... Отчасти решение этой проблемы кроется в реформе пенсионной системы, но оно коснется лишь части населения, при этом наиболее консервативной ее части, закупающей соль и спички впрок....

Наиболее продуктивным, на мой взгляд, решением могло бы стать радикальное изменение системы налогообложения. Вернее сказать – отказ от нее, с переходом к расчетным механизмам денежных поступлений в казну. Т.е. не собирать только что распределенные деньги, но рассчитывать объемы их возможных поступлений с зачислением на нужные счета. И для принятия подобного решения уже правительству нужно отойти от мышления в категориях «золотого стандарта», что, на мой взгляд, еще более сложно, чем заставить финансиста сделать то же самое....

В третьих, помимо позитива введенная Ямайская система привнесла нам и массу деструктивных явлений. Если кратко, то она разбалансировала финансовую систему, позволив свободному рынку влиять на валютные курсы, и главное, на курс доллара, до тех пор, являющимся фундаментом финансовой стабильности. Этот фактор, и последовавшее за ним введение евро, вызвавшее серьезную конкурентную борьбу за право называться единой мировой валютой, настолько дестабилизировало финансовую ситуацию, что последствия в виде самого серьезного кризиса не заставили себя долго ждать.

И этот вопрос необходимо срочно решать. Доллар – значит доллар. Нет – так вводите что-то, что его заменит. Но доллар ли или что-то иное должны быть фундаментально стабильными, без права на малейшие изменения без особых, утверждаемых на самом высоком уровне, причин.

И в-четвертых, финансовая система должна перестать жить для себя любимой. Это управляющая система экономической жизни общества. В конце концов она просто обязана оторваться от финансовых игрищ, и обратиться лицом к реальной экономике. В этом моменте и кроется сущность финансовой дилеммы: денег в мире много, а экономика бедствует. Т.е. большая часть капиталов сегодня вращается в биржевой сфере, не то что, не помогая реальной экономике, но и наоборот, вызывая инфляционные процессы, снижающих эффективность производства. Конечно, здесь не так всё просто, как можно было бы предположить. Например, необходимо решить проблему конкурентной борьбы, снизившей маржу в реальных секторах экономики, что и вызвало отток капиталов на биржи... Но, в любом случае, ничего кроме как законодательных решений, напрямую связывающих банки и производства, здесь предложить невозможно.

P.S. Пока писалась данная часть работы, в голову пришла мысль о том, что термин «общество» перестал ассоциироваться с каким либо конкретным государством. И говоря о центре формационной реки подразумевался не кто-то условный, но тот, кто в данный момент времени оказался в гуще событий. В одном случае – тот, в другом – иной. Т.е. все эти рассуждения отражают существование и развитие всего мирового сообщества, а не конкретной страны/государства. Вся Земля – это единый общественный организм, развитие которого проходит все более централизовано и унифицировано. И, судя по тому, что мировая глобализация вступила в фазу естественных объединений, каковая вот-вот закончится созданием мировых управляющих центров, и которая позволит говорить о создании реального мирового сообщества, можно предположить, что информационная формация, будущее которой не за горами, является последней формационной фазой развития человечества. По крайней мере, в пределах Земли. Далее объединяться уже будет некуда. А всё формационное развитие направлено на становление единого общественного организма.



[1] Основное отличие виртуальных денег от электронных заключено в том, что электронные деньги – это «слепок» с бумажной наличности, полностью контролируемый банковской системой. Виртуальные же деньги банкам не подконтрольны, абсолютно ничем не обеспечены (чистая условность), и выполняют роль калькулятора приходов и расходов на данный конкретный счет.




Жаль, что тебя нет с нами
Мансур Гиматов
mansur_gimatov
«Будь еще в мире Россия, настоящая Россия, единая и великая Россия, защищавшая слабых, вы не посмели бы. Но её нет, её нет, и вы торжествуете.»
Муаммар Каддафи

 
 
Эти шакалы таки убили последнего льва пустыни…. Истерзан и трусливо застрелен последний романтик, унесший с собой остатки надежд на какие-либо позитивы в этом мире, на чудо, которого уже не случится никогда.
 
Львы, даже истерзанные, и даже в Гаагских клетках, чрезвычайно опасны. Потому-то они его и убили, не позволив себе насладиться всемирным кровавым судилищем.
 
«Wish you were here» флегматично напевает Pink Floyd, посвящая песню Сиду Баретту, загремевшему в наркотическом угаре в психушку.
 
И как тут, действительно, не сойти с ума? Направить в Ливию пятую колонну, а затем, выдавая ее участников за мирных жителей, разбомбить в пух и прах всю страну, мотивируя свою агрессию защитой этих самых «мирных жителей». Сколько ж тысяч мирных жителей, ребята, вы угробили, якобы, защищая их?
 
Насколько ж вы ненавидели этого человека, пойдя на подобные преступления против человечности? Разбомбить мирную страну, развязать в ней гражданскую войну, вырезать половину ее населения – и все это лишь ради того, чтобы убить Каддафи. Который задумал отказаться от американской валюты. Который спонсировал выборы Саркози (не делай добрых дел – и тебя не будут за это убивать!). Который вывел уровень жизни населения на недостижимую для всей Африки (и не только) высоту.
 
Вот, Сирию, скажем, где каждый день реально убивают десятки и сотни демонстрантов, никто бомбить не будет. А почему? А потому что Саркози им ничего не должен. И Штаты умиленно посматривают – ну, убиваете вы немножко демонстрантов, ну, бывает, не в первый раз….
 
Любопытно, что эта война не несла в себе какой-либо финансовой или политической выгоды даже для самых одиозных ее участников. Ни Европе, не способной распределить долги и прибыли и, как итог, погрязшей в финансовом кризисе. Ни Америке, каковой растущие цены на нефть эхом отзываются на больной экономике. Война была нужна лишь исламским фундаменталистам, и конкретно Саркози, которому теперь не нужно будет возвращать долги. Да не очень ясно, на какое место у Сильвио Берлускони наступил Каддафи, что тот так активно призывал к «защите мирных жителей», несмотря на явную угрозу получить массу беженцев уже на собственной территории. Но даже американцы до самого последнего момента отказывались от участия в этом неблаговидном занятии….
 
Как это ни прискорбно, но с точки зрения «разогрева» цен на нефть, заваруха в Ливии играла на руку российской стороне. Это вам не Советский Союз с его дурацкими принципами и борьбой за мир. А потому, в ответ на бомбардировки, лидеры нашей страны, лишь пожав плечами, смущенно отвернулись в сторону. Деньги не пахнут.
 
Надо отметить, что если с момента создания СССР, капитализм попытался надеть маску «с человеческим лицом», то с развалом СССР маска была моментально сорвана, и практически во всем мире расцвела вакханалия капиталистического «беспредела». Во Франции повысили пенсионный возраст, в Испании, Греции – урезают пособия и заработные платы. Эти же меры сегодня начинают обсуждать и в России.
 
Вы можете себе представить, чтобы в бытность СССР, Франция повысила бы пенсионный возраст?! Или, чтобы Штаты отказались от уже начавшейся космической программы?!
 
И это не говоря уж о войнах и бомбардировках!
 
Пока существовал СССР, власть и деньги имущие вынуждены были держать соответствующий уровень. Уровень жизни собственного населения, уровень управления обществом, уровень между выгодой и необходимостью. А сегодня корысть обуяла капитализм до такой степени, что они абсолютно потеряли реальность. О населении уже никто не думает – лишь иногда – об электорате. Ну, а с этим – всё просто: перед выборами что-то там пообещаем, а после выборов – как бог пошлет…. Ну, не получилось!... Вот, если еще раз изберете, то точно получится. Не верите?!
 
Вот такая везде демократия, подкрепленная весьма либеральными бомбардировками….
 
Прощай, Муаммар. И прости нас за то, что не смогли защитить твоих внучек и твою страну.
 
Прощай, СССР. Жаль, что тебя нет с нами….