Category: финансы

Мансур Гиматов

Проблематика мировой экономики

О сложностях, поразивших мировую экономику на системном уровне, мы можем лишь догадываться, поскольку современные экономические науки отторгают подобную постановку вопроса, объясняя всё наличием неких волн Кондратьева (К-волн), дающих то необъяснимые приливы для развития, то швыряющих всё экономическое пространство в пучины кризисов и застоев (одно лишь непонятно – почему время расцвета и процветания существенно меньше кризисных периодов?!).

Наука наукой, но всё большее количество стран пытаются найти лекарство подобным проявлениям, считая, что лучшим способом для выхода из застоя является введение безусловного основного дохода (БОД). Иными словами, эти страны, пытаются повысить покупательскую способность населения с помощью денежных выплат вне зависимости от наличия/отсутствия работы и иных факторов.

Данную проблему максимально обнажил Милтон Фридман, предложивший «разбрасывать деньги с вертолетов», идея чего было горячо поддержана предыдущим главой ФРС Беном Бернанке, получившего в связи с этим прозвище «Вертолет Бен» (Helicopter Ben).

Всё указанное позволяет нам четко сформулировать проблематику, связанную с необходимостью повышения покупательского спроса как основного движителя экономического развития, в виде задачи адресной доставки нужного объема средств всем потенциальным потребителям. Иными словами, мировая экономика должна найти средства для повышения уровня возможностей потребительской среды, а во-вторых, доставить их в нужные руки.

Последняя из задач особенно сложна, поскольку денежные средства всегда аккумулировались в единичных руках, а в современных условиях – мгновенно оказываются на различных финансовых биржах, усугубляя проблемы реальной экономики.

Стоит отметить, что несколько десятков лет назад указанная проблематика – намеренно или нет – решалась несколько иным путем. С конца 50-ых годов в ведущих экономических державах (с рыночной экономикой) поддерживался постоянный и стабильный рост заработной платы у трудящегося населения. О безусловном основном доходе тогда никто не думал, но рост заработной платы в какой-то степени можно соотнести с введением БОД-а. Следствием подобного подхода тогда явились, во-первых, масштабная инфляция, а во-вторых, географическое перераспределение производительных сил. Бизнес – в условиях конкуренции – перевел производства в те страны, где уровень заработной платы на тот момент был минимальным, грубо говоря, в Китай.

Но, как и рост заработных плат, введение БОД-а также поджидают вполне понятные и просчитываемые риски. Здесь вновь можно ожидать серьезный рост инфляции, помимо которой можно предположить рост иждивенческих настроений у населения. Эти опасения на фоне массовой миграции, скорее всего, сказались на результатах референдума 2016 г. в Швейцарии, где 77% проголосовавших отказались от введения безусловного основного дохода размером 2500 франков.

Но можно ли решить указанную проблематику каким-то иным – и не столь радикальным – способом? Можно! И для понимания сути решения совершим небольшой исторический экскурс.

Механизм решения наилучшим образом проявляется в проекции на этапы общественного развития, теоретическую формулировку которого предложил нам К.Маркс. Но, к сожалению, эта гениальная в истории обществоведения теория самим же Марксом была трактована удивительно некорректно: материалист Маркс неожиданно в фундамент общественных формаций закладывает идеалистическую сущность – общественные взаимоотношения, каковые в корне искажают картину общественного развития. Где вы видите, например, рабовладельческую формацию? В Египте, в Риме, в промышленных США (!)…. И что же это за формация, которая проявляется точечно и в разные исторические периоды?!

При этом Маркс сам утверждал, что формации должны соотноситься с уровнем развития производительных сил, но почему-то этот вариант представления ступеней общественного развития он, в итоге, проигнорировал.

Мы же рассмотрим именно этот вариант общественных «слоев», которые определены уровнем развития производительных сил:

- Дообщественный уровень (в принципе, это – то же самое, что у Маркса называлось «азиатским способом производства», а в советский период было названо «первобытнообщинным строем»). Термин «дообщественный» здесь подчеркивает, что общество в данный момент еще не было сформировано, со всеми вытекающими из этого выводами. Можно даже сказать, что это еще не формация, но – среда формирования будущих формаций, отличия в которой и создали цивилизационные особенности.

- Сельскохозяйственный уровень развития производительных сил (основная масса производительных сил и участников направлена на сельское хозяйство). Первая общественная формация, присутствующая во всех регионах планеты.

- Промышленный уровень развития производительных сил. Следующая ступень общественного развития, также присутствующая везде и всюду.

- На данный момент уровень общественного развития находится на ступени, получившей название «постиндустриальная», которое явственно отражает окончание промышленной эпохи (формации) и переходную фазу к следующей ступени.

- Информационный уровень развития производительных сил. Ступень развития, к каковой мировое сообщество устремлено в будущем.

Для чего нам нужна подобная градация? Дело в том, что подобное разделение позволяет нам понять логику и причинно-следственную связь появления и развития различных финансово-экономических механизмов.

Так, первичный – дообщественный уровень – мы можем связать с использованием, так называемых, товарных денег, применение которых сохранилось у аборигенов Океании.

Первый уровень общественного развития – сельскохозяйственный – потребовал введения монетарных денежных систем (золотые и иные монеты), что со временем привело к развитию международной торговли, а также появлению налоговой системы, введение которой позволило снизить потребность в драгметаллах, зацикливая денежный оборот.

Следующему уровню – промышленному – монет уже стало недостаточно. Быстрорастущая товарная масса потребовала революции денег, каковая привела к использованию бумажных денежных систем, что, в свою очередь, предопределило появление и развитие банковского и биржевого институтов. Также здесь необходимо отметить, что начиная с момента использования бумажных денежных систем (ДС), налоговая система потеряла свою позитивную роль в вопросе снижения уровня денежной массы (напомню, что налоговая система снижала потребность в золоте, определяя денежный «круговорот», и тем самым несколько уменьшала потребность в деньгах), поскольку бумажные деньги легче, дешевле, проще напечатать заново, чем собрать с населения. Иначе говоря, если в монетарной ДС налоги вытаскивали золотые монеты, спрятанные под подушкой, и вновь пускали их в оборот, то налоговые изъятия бумажных денег подобного позитива уже не несут – дались вам эти припрятанные бумажки, когда их дешевле напечатать заново?!

Текущий – постиндустриальный уровень, переход к которому произошел на волне развития массового производства, породил электронные ДС, электронные банковские транзакции, а также форекс или, проще говоря, электронные биржи, пользоваться которыми можно не выходя из дома.

И наконец, будущий информационный уровень развития производительных сил заведомо позволяет нам говорить об очень вероятном переходе к виртуальным ДС со всеми вытекающими из этого последствиями.

Но вернемся к прошлому, на расписанном фоне и структуре которого, мы рассмотрим отдельные, но очень важные исторические события. И нас интересует период перехода от монетарных к бумажным денежным системам.

Во-первых, сразу отметим, что ни одной стране, ни одному государству не удалось сразу перешагнуть в новую денежную эпоху. «Никто не прыгнул с первого раза!» Соблазн выпуска чрезмерных денежных сумм оказался столь велик, что ни одно финансовое правительство не смогло устоять перед ним. Например, в США лишь с третьей попытки получили относительно устойчивую бумажную ДС. Первые деньги – гринбэки, как и следующий выпуск первых бумажных долларов привели к провалу – гиперинфляции и потери ДС, каковые были заменены следующим (уже вторым) выпуском долларов США.

А во-вторых, полученный негативный урок оказался столь серьезным, что его вывод буквально записался в «генетический код» общественной экономики – выпускать избыточные деньги ЗАПРЕЩЕНО!

К сожалению, многие экономисты достаточно эксцентрично трактуют этот вывод, забывая о термине «избыточные», что ведет к тезису «эмиссия денег запрещена». И уже этот вариант, широко практикуемый в начале двадцатого столетия, привел к депрессивному состоянию всей мировой экономики, хорошо нам знакомой по термину «Великая депрессия».

Можно и так выразиться, что человечество из одной крайности – перевыпуск денег – кинулось в другую – запрет на выпуск денег, что нашло отражение в мировой экономике: из гиперинфляции и связанных с ней социальных бунтов, экономику швырнуло в депрессию, приведшую к гибели миллионов людей. Истина же, как известно, посередине: эмиссия обязана быть, но ее размер должен являться финансово обоснованной величиной. Не больше, но и не меньше.

Выделим основные выводы нашего исторического экскурса:

Во-первых, общественно-экономическое развитие обязано подпитываться денежной эмиссией, размер которой должен определяться объемом вновь создаваемой продукции. В этом моменте нужно отметить, что на начало перехода от монетарных ДС к бумажным человечество не обладало инструментарием (информационными технологиями) для расчета этих объемов, что и предопределило потерю возможного решения и его отсрочку на многие годы.

Во-вторых, вновь создаваемые денежные объемы необходимо адресно доставлять потребителю – разбрасывать их с вертолета – шутка на грани фола.

И, в-третьих, еще раз обратим внимание на то, что в момент перехода к бумажным ДС налоговая система потеряла свою актуальность в плане позитивного влияния на объемы денежных средств. Т.е., если в монетарных ДС, негативом выступал недостаток золота, тогда как налоговая система, зацикливая оборот денег, выступала позитивным фактором, снижая необходимый объем золота. То с приходом бумажных ДС, налоги напрямую начинают выступать фактором, снижающим денежный кровоток в общественной экономике и тормозящим экономическое и техническое развитие.

Объединяя все три указанных фактора воедино, мы и получаем решение:

Налоговую систему необходимо перевести на эмиссионный режим работы. Иными словами, налоги должны лишь рассчитываться, но не взиматься. Вместо их изъятия из потребительской среды необходимо эмитировать рассчитанные суммы. И сразу отметим, что в современных условиях, поскольку объемы взимаемых налогов чрезвычайно велики, что безусловно приведет к переизбытку денег со всеми вытекающими последствиями, переход к эмиссионной налоговой системе должен вестись постепенно, в долях, начиная от самой социально-значимой продукции.

Как это могло бы работать:

Сразу отметим, что перевод налоговой системы возможен лишь в условиях государственной банковской системы. Эмиссия осуществляется ею на основе подтвержденных документов купли-продажи. В качестве примера: в банк поступает документ и оплата за продукт, стоимостью 100 руб. На основе этого банк переводит 100 руб. производителю и, одновременно с этим эмитирует (создает) 20 руб. (НДС) на гос.счете. В итоге производитель получает свои 100 руб., государству поступает налог в размере 20 руб., но потребитель при этом заплатит за товар не 120 руб. (как было), но лишь 100 руб.

Что это дает:

Искусственно создаваемая дефляция позволит повысить покупательскую способность населения, которая создаст предпосылки для роста производства, снижения безработицы и т.п. При этом государство ничуть не теряет в объеме поступающих налогов, а наоборот – выигрывает – за счет роста производства товаров. Отметим также отсутствие инфляции, проявление которой невозможно по причине принудительного снижения стоимости товаров. Также важным моментом здесь является революция в банковской системе, к которой приведет наше решение. Дело в том, что на текущий момент банковская система может получить полноценный доход только на основе биржевой спекулятивной деятельности, каковая идет в ущерб общественной экономике (рост цен, валютные скачки и т.п.). Новый же инструмент в лице эмиссионной налоговой системы, внедренный в банковский институт, позволит банкам наращивать активы за счет деятельности производителей, что заставит их развернуться в соответствующую сторону, отказываясь от биржевой активности.

Какие риски получаем от нашего решения:

Резкое снижение биржевой деятельности. На самом деле это – еще один позитив, который определенного рода финансовые деятели попытаются выставить в виде серьезного негатива. Мир поменьше будет играться-спекулировать различными активами, и побольше уделит внимания производственной деятельности.

Проверим выполнение поставленной задачи на предложенном решении.

За счет новой налоговой системы мы получаем эмиссию, объем которой идет в точной пропорции ко вновь производимой продукции (налог – это и есть доля создаваемого товара). Т.е. первое условие выполнено в полном соответствии. Далее. Эмиссия поступает на государственный счет, т.е. вся она оказывается в руках государства, и куда пойдут эти деньги в дальнейшем – еще не понятно (адресность под вопросом), но… Снижение цены товара на соответствующую сумму эквивалентно получению потребителем этой же самой суммы! Каждый потребитель, покупая подобный товар, получает в руки соответствующую часть эмиссии! Покупает – получает, не покупает – не получает! Эмиссия работает лишь в рамках потребительской среды, никого не обязывая, но предоставляя колоссальные возможности. Т.е. адресность доставки соблюдена до последней копейки, что позволяет отбросить идею использования в этом вопросе вертолетов. Ну, и наконец, наша налоговая система теряет негативное воздействие на экономическую деятельность и общественное развитие, что позволяет нам утверждать, что все три условия задачи полностью выполнены.

Налоговая система, в том режиме работы, в котором она существует и по сей день, и есть тот неправильно функционирующий финансовый механизм, ведущий к получению волн Кондратьева, дающих полный спектр финансово-экономического результата – от инфляционных провалов и до депрессивной стагнации с кратким периодом экономического развития между ними. Это и есть то зло, не позволяющее мировой экономике нормально развиваться, угнетая социум и создавая предпосылки для войн и революций. И мое личное убеждение заключено в том, что перевод налоговой системы в эмиссионный режим позволит полностью устранить указанную проблематику, и на долгое время привести общественное развитие к полноценному росту без каких-либо скачков и К-волн.
Мансур Гиматов

Убийца биткоин

Прежде чем приступить к описанию собственно идеи, крупными мазками обрисуем сопутствующую ситуацию.

Итак, на текущий момент создание криптовалют (так называемый «майнинг») производится путем организации (расчета) цифровых блоков, каковые и являются по сути «монетками». И здесь хочется подчеркнуть два момента: Во-первых, никакого производства благ в процессе получения криптовалют не ведется. Более того, наоборот, в процессе майнинга затрачивается колоссальное количество ресурсов – технических, энергетических, коммуникационных, взамен которых мы получаем условные цифровые блоки-монеты, необходимость коих диктуется лишь финансовой сферой, но абсолютно ненужными в обычной человеческой деятельности. Грубо говоря, мы упорно созидаем пятое колесо у телеги, затрачивая на это колоссальное количество ресурсов, единственным позитивным результатом которого является повышение покупательской способности населения. Никаких иных, реальных и осязаемых благ майнинг не дает.

А во-вторых, несмотря на участие в майнинге колоссального количества «шахтеров», доля человеческого труда в этом процессе минимальна. Т.е. включили вы добывающий агрегат, и лишь следите за процессом, поскольку само действо полностью автоматизировано. И с одной стороны, это вроде бы как и хорошо – не отвлекает человека от дел житейских, но с другой, несколько раздражает отсутствием возможностей повлиять на процесс. Всё упирается лишь в количество работающих агрегатов и времени ожидания результата. Прочих приложений для смекалки, интуиции и иных паранормальных возможностей у нашего шахтера нет.

Впрочем, для проявления оных создана параллельная и огромнейшая по размерам сфера фаусетов (кранов) и опросов. В ней криптовалюты не создаются, но зарабатываются. Эдакий псевдо-майнинг, где размер добычи зависит только от ваших личных усилий и стараний. И всё бы ничего, но пребывание в данной сфере влечет за собой столь множественный негатив, что нашим псевдо-шахтерам можно лишь посочувствовать.

Во-первых, если исключить из анализа пирамидальные схемы (когда ты привлекаешь к конкретной схеме еще несколько участников, а те еще и еще), то максимальный заработок в день вряд ли достигнет даже 100 рублей. При этом потеря глаз и остеохондроз вам будет гарантирован. Во-вторых, в сфере процветает обман, как и вообще крайне негативное отношение к участникам. Нередки национальные и даже расистские выпады и проявления. Так, например, в опросах встречаются пункты, где просят ответить «белый» вы или «иной»….

Тем не менее, данная сфера привлекла к себе миллионы и миллионы участников. Здесь и те, кто хоть как-то пытается наскрести себе на кусок хлеба, и те, кто не может найти собственное приложение в реальном мире, и те, кому реальный мир стал невыносим по сугубо личным обстоятельствам. День и ночь сидят миллионы роботизированных дятлов, стремительно тыча мышкой в нужные участки экрана, пулеметом выстреливая на клаве заученные наизусть англифицированные фразы, и в любой момент готовые расколашматить об стену или стол если не экран, то клавиатуру или мышь….

И последний штрих в нашей «картине маслом» – это сфера игр. Танки и космические одиссеи, удивительные миры Fallout и Far Cry…. Платные и бесплатные, игры, на которых можно заработать…. И прочее, прочее, прочее…. Не буду здесь особо распространяться.

Так вот, сама идея заключена в том, чтобы объединить все три указанные сферы в единую: сферы создания и зарабатывания криптовалют, а также сферу игр.

Т.е. создается игра (или бесконечное игровое поле) нечто космическое или похожее на Fallout, без апокалипсического наполнения, конечно же. Скорее, с первооткрывательским сценарием. И игрок отправляется в неизведанные дали в поисках открытий и свершений. Нашел что-то ценное и на его счету появляется один-другой KillCoin. Подстрелил зверушку, и вновь прибавка. Совершил что-то полезное для кого-либо – и опять получил прибавку на своем игровом счету.

Игра должна содержать средства реальной коммуникации между игроками, герои которых встретились в игровом пространстве. Ну, а для того чтобы наши KillCoin-ы обрели натуральное выражение, их заведомо выставляем на биржевые торги. И при этом, игрок должен иметь возможность уже в процессе игры конвертировать свои находки в реальный заработок.

Возможно ли подобное?

Возможно! Более того, судя по существующим направлениям развития цифровых технологий, можно заявить, что подобный вариант неизбежен. Он появится обязательно. И основную задачу, которую необходимо будет решить разработчикам, это защита новой валюты от дискредитации. Т.е. необходимо будет продумать систему, которая не позволит встраиваться в нее сторонним субъектам, желающих наживаться без приложения труда и усилий. А поскольку здесь объединятся технологии серверных приложений и блокчейна (фактически речь идет о создании нового типа социальных сетей с игровым наполнением), то каких-либо сверхусилий для реализации проекта прикладывать не придется.

Что это даст?

Во-первых, новый тип социальных сетей, в которые устремятся миллионы и миллионы пользователей. Во-вторых, реализация проекта похоронит сферу фаусетов и опросов (и этот момент лично меня радует более всего). Она банально не сможет конкурировать с нашим вариантом. А миллионы «дятлов» найдут более интересное и прибыльное применение своим талантам. Также отмечу здесь, что организуемая нами денежная эмиссия, направляется на наименее обеспеченные социальные слои, резко поднимая нижние планки финансовых взаимодействий. И это должно максимально благоприятно отразиться на общем социальном фоне.

Также наш проект привлекателен тем, что не требует специализированного технического обеспечения и повышенных затрат электроэнергии. Убить биткоин – это, конечно же, сказано сверхоптимистично, но при определенном сценарии развития нашего направления подобное не исключено. Ну, а по большому счету – жить станет интереснее, жить станет веселее. Если к тому же KillCoin внесет свои коррективы в рынок труда (в данном случае речь идет о российском рынке труда), позволяя «зарабатывать» в системе 10 000 (не суть) деревянных за несколько дней, то я буду считать свою жизненную миссию выполненной.

Всем – удачи!
Мансур Гиматов

Биткоин: перейти Рубикон

В последнее время в СМИ многократно участились разговоры о криптовалютах. Всех, почему-то, стал интересовать этот вопрос. Дело дошло до того, что в одном из интервью с кем-то из государственных чиновников можно было услышать явственные намеки на идею организации майнинговых ферм на государственной основе, а другой предлагал организацию российской (!) криптовалюты.

Сразу как-то вспомнился анекдот из еще советских времен про одного нашего футбольного функционера, который, подпоив тренера бразильской сборной, всё пытался выведать секреты их успехов. Понимаешь, - проболтался пьяненький, - мы начали использовать новую технологию тренировок: ставим на поле кучу столбиков, а игроки должны их обежать, оттачивая технику владения мячом.... Через какое-то время встречаются вновь. Ну как новая технология? – спрашивает бразилец. – Да, - кривится функционер, - столбики всё время выигрывают....

Так вот, господа финансовые функционеры, о каких криптовалютах вы ведете речь? Иметь под боком монетный двор, а глаз косить на биткоин?! А чем он отличается от рубля? Уж если вы с рублем совладать не можете, то на криптовалютной арене вас каждый столбик обыграет!

Но и всё же, давайте разберемся – отчего криптовалютные игры стали столь популярными в мире, чем это грозит и какой позитив из этого можно извлечь?

По сути, существующие криптовалюты – пустышки, на которые тратится невероятный объем человеческого, технического и энергетического ресурса. Многие и многие миллионы людей, покупая оборудование, каковое уже достаточно давно стало специализированным – т.е. на его разработку и производство также работают целые отрасли, фактически отстранены от общественно-важных дел и целей. Счет идет уже на проценты (если не на десяток процентов) от работоспособного населения (в мире!), каковое занялось созданием «воздуха». Миллионы устройств, гигаватты энергии – всё, что могло бы работать, скажем, над расчетами, связанными с космосом, – занято чем-то, похожим на глобальную игру, кто больше создаст цифровых блоков.... Зачем? В ответ можно лишь пожать плечами....

И понятно, что за виртуальными деньгами, каковые в итоге вырастут из сегодняшних криптовалют, будущее. Это – неизбежно. Но текущий вариант виртуальных денег – это не шаг вперед, но лишь устранение деятельности кривых рук современных финансистов. Попросту говоря, эти ребята не умеют и не хотят эмитировать «нормальные» деньги в мировую экономику (лучший вариант – блеск! – разбрасывание денег с вертолетов, в полушутке предложен Бернанке), и народ вынужден заняться исправлением этого недостатка путем самостоятельного и постоянного создания иных – негосударственных – денег.

Спрос рождает предложение – банально, но факт. Если государство не может/не хочет заниматься своими прямыми обязанностями, ими начинают заниматься другие лица.

Чем это грозит?

Самое важное отличие криптовалют – они не знают границ. Биткоин, созданный в Китае, абсолютно ничем не отличается от американского или, скажем, российского биткоина. А для того чтобы перевезти биткоины через границу, не потребуется деклараций и каких-либо иных обязательств. Просто включите планшет/смартфон там, где вы находитесь, и вы можете распоряжаться криптовалютой как вам угодно и в каких угодно объемах/количествах (с этой позиции оцените фразу – «российская криптовалюта»).

Подобное качество криптовалют – прямая угроза национальным валютам, а вместе с этим – прямая угроза государственности. И одно только это выводит разговоры о государственных криптовалютах на уровень глупой шутки или анекдота. Перефразируя Маркса, криптовалюта – могильщик государственности.

И еще раз: в будущем, когда мировая общественная структура примет единую форму, виртуальные деньги потеряют все альтернативы. Но к этому мы будем еще долго и упорно идти. А на текущий момент – ослабление государственности смерти подобно – сожрут и не поперхнутся.... Причем это относится не только к России.

Один из важнейших вопросов во всем этом процессе – можно и нужно ли всё это притормозить/запретить/ликвидировать? Нужно ли как-то влиять на использование и распространение криптовалют?

Запретить/ликвидировать – невозможно. Мягкий запрет – легко обходится, жесткий запрет – уведет в подполье существенную долю финансов, а вместе с ними и экономики, что равносильно их разрушению. Джин выпущен из бутылки, и затолкать его обратно – невозможно. Уже сегодня ведется речь о создании мобильных центров майнинга, каковым для существования нужна лишь электроэнергия. Государственная опека им как пятое колесо в телеге.

А вот притормозить – и можно, и, на мой взгляд, нужно. Но для этого нужно исправить «кривизну рук», и наконец-то научиться эмитировать национальную валюту. Ликвидировать спрос на рубли (в нашем варианте), тогда и криптовалюта станет не нужной, по крайней мере, в масштабах национальной экономики.

А до тех пор интерес к криптовалютам будет только расти, как будут расти и их курсы в прямой зависимости от общего недостатка денег и сложности добычи криптовалюты.

Процессы глобализации и создания единой мировой общественной структуры – естественные процессы развития человечества. Но это долгий путь, каковой нам, а вернее, нашим внукам-правнукам еще предстоит пройти. И где-то там – далеко впереди – маячит Рубикон, перейдя который пустышные, а следовательно, и негативные криптовалюты, обретут созидательный и позитивный смысл.
Мансур Гиматов

О производительности труда

В последнее время из уст высших руководителей страны мы достаточно часто слышим слова о необходимости роста производительности труда, в соответствии с которым наше руководство задумается о повышении пенсий, пособий и т.п. А без этого, мол, никак нельзя: без роста производительности труда повышение пенсий вызовет инфляцию и прочие экономические болячки, истерзавших тело российской экономики….

И мало того что подобные заявления весьма близки по сути к ситуации из анекдота: вы тут, в дурке сначала нырять научитесь, вот тогда мы вам и воды в бассейн нальем. Но более всего утомляет-раздражает мысль, что никакие годы – десятилетия! – нахождения у власти не научили оную хотя бы мало-мальски разбираться в экономике и финансах.

Не сказать, что я как-то надеюсь, что эти слова заставят кого-то задуматься, но лишь из принципа – сказавши А – перескажи весь алфавит, повторю основной принцип экономического развития:

Нет ни единого иного пути перехода к стадии экономического развития, как повышение покупательской способности населения. Лишь население, увеличив объемы своих покупок, заставит предприятия перейти на выпуск большего объема продукции, а затем и на выпуск более качественной продукции. И лишь в процессе указанных переходов может и должен произойти рост производительности труда, каковая не растет по щелчку пальцев и/или величавым указам высшего руководства.

Это – дважды два: вы снижаете покупательскую способность населения (например, девальвируя рубль), в ответ получаете снижение качества продукции (так сказать – китайский путь производства) и общую стагнацию экономики. Повышаете покупательскую способность населения – получаете рост экономики, каковой и будет в итоге базироваться на росте производительности труда.

Никаких иных путей нет и быть не может! Все остальные финансовые манипуляции, общий смысл которых – перекладывание из одного кармана в другой, оказывают воздействие лишь на соответствующие «карманы». А наше руководство с высоколобными рассуждениями о необходимости роста производительности труда уподобляется садовнику, задумчиво покачивающему головой возле яблони: если урожай давать начнешь, тогда я тебя и поливом обеспечу….

Так вот, ребятки: никакого урожая, то бишь, роста производительности труда не будет, и не надейтесь.

Мансур Гиматов

Экономика vs. финансы

В ходе различных дискуссий порою сталкиваешься просто с феноменальными фактами недопонимания, казалось бы, простейших вещей. Но еще более удивительно то, что в ходе дальнейшей дискуссии выясняется, что это недопонимание присуще абсолютному большинству дискуссантов….

Одним из таких вопросов является осознание и различение понятий «экономика» и «финансы».

Казалось бы – чего проще? Экономика – производство, финансы – деньги, но начинаешь «копать», а там такого наворочено…. Предлагаю всё аккуратно разложить по полочкам.

Итак, экономика:

Экономика – это естественная среда общественных взаимоотношений. Почему – естественная? Потому что она возникла вместе со становлением общества, и ее развитие  идет нога в ногу вместе с общественным развитием. Это, так сказать, – широкое определение «экономики», обуславливающее «пространство», но не суть термина.

В более же узком смысле экономика – это совокупность производственных и обменных операций, распространяемых на общественную среду, и существующих исключительно в общественной среде.

Несмотря на это, отдельные экономические взаимодействия присущи всему животному миру, начиная от инстинктивных кормления детенышей и, заканчивая, достаточно частым проявлением «альтруизма», когда сытое животное позволяет съесть часть своей добычи голодному собрату. Это лишь в человеческом мире возбраняется делать добро – съедят в отместку, а вот, в животные очень благодарны и не забывают своих «благодетелей».

Именно подобные экономические взаимодействия в еще дообщественном человечестве и позволили человеку уйти от индивидуального к общинному житию, а затем и сформировать систему взаимоотношений, которая привела его к общественной организации.

Иными словами, «человек – экономика – общество» – это единое образование естественного происхождения, совместно растущее-развивающееся, примерно в том же соотношении и понимании, что и «клетка – обмен веществ – организм». Т.е. экономический обмен веществ обеспечивает жизнь и взаимодействие клеток-человеков, создавая предпосылки для развития общественного организма.

И это – идеальный образ для понимания термина: экономика – как обмен веществ в общественном организме.

И теперь перейдем к финансовой составляющей.

Поначалу, общественная экономика развивалась исключительно на натуральном обмене, и финансовая составляющая при этом равнялась круглому нулю. Не было никаких финансов. Экономика была, а финансов не было. Но поскольку общество и его экономика развивались достаточно быстро, то им понадобились дополнительные «костыли» для повышения эффективности взаимодействий. Если вновь привести сравнительный образ, то человек умеет ходить-перемещаться. Но с расширением обитаемого им пространства собственных ног становится мало, и он садится сначала на лошадь, а затем придумывает автомобиль (самолет, ракету…) для повышения как возможностей, так и эффективности собственных перемещений.

Так и в экономике. Поскольку собственных ног экономики – натурального обмена оказалось недостаточно, то человек сначала «сел» на золото, а затем придумал деньги (золотые, бумажные, виртуальные) для повышения как возможностей, так и эффективности обменных операций.

Введение таких сущностей как «золото» и «деньги» потребовало от человека разработки целой системы институтов и правил, которые позволили бы ему относительно безопасно использовать указанные сущности. Т.е. введение указанных сущностей предопределило появление таких понятий как «государство», «банковская система», «налоговая система», «акция», «биржа» и т.д. и т.п. – несть числа новообразованиям. Образно говоря, изобретение денег-автомобиля потребовало строительства системы дорог, гаражей, разработки правил ПДД, организации служб автоинспекций и т.д. и т.п.

И всё это – искусственная – разработанная человеком пристройка к общественной экономике. И отличие естественного от искусственного предопределяется тем, что естественное растет и развивается [в нормальных условиях обитания] самостоятельно, тогда как искусственное – во-первых, обеспечивает развитие лишь в заданных правилами и созданной конструкцией рамках, а во-вторых, может не отвечать целям общественного развития и даже быть противонаправлено им. Или, возвращаясь к предложенному образу, ваш автомобиль может двигаться лишь в рамках ПДД и исключительно по проложенной дороге, каковая, к тому же, может уводить вас от вашей цели.

С другой стороны, использование денег общественной экономикой настолько вошло в наш обиход, настолько упростило и повысило эффективность взаимоотношений (примерно в той же мере, что и автомобиль сравнительно с пешим ходом), что все наши помыслы отталкиваются именно от имеющейся в наличии финансовой основы. Финансовая сфера превратилась в фундамент, от которого мы отталкиваемся, решая те или иные экономические задачи. Т.е. никто не размышляет в рамках «вот эти огурцы я обменяю на выращенный табачок Петра, а яблоки – на гвозди Василия». Все расчеты, планирование ведутся в рамках, заданных используемой денежной системой, опираясь на которую и развивается система общественных или экономических взаимоотношений.

Мы встроили в наш общественный организм колоссальный финансовый агрегат, который на многие порядки ускорил процессы экономического обмена веществ. И это, конечно же, дало свои результаты – развитие общества (речь идет как и о государственных образованиях, так и о мировом сообществе) многократно ускорилось. Но это привнесло и колоссальный негатив, связанный с ошибками в проектировании финансовой системы. И в первую очередь, они связаны с выделением финансовых механизмов в область, не связанную напрямую с экономикой, что привело к созданию финансовых органов-паразитов, высасывающих денежную кровь из экономики. Что и создало предпосылки для возникновения системного экономического кризиса, поразившего большую часть мирового экономического пространства.

Но об этом в следующий заход.
Мансур Гиматов

Миссия эмиссии

Банально, но наша жизнь во всем взаимозависима: мы меняем технологии, а технологии меняют нас, и это вновь ведет к необходимости получения новых технологий, каковые вновь повлияют на нас самих... Всё это – действие стандартного природного принципа «борьбы противоположностей», где мы и технологии исполняем роль двух противоположно взаимодействующих рычагов: мы поднимаем технологии, а технологии поднимают нас. А итогом всей этой борьбы являются переходы на новые общественные уровни, с организацией новых систем общественного взаимодействия.

Следует отметить, что не все сферы общественной деятельности, не все общественные институты развиваются одинаково быстро. Замшелый консерватизм некоторых из них порой превращается в шлагбаум на пути общественного развития, и только уткнувшись в него, мы обращаем внимание на эту закостенелую помеху.

Одной из самых консервативных общественных сфер является денежная система. Оно и не удивительно, менять ее – источник накопленного богатства для одних и инструмент выживания для других – можно/нужно лишь в случаях крайней необходимости. И в связи с этим зададимся вопросом, а когда она наступает эта необходимость? И что считать подобной необходимостью? К примеру, нынешний кризис – это необходимость или нет?

Чтобы попытаться ответить на эти вопросы, предлагаю проследить за развитием денежной системы, ее изменениями в истории человечества.

Скорее всего, период развития денег от «ракушек» и до золотых монет был самым длительным в истории человечества. Изучать его – по причине отсутствия достоверных сведений – чрезвычайно сложно. Да и с точки зрения современных проблем он нам и не очень-то интересен. Потому сразу перейдем к моменту зарождения золотых монет.

История утверждает, что первые золотые монеты появились в Лидии (западная Турция) в 6-м веке до н.э., а в дальнейшем распространились по всему Средиземноморью, и особенно, в древней Греции и Риме.

Зададимся вопросом: а какие причины толкнули человечество к чеканке именно золотых монет? Думаю, что многие на этот вопрос ответили бы чрезмерно современно, ссылаясь на химическую инертность золота, а также на его «эталонность» при использовании в качестве денег. Т.е. золотое содержание денег и редкость золота в природе не допускают их чрезмерного выпуска, что гарантирует от некой избыточности денежной массы.

Но думали ли наши предки об «эталонности» и избыточности? Подозреваю, что нет. Скорее всего, единственной причиной (помимо «удобных» химических свойств), которая толкнула царей Лидии к чеканке золотых монет, являлась защита от подделок. Золото – привилегия царской казны – в обиходе среднего жителя встречается крайне редко. К тому же устройство для чеканки в ту эпоху – еще один мало распространенный механизм, а уж совокупность и того, и другого имела и малое распространение, и к тому же достаточно легко вычислялась в случае появления даже намеков на что-либо подобное.

Наша версия подтверждается и еще одним моментом – уже из жизни средневековой Европы. Открытие Америки и наплыв золота из заморских краев привели к колоссальной инфляции в средневековой Испании и в Европе в целом. Иными словами, ни о какой золотой «эталонности» денег в тот момент никто и не думал! Никто и не помышлял ограничивать хождение вновь добытого-привезенного золота из Америки. И, напомню, что это происходило уже в 17-м веке нашей эры – много веков спустя Лидии!

В качестве вывода из сказанного: даже золотое содержание денег не всегда спасает нас от неприятных эксцессов, связанных с работой денежной системы. И это намек «для подумать» приверженцам всевозможных энергетических и прочих привязок денег. Денежная система не нуждается в привязке ни к золоту, ни к энергетическим продуктам, ни к чему иному, за исключением используемой товарной массы.

Но вернемся к истории.

Следующий этап развития денег – переход к бумажным деньгам. Первыми к ним перешли, естественно, китайцы. И не только потому, что именно они являются изобретателями бумаги, но в основном потому, что многосотмиллионная армия китайских экономических субъектов не имела и не могла иметь соответствующего количества золотых и серебряных монет. На мой взгляд, именно эта особенность – постоянная нехватка денежных средств в Китае – сформировала известный всему миру китайский менталитет – «привычка» к бедности и желание трудиться даже за малую плату.

Как бы то ни было, первое упоминание о бумажных деньгах историки относят аж к 1-му веку до н.э. И хотя на государственном уровне переход на бумагу состоялся лишь в эпоху Тан при династии Сан (примерно 1000 лет назад), все равно это произошло намного раньше, чем в Европе и Америке.

Собственно переход на бумажные деньги в Китае практически совпал с достижениями в искусстве печати. Каждая банкнота содержала высокохудожественные изображения зданий, деревьев и людей. При печати применялись красные и черные чернила, на каждой банкноте стояли печати эмитентов и конфиденциальные отметки. И это неслучайно. Как и в случае с переходом к золотым монетам – основным мотивом служила защита денег от подделок и воспроизведения.

Первое использование бумажных денег в Европе, скорее, дело «несчастного случая», чем естественного развития. Длительная осада испанскими войсками Нидерландского Лейдена привела к тому, что его жители начали использовать бумажные «монеты» – вырезанные из обложек церковных книг бумажные пластины. Шел 1574 г.

Первая же попытка «естественного» перехода к бумаге состоялась почти на 100 лет позже в Швеции. В июле 1661 г. Иоганн Палмструх, основавший Стокгольмский банк, предложил новую денежную единицу – временную кредитную бумагу. К сожалению, Палмструха постигла неудача: вскоре у банка возникли проблемы из-за того, что купюр было выпущено слишком много. Директора банка привлекли к суду и приговорили к тюремному заключению.

Вообще говоря, процесс перехода к бумажным деньгам оказался крайне сложным, длительным и неприятным. Почти 2 века Европу и Америку лихорадило от этого нововведения.

Банк Англии, созданный в 1694 году по инициативе Уильяма Паттерсона выпустил банкноты Goldsmithnotes (вексель), дальнейшее развитие которых по "Рестрикционному акту" от 1797 г. освобождалось от размена на золото, тем самым обретая полноценную функцию бумажных денег. Но в 1820 г. размен банкнот на золото был восстановлен.

Во Франции бумажные деньги появились в 1703 году во время правления Людовика XIV. В 1776 году был учрежден банк "Касса коммерческого учета ", которому был поручен выпуск банкнот, предназначенных для покрытия государственных расходов. К 1795 сумма ассигнатов составляла 40 млрд. ливров, и в феврале 1797 года они были аннулированы, после чего Франция вернулась к металлическому денежному обращению. Лишь во время франко-прусской войны (1870-1871) правительство Франции расширило выпуск банкнот и объявило их неразменность. Банкноты из векселей превратились в бумажные деньги.

В Северной Америке первые бумажные деньги были выпущены в начале 1690-х годов.  Массачусетская колония выпустила банкноты для постоянного обращения. Во время борьбы английских колоний за независимость Конгресс штатов в 1775 году принял постановление о выпуске «континентальных денег» на 3 млн. долларов. К 1779 их сумма превысила 240 млн. долларов. "Континентальные деньги " были ликвидированы 18 марта 1780 года путем девальвации с отсрочкой обмена на 6 лет и использованием пятипроцентных облигаций. Во времена гражданской войны 1861-1865 гг. правительство США вновь осуществило эмиссию бумажных денег, напечатав знаки зеленого цвета – «гринбеки», каковые вновь были обесценены. А окончательный переход к бумажным деньгам в США зафиксирован лишь Президентским Указом Франклина Рузвельта от 5 апреля 1933 (!) г. Документ предусматривал наказание в виде штрафа 10 тысяч долларов или 10 лет тюрьмы любому, кто будет держать у себя более 100 долларов золотом, а не банкнотами....

Этот исторический материал дает нам пищу для анализа и возможности для выводов. Во-первых, отметим, что переход от золота к бумаге заставил ошибаться буквально всех («никто не прыгнул с первого раза»). Все допустили ошибки в объемах эмиссии, что заставляло впоследствии начинать процесс заново или почти заново. А во-вторых, объемы эмиссии вновь говорят нам о том, что об эталонности денег никто тогда (даже тогда!) не думал. Все выпускали сколько хотелось или «требовалось» обстоятельствами – от жадности или широты замыслов – но не угадал ни один.

А теперь внимание – что же произошло в момент осознания собственной ошибки? Правильно – человечество из одной крайности кинулось в другую. Обжегшись на молоке – дуем на воду. Если нельзя печатать денег сколько хочется – мы вообще не будем их печатать, только под кредитный займ!

Так родилась кредитная эмиссия...

Фактически ее становление произошло на стыке 1800-ых и 1900-ых гг. И она практически сразу же продемонстрировала себя во всей красе мощнейшими вспышками экономических депрессий в США и Германии, выход из которых обеспечила лишь необходимость производства огромнейшего объема военной техники для ВМ2. Отбросив финансовые предрассудки, Рузвельт заключил многомиллиардные контракты по Ленд-лизу, каковые на долгое время обеспечили экономику США финансовым ресурсом.

Еще раз, медленно... Никаких средств по Ленд-лизу в США не поступало, тогда как их объем составлял более $50 млрд., что по самым скромным меркам превышает цифру $5 трлн. в современных ценах (добавьте сюда еще столько же на оснащение собственной армии и флота). Но, тем не менее, правительство США передавало заказы предприятиям и оплачивало их. Фактически, это прямое включение печатного станка (каковое, по мнению современных финансовых идеологов, должно привести к гиперинфляции). Эмиссия, прямо и непосредственно нарушающая все основные постулаты кредитной эмиссии. И именно этот исторический факт не только вывел экономический мир из депрессивного состояния, но и на долгие годы обеспечил его процветание и развитие. Вплоть до 90-ых годов прошлого столетия рыночная экономика не знала серьезных проблем, каковые, конечно же, не исчезли, но лишь затаились...

Отметим также, что к 80-м начала формироваться уже новая денежная система – электронно-виртуального характера, каковая чуть позже в историческом периоде сменит бумажную. И появление электронных денег оказало на мировую экономику двойственное влияние. С одной стороны, позитив в виде мгновенных транзакций, которые фактически устранили влияние такого параметра как «период денежного обращения». Но с другой стороны, ведущийся переход к новой денежной системе настолько мощно увеличил объемы товарной массы (только среди «прямых» товаров – банкоматы, кардридеры, системы обслуживания кредитных карт...), что оценить даже знак влияния этого процесса на мировую экономику весьма сложно.

В итоге можно констатировать, что финансовая система оказалась под давлением двух противоположных сил: с одной стороны, кредитная эмиссия практически поглотила все денежные запасы, порожденные еще Ленд-лизом, и этому способствовал широчайший рост товарного производства, вызванный, в том числе, и появлением электронных денег. А с другой стороны, широко шагнувшие в обиход электронные деньги, повысив скорость транзакций, несколько снизили требования к объемам денежной массы. В итоге финансовая система оказалась в ситуации шаткого равновесия, падение в которой могло произойти в любой момент.

Первый «толчок», каковым оказался кризис платежеспособности развивающихся стран, произошедший еще в начале 80-х, система выдержала. В августе 1982 г. Мексика, а вслед за ней и ряд других развивающихся стран, заявили о невозможности осуществлять долговые платежи по графику и обратились к кредиторам с просьбой о реструктуризации долга. О своей неплатежеспособности за короткий срок объявило более 40 стран, в том числе и крупные должники. Кризис платежеспособности принял глобальный характер. Только к концу 1987 г. после того как банки сформировали крупные резервы для обеспечения подобных долгов, кризис утратил глобальную угрозу.

А что, собственно говоря, произошло?

Поймите правильно: «кредитная эмиссия» лишь называется эмиссией. На самом деле она выполняет функцию ремиссии – уничтожения денежной массы. Банк берет кредит у ЦБ (собственно эмиссия), но затем обязан вернуть кредит вместе с процентами (ремиссия денег, поскольку возвращается всегда больше, чем берется). И совершенно неважно, что происходит с деньгами в период между этими двумя временными точкам – сама кредитная система ведет к постоянному снижению объемов денежной массы.

Сразу отмечу, что помимо кредитной эмиссии, имеется еще валютная эмиссия. Т.е. заработанная на экспорте валюта обменивается на новые рубли (если в качестве примера смотреть на Россию), каковые вливаются в национальную экономику. Другими словами, если в той или иной стране развито производство чего-либо идущего на экспорт, то валютная эмиссия может перекрыть давление кредитной. Но если экспорт не развит... извините, «вас здесь не стояло»....

Естественно, что в ситуации начала 80-х, развивающиеся страны оказались «слабым звеном», в финансовой системе. Экспорт близок к 0, импорт, в том числе и с целью развития, под который и шли кредиты в МВФ, востребован. И при этом собственный рынок развит слабо, т.е. организовать что-либо противостоящее постоянно нарастающему финансовому гнету, просто невозможно.

Где слабо – там и рвется.

Но сей момент послужил лишь предтечей для дальнейшего развития событий.

Развивающиеся страны – это всего лишь бедные родственники, каковые попали под раздачу. Если же взглянуть на ситуацию с позиции системообразующих факторов, то отчетливо видно, что узлом, несущим основную финансовую нагрузку, является собственно банковская система.

Итак, банки берут кредиты в ЦБ, каковые надо возвращать. При этом, не забываем, что им еще и на самих себя надо потратиться. Иными словами, каждый кредит должен принести такой доход, который покрыл бы ставку рефинансирования плюс собственные издержки, включая налоги, зарплаты, аренду помещений и т.д. и т.п.

Как обеспечить доход?!

Фактически, решение, которое банковская система применила, является самым обычным подлогом. Кредиты стали получаться не под деньги, но под различные банковские активы – ценные бумаги (создаваемые теми же банками), вторичные бумаги, их производные – буквально всё пошло в ход.

И еще раз медленно: обеспечением для получения новых денежных кредитов в ЦБ, служили сфабрикованные бумажки, многие из которых вообще ничего не стоили. Но и этого оказалось мало. «Ценные» бумаги пустили на биржу. Где постоянно, день за днем банки с усердием наращивали на них цены. И с новой – более высокой – ценой эти бумаги вновь служили основанием для получения кредитов в ЦБ....

Как вы думаете, как долго могло это продолжаться?...

Закончилось всё в июле 1997 г. событием, получившим название «Азиатский кризис». А что случилось? Да ничего особенного. Просто запредельная цена бумажек оттолкнула от себя некоторое количество покупателей, и эта ситуация нарастающей лавиной хлынула на биржу. Все продавали. А покупать, почему-то никто не хотел... И в этой ситуации я даже не стал бы искать того «первого», кто отказался покупать. Он просто оказался чуточку умнее остальных.

Но каков итог? В банках – активы в 0, денег нет и новых кредитов уже не получишь, а старые кредиты ЦБ, как и вложения вкладчиков надо возвращать! И это не говоря уж о различных фондах, таких как пенсионный, например, содержимое коих также находится в банках....

Конечно же, под раздачу вновь попали «бедные родственники» в лице Индонезии, Аргентины, России... Но это уже мелочи.

История на этом не заканчивается. Поскольку банки поняли, что ценными бумагами не прокормишься, они несколько разнообразили свои интересы-аппетиты. Банки буквально ворвались на рынок недвижимости, мгновенно обрушив его запредельно взлетевшими ценами. Вторгшись на товарно-сырьевую биржу, взвинтили до предела цены на сырье. И везде, и всюду итог был един – крах, разрушение, кризис...

А что же происходит сегодня? А сегодня ситуация несколько изменилась. Поняв всю безысходность политики взвинчивания цен, «жирные банковские коты» перешли к тактике отстрела слабых. Играем в игру «захвати свой стул», объединив ее с русской рулеткой. Успел сесть на стул, то бишь, получить прибыль (за счет другого банка!) – молодец – играешь дальше. Нет... извини... Боливар не вывезет двоих...

В этой ситуации банковская система начнет (уже начала!) стремительно сокращаться. Фактически это должно привести к тому, что в каждой национальной экономике сохранится лишь 1-2-3 банка, скорее всего, государственных, каковые начнут пополнять собственные средства за счет государственных вливаний. На фоне общей экономической стагнации всё это выглядит крайне безрадостно и бесперспективно.

Поймите меня правильно: несмотря на негативное отношение к методам, применявшимся банковской системой для разрешения создававшейся ситуации, в лице денежного подлога, взвинчивания цен и раздувания мировой инфляции, я не склонен обвинять ее в этих действиях. Это сродни обвинениям к голодному, который хочет кушать, а потому кушает, даже если ему сказали «нельзя».

Но суть в том, что эта ситуация – системная! До тех пор, пока мы не избавимся от кредитной «эмиссии», она неизбежна. Кредитная эмиссия – это система, порожденная в первую очередь психологическими факторами и крайностями. Как первые денежные эмиссии, основанные на неограниченном выпуске денег, бросали нас в инфляционную модель экономического развития, так и ее противоположность – кредитная эмиссия втягивает нас на иную сторону от шаткого равновесия – дефляционную модель экономического [с позволения сказать] развития.

Это просто поразительно: почти три века существования бумажных денег проистекали в ситуации двух крайностей, не находя золотой середины! Уже подошли к этапу перехода в новую систему электронных денег, а точка опоры-равновесия до сих пор не найдена!

Эмиссия денег (любых денег!) обязана поддерживать равновесное состояние между товарной и денежной массами. И это единственный принцип, каковой необходимо выдерживать с целью экономического развития. При этом механизмы определения притока товарной массы уже достаточно давно созданы. На работе этого механизма основана, например, система сбора НДС.

В качестве же дополнительного фактора существования денег должна стать ее защита от подделок и подмены, что было понято еще тысячелетия назад.

Миссия денежных вливаний – это создание рычага экономического развития общества, оптимизация размера которого должно встать во главу всех помыслов и идей. Мы не имеем права на случайное развитие, подобно Ленд-лизовскому. А любое проявление как дефляционных, так и инфляционных процессов гласит о том, что размер рычага подобран неверно.
Мансур Гиматов

Теория формационного развития

Часть 3. Алгоритмы и кризисы финансового развития

Формационное развитие общества идеально сочетается со ступенчатой поступью его экономики. Развитие производительных сил ведет к получению дополнительных объемов товарной продукции, каковые образуют импульс, направленный на экономический рост.

Фактически, мы получили идеальный алгоритм развития, в котором нет места каким-либо кризисам и спадам.

А кризисы есть.... Неверный алгоритм? Или имеется еще что-либо, препятствующее действию выведенного алгоритма? Настала пора поговорить о финансовой системе, её влиянии на общественное развитие.

В предыдущей части работы говорилось о том, что формационное развитие происходит (в том числе) на фоне роста благосостояния населения. К сожалению, это условие необходимое, но не достаточное. Можно привести множество исторических примеров, когда рост благосостояния населения, не подтвержденный ростом производительных сил, не только не вел к росту экономики, но и наоборот, ввергал ее в пучину кризиса. Например, Испания в эпоху Великих географических открытий буквально утонула в золоте, свезенным с колониальных владений. Итог – кризис, приведший к обесцениванию золота. Более «свежий» пример: США последних десятилетий, в которых рост благосостояния населения привел к упадку производительных сил, выведенных в Юго-Восточную Азию, а закономерный итог – экономический кризис.

В чем же заключена подобная закономерность, о наличии которой говорит эмпирический опыт человечества?

В ответе на этот вопрос стандартным образом используется теория, именуемая «кризисом перепроизводства», каковая, на мой взгляд, является глубоко ошибочной.

Смысл «кризиса перепроизводства» заключен в том, что рост производительности труда и производства соответствующих товаров неизбежно заканчивается насыщением рынка, что в итоге и ведет к экономическому кризису – спаду сначала в основных, а затем и в смежных производствах, росту безработицы и т.п.

Если вдуматься в смысл «теории», то он гласит о том, что производство общественных благ есть суть негативное действо! Оно неизбежно ведет к общественному кризису! Это примерно как объявить жизнь болезнью, 100-процентно заканчивающуюся летальным исходом!

Остается лишь гадать – как же человечество до сих пор выжило?!

И основное мое неприятие подобных теорий заключено в том, что, по сути, мы отстраняемся от возможности собственных ошибок, обвиняя природу в использовании некорректных алгоритмов развития. Мы-то тут причем?! Это природа экономических взаимоотношений ведет то к росту, то к спаду.... Хороший рост заканчивается «хорошим» кризисом, и наши действия к этому не имеют ни малейшего отношения....

Ошибочность теории кризисов перепроизводства подтверждается также и тем моментом, что все последние экономические кризисы зарождались не в производственной, но в финансовой сфере. Так было, например, во времена Великой Депрессии, где самое непосредственное участие в организации кризиса приняли так называемые маржинальные акции, предлагаемые за 10% от их стоимости, но с необходимостью возврата в течении 24-х часов по требованию банка. Так было и во всех (!) кризисах последних десятилетий.

В чем заключена соль и суть последнего утверждения? А дело в том, что экономика в целом и ее производственная часть в частности, действительно, есть отражение работы природных алгоритмов. Они неизменны для всего человечества на всем протяжении его исторического существования. Но, вот, та часть, каковую мы именуем финансовой системой, и каковая превратилась в управляющий механизм экономического развития, это, извините, рукотворно.

Так может быть не стоит обвинять природу, а поискать ошибки в собственном творении? Где и каким образом финансовая система преграждает путь экономическому развитию, ввергая экономику и общество в целом в бездну кризиса?

Есть и еще один момент, требующий упоминания. Либеральная западная идеология напрочь отвергает саму возможность управления экономикой. С ее позиции нельзя говорить о том, что этот товар можно производить, а этот – нельзя. Свободный рынок – абсолютная ценность либеральной демократии.

Но при этом либеральные апологеты как-то не думают о том, что управление экономикой уже ведется. И ведется оно с помощью механизмов, устанавливаемых финансовой системой. Т.е. фактически получается, что если деньги есть, то можешь делать всё, что заблагорассудится, исходя из собственных умений, достоинств, а также и недостатков. Умеешь растить хлеб и имеешь возможность делать это – расти хлеб. Нравится порнография – производи порнографию. Но если денег нет, то – извини. Ничего тебе делать не нужно, даже и не пытайся.

В подобной среде лишь единицы истинных творцов смогли дойти до конечного производства. Появление Билла Гейтса и Стива Джобса произошло не благодаря, но вопреки используемой нами системы. А сколько тысяч творцов так и не смогло предъявить на наш суд собственные изделия?! Все они сгинули в пучине «свободного рынка».

Алгоритм развития финансовой системы

Финансовая система целиком и полностью базируется на использовании системы денежной, а также ее производных-дериватив. Т.е. именно появление первых денег сформировало финансовые взаимоотношения, каковые в дальнейшем переросли в систему, а затем и в управляющий механизм общественной экономики.

В каком виде при этом представлены деньги не имеет ни малейшего значения – золото, доллары, хоть – ракушки! Различие здесь будет выражаться лишь в том, что ракушки после длительного хранения в банке будут иметь специфический запах, а золото – единственный из объектов, имеющий собственную (и не малую) товарную стоимость.

И поскольку финансовая система – творение рук человеческих, то и говорить об алгоритме развития этой системы можно лишь в плане «как должно быть». Потому как «как есть» зависело от прихотей и пожеланий самых разнообразных людей, принявших участие в этом процессе. Можно лишь отметить, что после принятия Бреттон-Вудского соглашения развитие финансовой системы приняло унифицированный характер. Что, впрочем, не спасло ее от «кривых» рук.

Если вновь обратиться к алгоритму формационного развития общества, то основной его смысл выражается банальным ростом товарного производства:


Совершенно очевидно, что рост товарного производства обязан сопровождаться и ростом денежной массы (хотя бы для того чтобы вновь созданная продукция имела возможность покупки). Об этом же говорит и уравнение Фишера M*V = P*Q (товарная масса равна денежной, взятой с учетом ее обращения), каковое слегка лукавит, вводя в равенство параметр «скорость денежного оборота», пропорционально уменьшающий объемы необходимой денежной массы (об этом чуть позже).

Иными словами, каждый шаг по формационной лестнице обязан сопровождаться кардинальными изменениями денежной (хотя необходимо говорить о всей финансовой) системы, каковые позволят ей обслуживать новые объемы товарной массы.

Об этом же говорят исторические факты. Формирование человеческого сообщества вступило в решающую фазу вместе с формированием денежной системы. Принятие «золотого стандарта» удивительным образом произошло практически одновременно во всех известных нам цивилизациях. Можно также обратить внимание на то, что те племена/народы, которые не использовали золото в качестве денег, так до сих пор и не вышли из первобытнообщинного состояния.

Всё вышесказанное позволяет нам высказать предположение, что создание аграрной формации произошло вместе с принятием золота в качестве денег, и даже благодаря этому принятию. Нет никаких сомнений, что развитие мировой торговли с этапа использования золотых монет пошло многократно быстрее и успешнее, что способствовало росту цивилизаций и развитию внутренних торгово-производственных отношений.

Следующая, промышленная фаза формационного развития общества потребовала существенных изменений в денежной системе. Золота, даже с учетом колониальных поступлений, катастрофически не хватало. Это и привело к переходу к бумажной форме денег. И хотя первое появление бумажных денег несколько опередило фазу промышленного производства, данные процессы жестко взаимосвязаны. Только увеличение денежной массы позволяло осуществить переход на новую формационную ступень. И только отказ от золотых монет позволял увеличить объемы денег, пускаемых в оборот.

Можно также обратить внимание на формационные переходы внутри индустриальной ступени, каковые также вели к существенным изменениям-дополнениям-усложнениям денежной системы. Появились различного рода ценные бумаги, родилась и бурно развивалась система механизмов, устанавливающая взаимосвязи между деньгами и ценными бумагами.

Но всего этого оказалось и недостаточно, и к тому же эпоха Великой Депрессии вполне очевидно заявило о том, что ценные бумаги (ЦБ) – это не деньги, а принятая система взаимосвязей денег и ЦБ крайне ненадежна и требует внесения существенных корректив.

Корректив практически не произошло, если не считать принятия закона Гласса-Стиголла, разграничивающего инвестиционную и коммерческую деятельность банков. И правительству США пришлось предпринимать массу усилий по закачке денег в собственную экономику, что до определенной поры особого эффекта не давало.

К слову сказать, о кривизне логики, мыслей и рук... Сформировалась кризисная ситуация: выстроенная пирамида в системе ценных бумаг в одночасье рухнула, нанося огромные убытки ее обладателям. Банки, выискивая любые возможности восстановления собственных активов, стали требовать возврата маржинальных займов.... Т.е. суть проста донельзя: не хватает денежных средств, а ЦБ, выступавшие в роли денег, потеряли доверие. И вместо того, чтобы укрепить доверие к ЦБ, правительство США наоборот принимает закон Гласса-Стиголла, еще более подчеркивающий недоверие к ЦБ.

И понятно, что иного пути в ту эпоху, и в той ситуации у правительства США наверное и не было. Но сам факт подобного решения говорит о качестве понимания ситуации в финансовом мире. Более того, подобный же подход не раз, и не два демонстрировался уже в наше время (законы, ограничивающие действия деривативов). На мой же взгляд, все ЦБ должны быть ограничены в росте их стоимости, каковой обязан жестко связываться с ростом экономики, но никак не ограничиваться в использовании.

Как бы то ни было, но кризис Великой Депрессии продолжался долго, и неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не события Второй Мировой. Именно помощь по Ленд-лизу странам, ведущим боевые действия с гитлеровским фашизмом, позволила США закачать колоссальные объемы денег в собственную экономику, что и обеспечило дальнейший бурный рост экономики и общества в целом. А рост объемов производства в эти же годы привел к мощнейшему рывку в развитии производительных сил, создавая предпосылки для нового формационного перехода.

Смею предположить, что формационного перехода так и не случилось бы, если бы изменения вновь не коснулись финансовой системы. Речь идет о принятии сначала Бреттон-Вудского соглашения в июне 1944 г., каковое установило доллар США в качестве единой мировой валюты, а затем и Ямайской системы (1976), де-факто отменившей золотой стандарт.

Рассуждая о плюсах новых систем можно отметить, что Бреттон-Вудское соглашение унифицировало стандарты в работе мировой финансовой системы. Так сказать, ввело единоначалие в мировой валютной армии. И это, несомненно, плюс, поскольку фундамент, образовавшийся в ходе организации этой системы, до сих пор удерживает весь накопившийся в дальнейшем хаос.

Плюсом Ямайской системы является отказ от золотого стандарта, позволившего многократно увеличить объемы денежной массы. Хотя называть это плюсом именно Ямайской системы несколько поступиться истиной, поскольку отказ уже был произведен 15 августа 1971 г., когда президент США Ричард Никсон в ответ на демарш Де Голля объявил о временном запрете конвертации доллара в золото. Ничего нет более временного, чем постоянное, а потому Ямайская система лишь зафиксировала сей факт.

Но и плюсов Ямайской и Бреттон-Вудской систем оказалось бы недостаточно для окончательного шага в постиндустриальную эпоху, если бы не очередная «реинкарнация» мировой денежной системы. Речь идет о появлении и развитии электронных денежных систем. В 1993 г. центробанк Европейского союза зафиксировал правомочность электронных денег, появившихся в свет в середине 80-х.

Несколько утрированно, но по смыслу: Бреттон-Вудская и Ямайская системы позволили осуществить переход на электронные деньги. А уже они оказались тем качественным прорывом, позволяющим говорить о факте перехода к постиндустриальной эпохе.

Качественные отличия электронной денежной системы от бумажной оказались столь значимыми, что изменения, постоянно ведущиеся в финансовом институте, привели к всеобщему хаосу и пересмотру множества финансовых аксиом, до сих пор казавшихся незыблемыми. В частности, в уже упоминаемом уравнении Фишера переменная V (скорость денежного оборота) теряет всяческий смысл, поскольку электронные денежные транзакции осуществляются практически мгновенно....

Но вернемся к формационному развитию. Всё вышесказанное позволяет нам каждой формационной ступени однозначно поставить в соответствие вариант денежной системы:

Аграрная ступень – золотые монеты;

Индустриальная ступень – бумажные деньги;

Постиндустриальная ступень – электронные деньги.

И думается, что не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы продолжить это соответствие:

Информационная ступень – виртуальные деньги[1].

А иными словами, чем ни скорее мы полностью перейдем к виртуальной денежной системе (этот факт подразумевает под собой полный отказ от наличности), тем ни ближе и реальнее станет переход к новой формационной ступени общества.

Кризис современной финансовой системы

Рассуждая об источниках современного финансового кризиса, будет не верным говорить лишь о малой денежной массе, не соответствующей массе товарной. Вернее сказать, что получение соответствия является базовым и необходимым условием. Но сама суть осуществляемых существующим финансовым институтом операций на данный момент является камнем преткновения в его достижении.

Во-первых, сама финансовая система до сих пор мыслит категориями «золотого стандарта». Первая реакция любого финансиста на термин «виртуальные деньги» будет в виде вопроса: А чем они обеспечены? Т.е. привычка к материальному (золотому) обеспечению настолько вжилась в кровь и плоть нашего существования, что мы и помыслить не можем о каком либо ином варианте. И даже тот факт, что сегодня ни доллары, ни рубли, ни золото не обеспечены ничем, кроме как обещаниями центробанков, не может переломить эту косность. На дворе 3-е тысячелетие, в любой момент ученые могут найти способ получения золота из «ничего»... и что?...

Во-вторых, капитализм – как финансовая надстройка – не позволяет иметь, отличную от торговой, системы распределения общественных благ. И это проблема. Как заставить обывателя покупать общественный продукт, если его кошелек худеет и ему грозят безработицей? Доплачивать? Он и вовсе работать перестанет. А доплату пустит на покупку долларов или золота... Отчасти решение этой проблемы кроется в реформе пенсионной системы, но оно коснется лишь части населения, при этом наиболее консервативной ее части, закупающей соль и спички впрок....

Наиболее продуктивным, на мой взгляд, решением могло бы стать радикальное изменение системы налогообложения. Вернее сказать – отказ от нее, с переходом к расчетным механизмам денежных поступлений в казну. Т.е. не собирать только что распределенные деньги, но рассчитывать объемы их возможных поступлений с зачислением на нужные счета. И для принятия подобного решения уже правительству нужно отойти от мышления в категориях «золотого стандарта», что, на мой взгляд, еще более сложно, чем заставить финансиста сделать то же самое....

В третьих, помимо позитива введенная Ямайская система привнесла нам и массу деструктивных явлений. Если кратко, то она разбалансировала финансовую систему, позволив свободному рынку влиять на валютные курсы, и главное, на курс доллара, до тех пор, являющимся фундаментом финансовой стабильности. Этот фактор, и последовавшее за ним введение евро, вызвавшее серьезную конкурентную борьбу за право называться единой мировой валютой, настолько дестабилизировало финансовую ситуацию, что последствия в виде самого серьезного кризиса не заставили себя долго ждать.

И этот вопрос необходимо срочно решать. Доллар – значит доллар. Нет – так вводите что-то, что его заменит. Но доллар ли или что-то иное должны быть фундаментально стабильными, без права на малейшие изменения без особых, утверждаемых на самом высоком уровне, причин.

И в-четвертых, финансовая система должна перестать жить для себя любимой. Это управляющая система экономической жизни общества. В конце концов она просто обязана оторваться от финансовых игрищ, и обратиться лицом к реальной экономике. В этом моменте и кроется сущность финансовой дилеммы: денег в мире много, а экономика бедствует. Т.е. большая часть капиталов сегодня вращается в биржевой сфере, не то что, не помогая реальной экономике, но и наоборот, вызывая инфляционные процессы, снижающих эффективность производства. Конечно, здесь не так всё просто, как можно было бы предположить. Например, необходимо решить проблему конкурентной борьбы, снизившей маржу в реальных секторах экономики, что и вызвало отток капиталов на биржи... Но, в любом случае, ничего кроме как законодательных решений, напрямую связывающих банки и производства, здесь предложить невозможно.

P.S. Пока писалась данная часть работы, в голову пришла мысль о том, что термин «общество» перестал ассоциироваться с каким либо конкретным государством. И говоря о центре формационной реки подразумевался не кто-то условный, но тот, кто в данный момент времени оказался в гуще событий. В одном случае – тот, в другом – иной. Т.е. все эти рассуждения отражают существование и развитие всего мирового сообщества, а не конкретной страны/государства. Вся Земля – это единый общественный организм, развитие которого проходит все более централизовано и унифицировано. И, судя по тому, что мировая глобализация вступила в фазу естественных объединений, каковая вот-вот закончится созданием мировых управляющих центров, и которая позволит говорить о создании реального мирового сообщества, можно предположить, что информационная формация, будущее которой не за горами, является последней формационной фазой развития человечества. По крайней мере, в пределах Земли. Далее объединяться уже будет некуда. А всё формационное развитие направлено на становление единого общественного организма.



[1] Основное отличие виртуальных денег от электронных заключено в том, что электронные деньги – это «слепок» с бумажной наличности, полностью контролируемый банковской системой. Виртуальные же деньги банкам не подконтрольны, абсолютно ничем не обеспечены (чистая условность), и выполняют роль калькулятора приходов и расходов на данный конкретный счет.



Мансур Гиматов

Уроки Великой Депрессии

Не любим мы историю. Казалось бы, вот событие, каковое в значительной степени напоминает нам кризис текущий. Что происходило тогда? Как и чем завершилась предыдущая кризисная эпоха? Что из происходящего тогда можно взять на вооружение сегодня? Нет, единственный «вывод», эхом шелестящий по просторам инета, – кризис всегда завершается войной….

***

В черный четверг 24 октября 1929 года на фондовой бирже США началась паника, завершившаяся крупнейшей распродажей акций. В течение последующей недели было распродано более 40 млн. акций, а совокупная оценка биржевых потерь составила около $30 млрд.

1929 - "Чёрный четверг" и начало Великой депрессии в США. 28 октября)

Дальнейшие события в точности повторяют после-августовский период 2008 г. с единственным отличием, что в 29-м банки никто и не думал спасать. И уже в конце 30-го вкладчики начали массовое изъятие денег со счетов, что породило волну банковских банкротств.

Не буду утомлять долгими рассказами, лишь приведу короткий перечень наиболее ярких событий и основных антикризисных мер того периода:

– в июне 1930 года принят тариф Смута – Хоули, вводящий 40%-ю пошлину на импорт (вспоминается текущая борьба с китайским импортом);

– в 1932 году в Детройте полиция и частная охранная служба Генри Форда расстреляла шествие голодающих рабочих;

– осенью 1932 г. на президентских выборах побеждают демократы с Рузвельтом во главе (и вновь знакомая картинка – победа кандидата от демократов Барака Обамы);

– март 1933 г. – третья волна банковского кризиса. Банки закрыты на неделю, в течение которой принимается программа гарантирования вкладов;

– в 1933 – 1939 гг. работает программа привлечения безработных к общественным работам. Общая численность участников составила 4 миллиона человек.

– 1933 г. Закон Гласса-Стиголла о разграничении инвестиционных и коммерческих банков;

– январь 1934 г. – «экспроприация» золота у населения. Всё золото в слитках и монетах было изъято (принудительно выкуплено) государством, разрешалось оставлять лишь на сумму не более $100 (около 4-х унций), после чего 31 января цена золота была поднята на 41%;

– 1939 г. – индекс пром.производства составил 90 % к уровню 1932 года, безработица – 17 %;

– также нужно отметить программы поддержки сельского хозяйства, здравоохранения и образования. В частности бюджетные расходы на последние две сферы были в итоге увеличены вдвое.

– и в качестве последнего штриха – Бонни и Клайд в качестве национальных героев Америки – настолько возросла непопулярность банкиров (и вновь можно провести параллель с «Оккупируй Уолт-стрит»!).

Нил Бергер напишет про Бонни и Клайда.

Единой версии о причинах Великой депрессии так и не нашлось, но наиболее популярными теориями являются следующие:

  1. Кейнсианское объяснение – нехватка денежной массы, привязанной к золотому содержанию;
  2. Монетаризм – кризис вызвала денежная политика ФРС (не обеспечили поддержку банков);
  3. Марксизм – кризис перепроизводства.
  4. Биржевой пузырь;
  5. Стремительный прирост населения;
  6. Первая мировая война (американская экономика была сначала «накачана» военными заказами правительства, каковые затем резко сократились);
  7. Маржинальные займы – посредством приобретения акций за 10% от их стоимости, но с маржевым требованием в «нагрузку» (возврат займа в течение 24-х часов). 24 октября 1929 нью-йоркские брокеры, выдавшие маржинальные займы, стали массово требовать уплаты по ним.
  8. Также одним из факторов, подстегнувших наступление Великой депрессии, называют закона Смута-Хоули, увеличившим цены на дешевый импорт, и в свою очередь, снизившим покупательную способность населения.

На мой взгляд, п. 2,7 и 8 – не причины, но следствия, а п.3 и 6 – суть одного и того же явления. Но, как бы то ни было, все из указанных причин имели место и, фактически, являются описанием граней события. Чем-то всё это напоминает известную философскую притчу о слепых мудрецах, ощупывающих слона….

Как бы то ни было, но наибольший интерес в поиске первопричины дает нам кейнсианская версия – нехватка денежной массы. При этом привязка к золотому содержанию не имеет существенного значения, и кризис 2008 наглядно это демонстрирует. Проблема заключена в том, что монетарная политика государств (как тогда, так и сегодня), жестко ограничивающая увеличение денежной массы, это и есть то зло, тот механизм, раз за разом приводящий к финансовым кризисам.

Т.е., если мы зафиксируем некий момент экономического состояния общества с товарной массой Т и денежной – Д, то получим условное равенство Т = Д. Но уже в следующий момент товарная масса начинает расти, вызывая необходимость роста и денежной массы, каковое происходит лишь в случаях, связанных с притоком богатств из внешнего окружения общества или серьезных трат самого государства. И до тех пор, пока этот приток обеспечивает рост денежной массы пропорционально росту товарной, экономика общества растет и развивается. Но как только, указанные поступления, по каким либо причинам, ограничиваются (или прекращаются вовсе) – тут же начинается финансовый кризис.

Проблема усугубляется приростом населения (версия 5). В принципе, она является следствием основной проблематики, поскольку также выражает необходимость пропорционального (по отношению к населению) роста товарной массы, дополнительного к росту, связанному с технологическим развитием.

Если брать конкретные факторы, повлекшие за собой эпоху Великой депрессии, то логика развития событий в нашем варианте выглядит следующим образом:

Первая Мировая войны, ознаменовавшая завершение колониальной эпохи, разрушила и перекроила множество финансово-экономических связей. Из общего рынка выпали такие крупные участники как Россия и Китай. Революционное движение по всему миру заставило бывших колонизаторов уменьшить свои аппетиты. Всё это привело к тому, что европейские государства оказались без колониальных «кормушек».

И всё это на фоне резких сокращений государственных затрат на вооружение. Т.е. за годы войны по всему миру были открыты тысячи предприятий военного назначения, на которых трудились миллионы рабочих, и все они практически одномоментно резко снижают обороты производственной деятельности…. Этот фактор объясняет нам, почему именно в США и в Германии кризис проявил себя в наибольшей степени.

Можно констатировать, что основой кризиса эпохи Великой Депрессии послужили два фактора: нарушенные войной и новым геополитическим развитием мира внешнеэкономические связи (внешний фактор), а также резкое снижение государственных (в основном, военных) затрат (внутренний фактор). Эти факторы привели экономики ведущих стран к денежному «обескровливанию», в той или иной мере сказавшемуся на всех странах с рыночной экономикой.

Идеологи рыночной экономики напрочь отвергают необходимость увеличения денежной массы, каковая возникает в процессе развития экономики общества, ссылаясь, во-первых, на угрозу инфляционных процессов, а во-вторых, на развитую систему кредитных отношений, якобы подменяющую прямое увеличение денежной массы.

Всё это – лицемерные попытки «навести тень на плетень», каковые никогда и никоим образом не смогут выразить сколь-нибудь достаточного обоснования абсолютно прямого по своей логике утверждения: общественная денежная масса в каждый момент своего существования должна соответствовать товарной в суммарном ценовом выражении.

Но, вернемся к истории. Ниже представлен график ВВП США за период с 1910 по 1960 г.:

ВВП США в 1910-60 гг., годы Великой депрессии (1929—1939) выделены

ВВП США в 1910-60 гг., годы Великой депрессии (1929—1939) выделены

На графике можно выделить следующие наиболее яркие периоды:

1914–1929 – уверенный рост ВВП, который практически удвоился за этот период.

1929–1933 – провал почти до уровня 16-го года.

1933–1939 – восстановление до уровня 29-го года.

1939–1944 – стремительный взлет с очередным удвоением ВВП.

1944–1947 – вновь «провал», и уже в дальнейшем стабильный и уверенный рост.

В данном графическом представлении вызывает удивление период с 39-го по 44-й годы. Если 14-29 – это рост на фоне развития военной промышленности, связанного с МВ1, 29-33 – собственно кризис, 33-39 – упорная работа Рузвельта по восстановлению экономики, но откуда взялся взлет 39-44?

По идее, график 39-44 должен быть схожим с 14-29, объяснение каковому – это вывернутая «наизнанку» теория под номером 6, объясняющая причины Великой депрессии. Первая Мировая война заставила правительство США сделать крупные заказы оборонке, что по цепочке через смежников дало всплеск развития производственной деятельности со всеми вытекающими – снижением безработицы, ростом ВВП и т.д.

Но при этом, за период с 14 по 29 гг. ВВП США прибавил менее $500 млрд. (в ценах 2006 г.), т.е. увеличение составило примерно по 35 $млрд. в год, тогда как с 39 по 44 гг. – почти $1 трлн. или около $200 млрд. в год!

Откуда взялись подобные темпы в этот период?!

Для того, чтобы осознать эти космические темпы, необходимо оценить масштабы военных расходов США, осуществленных в данный период.

Во-первых, необходимо вспомнить закон о Ленд-лизе, предусматривающий помощь странам, борющихся с фашизмом, который вызвал не просто крупные заказы оборонке – это слишком слабо сказано – это были колоссальные, не имеющие аналогов в истории, заказы. Если вспомнить, что потери бирж в 29-м составили около $30 млрд., то объемы Ленд-лизовских поставок суммарно превышали $50 млрд. И это не считая расходов на собственное вооружение ….

Думается, что итоговые цифры военных затрат США в годы Второй Мировой примерно троекратно превосходили биржевые потери. Хотя, конечно же, важнейшим здесь является не столько сумма вложений, сколько их качество – деньги прямиком направлялись в производственный сектор, а не в банковские «кубышки», как это происходило, например, в 2008-2009 гг.

И тут необходимо отметить один очень интересный момент: Ленд-лизовские поставки не имели какого-либо обеспечения на момент их осуществления. Более того, эти поставки не получили покрытия и после окончания военных действий. Львиная их доля (непосредственно военного назначения) осуществлялась на безвозмездной основе, а та же часть, каковая не имела прямой военной специфики, была оплачена лишь после окончания войны, и то – лишь частично.

Например, за поставки в Британию, общий объем каковых оценивался в более чем $30 млрд., а «неизрасходованные» остатки и продукция не военного назначения – в $5.5 млрд., англичане выплатили лишь $472 млн., часть  из которых «оплачивалась» базами и прочими «спец.услугами». Попытка руководства СССР использовать сей прецедент для расчета собственных выплат, почему-то, не вызвала одобрения у США, которые затребовали на порядок большую сумму. Так при общем объеме поставок в Советский Союз, оцениваемых в $11 млрд., и неизрасходованных остатках на сумму в $2.855 млрд., Штаты затребовали выплаты $2.6 млрд. (снизив затем сумму до $1.3, затем до $1 млрд., а в итоге – до $800 млн.). Руководство же СССР, исходя из британских цифр (8.5% от суммы неиспользованных остатков и продукции гражданского назначения), предложила выплату $242 млн.[i]

BM-13 "Катюша" на "Студебеккере"

Спор о сумме тогда так ничем и не завершился. А начавшаяся холодная война и вовсе прервала его на длительный период. Лишь в 1972 году переговорщики вновь вернулись к этому вопросу. Сошлись на $740 млн., выплачиваемых до 2006 г., но после двух выплат по $24 млн. сей процесс вновь был сорван (США так и не предоставили обещанный на переговорах кредит). И лишь в начале нулевых годов, разжиревшая на дорогостоящей нефти Россия, полностью погасила Ленд-лизовские долги.

Эта история, как и приведенные цифры, крайне интересна и познавательна, но речь, в принципе, не об этом. Главное здесь заключено в том, что у США не было денежных резервов для обеспечения Ленд-лиза! Также как и не было в тот момент поступлений (оплаты) этих поставок!

А Ленд-лиз был!

И за счет чего же он осуществлялся? Напомню: в Штатах на дворе – Великая Депрессия, казна пуста, многие миллионы безработных не ведают, чем им заняться. Правительство США прикладывает просто титанические усилия в социальной сфере. А тут – взяли и сожгли в топке Второй Мировой продукцию на $50 млрд. А ВВП при этом вырос! И не просто вырос, а еще как вырос!

И вот тут и настала пора вспомнить о развитии капиталистической экономики за счет внешнего притока богатств, каковое правительство США даже не обеспечило, но лишь имитировало! Под Ленд-лизовские поставки, в США печатались доллары и передавались предприятиям. И никакой инфляции! И никаких кредитных схем! А о госдолге США того периода никто даже и не заикается!

В итоге мы получаем, что вливание в собственную экономику суммы порядка $100 млрд. (в текущих ценах это соответствует $10 трлн.) обеспечило процветание США до конца столетия. И лишь в 90-х, когда влитая денежная масса оказалась съеденной и «профуканной», стали проявляться признаки грядущего вновь финансового кризиса.

Вывод из вышесказанного, можно сказать, банальный: при отсутствии решения по привлечению внешних денежных потоков (а в условиях глобализации это, действительно, сложное решение), элементарным решением кризисных проблем будет являться имитация внешних денежных поступлений крупными госзаказами собственным предприятиям. Это позволит развить внутренний рынок и собственную производственную базу, каковые не допустят осложнений на внешних глобальных рынках.

Единственная оговорка этого утверждения связана с устойчивостью национальной валюты. Если она полностью конвертируема, то подобное решение можно смело применять без каких бы то ни было ограничений (доллар, евро, фунт, etc). Но для слабо конвертируемых валют (например, рубля), требуются дополнительные механизмы по ограничению конвертации, дабы вливаемые рубли, обращенные в доллары, не вытекали из общественной экономики. Основным механизмом (но не единственным!) подобного назначения могло бы стать постоянное укрепление рубля.

На что будут направлены вливания – вопрос «технический». Хоть Марс осваивайте, хоть колонию на Луне организовывайте (не говоря уж об огромнейшей куче проблем земного характера). Главное – сегодня необходимо резкое увеличение денежной массы в производственной сфере, и каким образом эта проблема будет решена – не имеет принципиального значения.


[i] Подробные цифры и аргументы их расчета приведены в докладной записке заместителя министра иностранных дел А.А.Громыко председателю Совета Министров СССР И.В.Сталину

Мансур Гиматов

Кризис "as is"

Очередная волна кризиса характерна сегодня, прежде всего, шквалом прогнозов о «второй волне». В основном эти предсказатели ссылаются на некие графические отображения того или иного показателя – цены золота, нефти, доллара США – пытаясь определить поведение графика в соответствующих их логике случаях.

Правильно ли это? Однозначно, нет! В качестве доказательства я посоветовал бы этим пророкам поработать на Форексе, дабы убедиться, что поведение любого графика непредсказуемо, и может меняться как в русле той или иной логики, так и вопреки ему.

А для того чтобы, даже не предсказать, а попытаться получить вероятностные оценки будущим событиям, необходимо выявление закономерностей текущего кризиса, и, что даже более важно, механизмов его зарождения. Вот, этим-то мы и займемся….

Немного подзабывшейся истории.

Еще апологеты экономических наук утверждали о неравномерном развитии капиталистического производства с характерными периодами подъема и спада, зачастую называя последний фактор кризисом перепроизводства.

Что можно сказать по этому поводу? Во-первых, то, что последние пару лет о кризисе перепроизводства все как-то стыдливо подзабыли – апологеты также могут ошибаться. А, во-вторых, что главная особенность, вызывающая периоды спада, находится в сфере финансов, но не в сфере производства (экономики).

Последнее утверждение, несмотря на всю очевидность, каковую продемонстрировали нам события последней пары лет, вызывает некоторое смущение. Как же так? Уравнение Фишера утверждает о прямой взаимосвязи денежной и товарной массы, а реалии указывают нам на совершенно иное!

Несколько слов о «кризисе» перепроизводства. Насколько приемлема данная терминология? То, что перепроизводство случается, и это вызывает по технологической цепочке серьезное «возмущение», – не вызывает никаких сомнений. Да, конечно, бывает, случаются и сверхвысокие урожаи, и ошибки маркетинга, и недостатки планирования. И всё это может привести к вполне ощутимым экономическим неприятностям. Меняются собственники, перераспределяются денежные потоки, возрастает необходимость технологического развития. Всё верно. Но…. Во-первых, это уже чисто экономическая сфера, а во-вторых, все эти «неприятности» настолько малы (ничтожно малы!) сравнительно с теми катаклизмами, каковые мы имеем сегодня, что говорить о них и сравнивать с ними – это просто нонсенс. Да, конечно, это кризис – в масштабах отдельных производителей (или даже какой либо производственной отрасли), но, по большому счету, это – маленькая драчка за место под солнцем.

Есть еще и «в третьих». Кризисы перепроизводства характерны лишь для того исторического периода, который не имел современных средств маркетинга и рекламы (обобщая – средств коммуникаций). Представить сегодня «перепроизводство», это нужно либо очень постараться, либо работать вообще без головы. Ошибки по количественному выпуску какой-либо продукции в современных условиях – маловероятны. А развитие технологий по сохранению продовольственной продукции позволяют стабилизировать ситуацию и в случаях сверхвысоких урожаев.

Подытоживая: «кризис перепроизводства» – это не «кризис». Это – нормальная экономическая ситуация, подошедшая собственным графиком к каким-то экстремальным (в математическом понимании) значениям. Вслед за этим «кризисом» вновь начнется подъем на уже новой технологической волне.

Но вернемся к «нашему» кризису. Что является уже его основой?

Не лишним будет еще раз подчеркнуть, что раковая опухоль текущего кризиса находится в сфере финансов, но не экономики. На экономику распространяются уже «метастазы» финансового кризиса, заставляя чахнуть и ее. Почему я это столь активно выделяю? Потому что основная масса обывателей, совершенно разумно предполагая, что финансы есть неотрывная часть экономики, не делают этого выделения, считая, что кризис финансовый = экономический кризис. В современных условиях это не так!

Еще одним наиболее глубоким (и распространенным!) заблуждением является утверждение, что финансовая сфера (а вслед за ней и экономическая) страдает от избыточности денежной массы, возлагая при этом вину на Штаты – основному производителю денежной массы.

Так ли это на самом деле? И этот вопрос требует очень четкого анализа и расстановки приоритетов.

Основным мотивом приверженцев версии избыточности денежной массы (ДМ) является факт закачки триллионов долларов в банковскую систему в посткризисный период. Т.е. с одной стороны, собственно этот факт неоспорим, хотя, с другой, банки в большинстве своем уже давно вернули государствам влитые денежные средства. И тогда, о чем, собственно, весь сыр-бор?

Но и это – не главное. Наши приверженцы как-то забывают о том, что собственно кризис уничтожил денежные средства на сумму куда большую, чем та, которая затем была влита в банковскую систему. По различным оценкам влитая ДМ оценивается в сумму порядка 3-х трлн. долларов, тогда как потери от кризиса – в 15-20 трлн.

Откуда же берутся тогда разговоры об избыточности ДМ?

А разговоры имеют вполне логическое обоснование, связанное с тем, что влитые в банковскую систему деньги, пошли на различные биржи, в том числе и сырьевые, разгоняя инфляционный маховик до невиданных до сих пор скоростей. Иными словами, можно констатировать, что влитые в банковскую систему деньги сегодня несут самые негативные тенденции в экономическую сферу.

Так, может быть, лучше было бы без вливаний? И здесь, казалось бы, неожиданный, но однозначный ответ – НЕТ! Не забывайте, что эти вливания спасли саму банковскую систему от полного краха, тем самым, позволив ей сохранить наши вклады, пенсии, страховые вложения. Если бы не этот шаг, то с позиции обывателя всё было бы намного хуже.

Еще раз. Влитые в банковскую систему деньги полностью выполнили свою задачу по сохранению банковских вкладов. Но на текущий момент ДМ, находящаяся в банковской системе, играет негативную роль в процессах экономики. Что-то нужно менять. Что?

Основным камнем преткновения текущей ситуации является тот момент, что деньги, находящиеся в банковской системе, не перетекают дальше, в ту же производственную сферу, например. И этот момент порождает целый ворох вопросов. Во-первых, почему это произошло (происходит)? Во-вторых, как это можно изменить? Что даст планируемое изменение?…

Среди всего инструментария, воздействующего на финансовую сферу, применяемого сегодня государственным аппаратом, единственным, используемым в практике, является изменение ставки рефинансирования. Но, с одной стороны, воздействие этого инструмента дает ничтожно малый эффект, и с другой, на текущий момент ставки и так уже приближены к минимальным своим значениям.

Из этого утверждения уже можно сделать вывод о необходимости расширения реального и действенного в финансовой области государственного инструментария.

Но вернемся к вопросу «почему ДМ с таким трудом перетекает из банка в реальную экономику?».

Как это ни прискорбно, но ответ на этот вопрос кроется в системном неблагополучии капитализма. Вспомним, что одним из основных его принципов является конкурентная борьба и дальнейшее развитие всей системы на ее основе. Но конкурентная борьба в сфере производства в итоге привела к минимизации ее прибыли. Т.е. если мы сравним процент рентабельности большинства производственных отраслей с текущей инфляцией, то зачастую получим близкие по уровню значения. Но это полбеды. Беда заключена в том, что банковская система также должна и кормить саму себя (а аппетит там – дай боже!), и выплачивать ставку рефинансирования, а также проценты по банковским вкладам, и к тому же иметь собственную прибыль! Можно ли предположить, что банки смогут прокормиться, вкладывая собственные средства только в производство? Иными словами, может ли производство за счет собственной прибыли прокормить еще и банки, и его вкладчиков? Ответ, думаю, понятен.

А с другой стороны, поднятая в связи с кризисными делами уже банковская процентная ставка, не позволяет производственникам использовать кредитные схемы, поскольку проценты по кредитам чуть ли не больше (а зачастую и больше!) рентабельности. В итоге получается, что если мы (пофантазируем) снизим до необходимого минимума банковскую процентную ставку, то тем самым угробим банковскую систему. А если не сделаем этого, то неизбежна уже стагнация производства (каковая уже идет!).

Всё. Мы уперлись в глухую стену, обойти или перепрыгнуть которую мы не в состоянии. Образно говоря, если ранее ставка рефинансирования играла роль смазочного материала, добавляя или убавляя который, государство регулировало объемы ДМ в нужных сферах, то сегодня наш объект даже с максимальной смазкой не проходит сквозь отверстия!

В принципе, проблема сформулирована. Отложим пока ее в сторону, и обратим внимание на другой, и не менее интересный вопрос.

Производство тлеет. Банки от него, мягко говоря, отвернулись. Причины и понятны, и не безосновательны. Но, позвольте, откуда же тогда банки берут деньги для собственного обеспечения? Каким образом они сумели в этих обстоятельствах вернуть триллионные долги государству?!

Производство стоит, товарная масса практически не растет, а банки, несмотря на это, купаются в деньгах!!! Откуда дровишки?!

Вот тут мы вновь, но уже с другого бока, уперлись в уравнение Фишера. Денежная масса равна товарной, говорите? В таком случае, нам придется признать, что наши банки выпускают товарную массу! И делают это в весьма крупных, если не сказать «особо крупных» размерах!

Как бы то ни было, но сие «открытие» позволяет нам вплотную подойти к объяснению механизмов зарождения кризисных волн.

Итак….

В 1997 году Нобелевскую премию по экономике получают американцы Роберт Кархарт Мертон и Майрон Шоулз «за новый метод определения стоимости производных ценных бумаг». И не сказать, что это было началом, но, скажем, началом конца….

К тому времени банковский рынок был уже вовсю наполнен различными ценными бумагами и производными к ним (деривативами). Именно им суждено было стать тем «товаром», каковой должен был бы компенсировать увеличение денежной массы. В принципе, само по себе это не есть зло. Злом явились та беспринципность и жадность банковской системы, которая кинулась выпускать все большее и большее количество никому не нужных «ценных» бумаг.

Последствия не заставили себя ждать. Уже в июле 1997 г. (!) разразился Азиатский кризис. Что, вообще говоря, произошло? Схема выглядит примерно следующим образом:

Во-первых, необходимо отметить, что предкризисный период был ознаменован ростом экономик ведущих Азиатских стран. А это благодатная почва для спекулянтов всех мастей, каковые всеми силами стали раздувать соответствующий фондовый рынок. В Википедии говорится о том, что первым среагировало правительство Таиланда, ополовинив курс национальной валюты – бата. Но думается, что это не совсем так. С какой радости правительству Таиланда снижать курс собственной валюты, когда все идет так хорошо?! Скорее всего, первым, почуяв неладное, среагировал осторожный Сорос, и изъял собственные деньги, продав таиландские активы по максимально выгодной цене. И фондовый рынок, оставшись без солидной части активного капитала, посыпался…. Ну, а затем уже и правительство Таиланда вынуждено было девальвировать бат.

Собственно схема: 1. Обнаружение «злачного» места. В данном случае им стал Азиатский фондовый рынок на фоне экономических успехов. 2. Массированный приток спекулятивного капитала, что вызывает резкий рост цен на «атакованные» фонды. 3. На пике волны – снятие маржи и вывод капитала. 4. Хоть трава не расти – бегство всех остальных, в том числе и прозевавших момент….

Следующая волна кризиса была сформирована в 2007 г. на ипотечных бумагах США. Интересно, что кризисные явления в этой сфере начали проявляться уже в 2006 г., но, тем не менее, экономическое правительство России с А.Кудриным во главе по просьбе (!) президента США Дж.Буша вкладывает средства российского стабилизационного фонда (!) в ипотеку США.

Так в отчете президенту России от 6 августа 2007 г. А.Кудрин сообщает о получении прибыли от размещения средств в этих бумагах в размере более 3-х млрд. долларов США.

Но уже в конце 2007 – начале 2008 г. и вновь по инициативе США был создан международный стабилизационный фонд, в котором были буквально «законсервированы» (с нулевой доходностью) денежные средства вошедших участников, в том числе и России. Насколько мне помнится (почему-то информация об этих событиях исчезла из инета), Россия перевела в этот фонд $300 млрд., а всего фонд собрал более триллиона долларов.

И основная часть этих денег была выведена из ипотечных бумаг США….

После подобного удара, естественно, ипотека рухнула. А если мы сравним «механику» событий, приведших к ипотечному кризису, то увидим, что она точь-в-точь повторяет схему возникновения Азиатского кризиса. Пожалуй, единственное отличие этих схем заключается в том, что в роли спекулянтов в последнем случае выступили государственные структуры во главе с правительствами.

Третья и наиболее мощная волна кризисных явлений – август 2008 г. И вновь схема та же. Объект нападения спекулянтов – сырьевой рынок. На пике ценовых значений (нефть – почти $150) закрытие ордеров и вывод средств. Единственное, что осталось в тени, – кто же первый из крупных игроков вывел свои средства. Сие мне неизвестно до сих пор.

Следующая кризисная волна, уже четвертая по счету, была сформирована в конце 2010 г. Объект атаки – греческие долговые бумаги, где ценность заключалась не в самой стоимости бумаг, но в процентных ставках по этим бумагам. И вновь, на пике цены наши «инвесторы» стали выводить средства. Ситуацию тогда спас Китай, выкупив большую часть греческих долговых обязательств.

Но, раз так, то к этому лакомому кусочку можно вернуться вновь! И вот октябрь 2011 и о греческих долгах заговорили вновь, и еще как заговорили!

Таким образом, начиная с 97-го года, в финансовой сфере было сформировано пять (!) кризисных волн, одна из которых была ликвидирована Китаем, три завершились коллапсом финансовой системы, а последняя грозит уже крупными политическими последствиями в виде крушения Еврозоны со всеми вытекающими.

Всё это, конечно же, крайне интересно – особенно меня впечатлило ширящееся движение «Захвати Уолт-Стрит» – насколько же верно работает народное подсознание! – но данный анализ направлен на изучение схем и механизмов, а потому вернемся к основным элементам исследуемого материала.

В принципе, схема возникновения кризисных проявлений уже прописана. И наш исторический экскурс не внес ни малейших корректив в его алгоритмы. И единственный момент, на котором задержу ваше внимание – страна должна знать своих «героев» – это ответ на вопрос, кто же выступает в роли главных спекулянтов, вершащих столь неблагообразным способом наши судьбы?

Предвижу ваше удивление – как можно назвать и перечислить имена всевозможных соросов, каковых в эпоху Форекса более чем достаточно?! Дело в том, что, несмотря на величину и одиозность этих фигур, в текущей ситуации они, практически, не играют ни малейшей значимой роли. Главными фигурантами и значимыми игроками на Форексе являются крупные банковские структуры с Центробанками во главе!

Именно они разыгрывают карту греческих активов, устраивая мировой аврал (интересно было бы уточнить роль Европейского Центробанка в этой «операции»), дерутся за евро и доллар, бросая финансы то в жар, то в холод, повышают цены на нефть и другое сырье, поскольку эти, с позволения сказать, «товары» являются источником их основных доходов. Например, могу с очень высокой долей вероятности утверждать, что разница в цене в $20 между марками нефти лайт и бренд, дело рук российского ЦБ. А тот факт, что за эту дополнительную маржу расплачиваемся мы, выплачивая сверхвысокие цены за бензин на заправках, является лишь малой толикой среди негатива экономического характера.

Зато потом эти ребята с умными лицами («…мы таргетируем только инфляцию…») с жаром рассказывают нам о прилагаемых сверхусилиях в деле борьбы с кризисом!

Но довольно эмоций.

Схема возникновения кризисных волн позволяет нам уточнить формулу Фишера, каковую (дабы избегнуть дискуссии по поводу верности ее компонент) упростим до ДМ = ТМ (денежная масса равна товарной). Уточнение касается разбиения обеих ее компонент на экономическую и финансовую составляющие, т.е.
ДМ = ПК + ФК, где
ПК – производственный капитал,
ФК – финансовый (спекулятивный) капитал, а
ТМ = Т + ЦБ, где
Т – собственно товарная масса,
ЦБ – ценные бумаги.

В итоге уравнение Фишера можно будет представить в виде:
ПК + ФК = Т + ЦБ

И уже это математическое представление текущей ситуации в мировой экономике позволяет нам разгадать загадку предполагаемой «избыточности» денежной массы: в мире растет именно «финансовый капитал», тогда как производственный остается практически неизменным без учета инфляционной составляющей!

Более того, именно ФК в погоне за собственным ростом, поскольку объем и, как следствие, стоимость ценных бумаг ограничена, раскручивает инфляционный маховик реальной товарной массы.

С точки зрения «правильной» математики формульное представление должно было бы выглядеть, как ПК = Т и ФК = ЦБ, при этом объем и стоимость ЦБ должен напрямую зависеть от изменения товарной массы. Другими словами, рост финансового капитала должен происходить только в случае роста товарной массы. В нашем случае ситуация вывернута «наизнанку»: стоимость товарной массы зависит от объема финансового капитала! И именно этот момент позволяет нам утверждать, что финансовые рынки напрочь отделены от производственной сферы, и, более того, негативно влияют на ее развитие.

Для обеспечения роста товарной массы необходимо наращивать производственный капитал (и никак не наоборот!). И лишь по завершению торгово-производственного цикла, связанного с ростом товарной массы, можно проводить перерасчет объемов и стоимости ЦБ, с соответствующим увеличением финансового капитала. Если нам удастся воплотить в жизнь эти математические правила, то и кризисы перестанут быть постоянными спутниками нашей жизни.

Ну, и по поводу обещанных вероятностных прогнозов на тему кризисных волн.

Можно с высокой долей вероятности очертить круг их возникновения: фондовый и сырьевой рынки практически «застрахованы» от крупных неприятностей – вряд ли эти ребята второй раз наступят на одни и те же грабли. Значит «трясти» будут в основном рынок долговых обязательств, каковой неограничен по объемам, и валютную биржу по синусоиде.

Конкретика по греческим долгам. Ситуация, конечно же, аховая. И дело даже не в том, выйдет ли Греция из Евросоюза или нет. Весь «смак» заключается в вопросе – будут или нет греки расплачиваться с накрученными долгами! Карточный долг – священный долг! А тут – такой облом! И если, вдруг, греки откажутся от выплат, а полностью исключать подобное, даже на фоне военных и экономических угроз нельзя, то это чревато новым кризисом в банковской системе, сравнимым с 2008-м. Конечно, объемы потерь будут существенно меньше, чем в тот период, но, вот, последствия….

Т.е. если это произойдет, то новые «грабли» для спекулянтов будут четко определены. И вновь наступать на них они остерегутся. Но, с другой стороны, они будут вынуждены искать новые объекты для получения прибыли или… менять систему. Также не исключен вариант, что в случае ухода ФК с рынка долговых обязательств, вновь будет задействован сырьевой рынок с инфляционными последствиями и неизбежным крахом.

Но эти варианты, конечно же, маловероятны. Более же вероятно то, что греков вне зависимости от того выйдут они из Евросоюза или нет, заставят расплатиться. В этом случае через полгода-год ждем следующей «волны», которая будет направлена на следующего члена Евросоюза. Скорее всего, Италию или Испанию («мелочиться» с различными ирландиями смысл невелик, а аппетиты растут).

И этот волновой аспект надолго станет атрибутом нашей повседневности. По крайней мере, до тех пор, пока Уолл-стрит действительно не будет захвачен.

P.S. Пока данная работа готовилась к публикации пришли известия из Греции: плебисцита не будет…. Увы, ставка на Папандреу себя не оправдала – «богатыри не вы!». Но он, хотя бы, поиграл в «демократию»…. А мы можем отбросить указанный как маловероятный вариант с отказом от выплаты долгов, и ждем продолжения сериала «долговой кризис Европы». Единственное, что осталось выяснить – кто следующий на очереди?
Мансур Гиматов

Жаль, что тебя нет с нами

«Будь еще в мире Россия, настоящая Россия, единая и великая Россия, защищавшая слабых, вы не посмели бы. Но её нет, её нет, и вы торжествуете.»
Муаммар Каддафи

 
 
Эти шакалы таки убили последнего льва пустыни…. Истерзан и трусливо застрелен последний романтик, унесший с собой остатки надежд на какие-либо позитивы в этом мире, на чудо, которого уже не случится никогда.
 
Львы, даже истерзанные, и даже в Гаагских клетках, чрезвычайно опасны. Потому-то они его и убили, не позволив себе насладиться всемирным кровавым судилищем.
 
«Wish you were here» флегматично напевает Pink Floyd, посвящая песню Сиду Баретту, загремевшему в наркотическом угаре в психушку.
 
И как тут, действительно, не сойти с ума? Направить в Ливию пятую колонну, а затем, выдавая ее участников за мирных жителей, разбомбить в пух и прах всю страну, мотивируя свою агрессию защитой этих самых «мирных жителей». Сколько ж тысяч мирных жителей, ребята, вы угробили, якобы, защищая их?
 
Насколько ж вы ненавидели этого человека, пойдя на подобные преступления против человечности? Разбомбить мирную страну, развязать в ней гражданскую войну, вырезать половину ее населения – и все это лишь ради того, чтобы убить Каддафи. Который задумал отказаться от американской валюты. Который спонсировал выборы Саркози (не делай добрых дел – и тебя не будут за это убивать!). Который вывел уровень жизни населения на недостижимую для всей Африки (и не только) высоту.
 
Вот, Сирию, скажем, где каждый день реально убивают десятки и сотни демонстрантов, никто бомбить не будет. А почему? А потому что Саркози им ничего не должен. И Штаты умиленно посматривают – ну, убиваете вы немножко демонстрантов, ну, бывает, не в первый раз….
 
Любопытно, что эта война не несла в себе какой-либо финансовой или политической выгоды даже для самых одиозных ее участников. Ни Европе, не способной распределить долги и прибыли и, как итог, погрязшей в финансовом кризисе. Ни Америке, каковой растущие цены на нефть эхом отзываются на больной экономике. Война была нужна лишь исламским фундаменталистам, и конкретно Саркози, которому теперь не нужно будет возвращать долги. Да не очень ясно, на какое место у Сильвио Берлускони наступил Каддафи, что тот так активно призывал к «защите мирных жителей», несмотря на явную угрозу получить массу беженцев уже на собственной территории. Но даже американцы до самого последнего момента отказывались от участия в этом неблаговидном занятии….
 
Как это ни прискорбно, но с точки зрения «разогрева» цен на нефть, заваруха в Ливии играла на руку российской стороне. Это вам не Советский Союз с его дурацкими принципами и борьбой за мир. А потому, в ответ на бомбардировки, лидеры нашей страны, лишь пожав плечами, смущенно отвернулись в сторону. Деньги не пахнут.
 
Надо отметить, что если с момента создания СССР, капитализм попытался надеть маску «с человеческим лицом», то с развалом СССР маска была моментально сорвана, и практически во всем мире расцвела вакханалия капиталистического «беспредела». Во Франции повысили пенсионный возраст, в Испании, Греции – урезают пособия и заработные платы. Эти же меры сегодня начинают обсуждать и в России.
 
Вы можете себе представить, чтобы в бытность СССР, Франция повысила бы пенсионный возраст?! Или, чтобы Штаты отказались от уже начавшейся космической программы?!
 
И это не говоря уж о войнах и бомбардировках!
 
Пока существовал СССР, власть и деньги имущие вынуждены были держать соответствующий уровень. Уровень жизни собственного населения, уровень управления обществом, уровень между выгодой и необходимостью. А сегодня корысть обуяла капитализм до такой степени, что они абсолютно потеряли реальность. О населении уже никто не думает – лишь иногда – об электорате. Ну, а с этим – всё просто: перед выборами что-то там пообещаем, а после выборов – как бог пошлет…. Ну, не получилось!... Вот, если еще раз изберете, то точно получится. Не верите?!
 
Вот такая везде демократия, подкрепленная весьма либеральными бомбардировками….
 
Прощай, Муаммар. И прости нас за то, что не смогли защитить твоих внучек и твою страну.
 
Прощай, СССР. Жаль, что тебя нет с нами….